Файл: Ревазов Арсен. Одиночество-12.doc

Но Антон пошел в воспитании самурайского духа явно дальше меня.

– Все не так плохо. Тебя не хотят убивать. А если я не прав, и все-таки хотят, то ты можешь утешиться мыслью, что эти люди – козлы. Они не то что убить тебя, они даже задержать тебя в Израиле не смогли. Если же тебя хотят не убить, а напугать, то тут они, конечно, своего добились, но это значит, что ничего серьезного тебе пока не угрожает. Люди или пугают, или убивают. Впрочем, я согласен, что ситуация довольно неприятная.

– Антон! Твои силлогизмы очаровательны. Я теперь должен жить, не зная, с какой стороны и кто нанесет мне удар!

– Ну и что? Очень много очень богатых и влиятельных людей в России живут именно так.

– За свои деньги и влияние они расплачиваются гипертонической болезнью, ранней импотенцией и несчастными детьми. И у них есть охрана!

– Но мы же знаем, что она часто бесполезна. От судьбы не уйдешь. Успокойся, лети в Рим. Я провожу Матвея в аэропорт и по дороге расскажу ему про изменение общей диспозиции.

– Хорошо. Ты, разрабатывая новую диспозицию, лучше о своей Дине подумай. И о будущих детях. Не забудь, они мои родственники. Будь здоров.

Через минуту меня позвали на посадку. Я расплатился и пошел. В самолете я сделал еще глоток Bells, взял запечатанные в полиэтилен самолетные наушники, подумал, отложил их в сторону и одел наушники от CD.

все б тебе бродить по городам

лето золотое

там тебе не вспомнить не забыть

что не знаешь сам

все тебе никак не победить

что-нибудь такое

м-м-м

где-то там…

Глава 9

Я прилетел в Рим на час раньше Матвея, поменял доллары на евро, пошел в Irish pub и неожиданно для себя заказал Гиннесс. Я вообще не очень-то люблю пиво, а уже тем более черный горький Гиннесс. Я решил, что из-за всех наворотов, которые на меня навалились, в моей психике уже начались какие-то изменения. И почему-то начались со вкуса.

Через положенное время позвонил приземлившийся Матвей, и я сказал ему, как меня найти. Еще через десять минут он входил в бар. Таким Матвея я видел редко. Его глаза светились неземной тоской, а щеки синели от рыжеватой трехдневной щетины. Я понял, что мои проблемы, как психические, так и метафизические, отходят на второй план.

– Что, Мотя, – приветливо сказал ему я. – Прищучила тебя жизнь?

– Да пошло оно все на хер, – сказал Матвей, влезая за мой столик. – Она, конечно, первостатейная сучка. Но ведь и я – мудак.

– Да, на Ивана-Царевича ты не тянешь. Ладно, рассказывай про свою финдиректриссу.

– Что именно?

– Да все равно. Изливай влюбленную душу. Заодно я тебе расскажу про некоторые сложности нашей концессии. Раз уж мы тут вроде как по делу. План принят?

– Принят. (Тяжелый вздох).

– Ну что?

– Она очень сексуальна. (Пауза). Она похожа на мальчика…

– О… но…

– Нет. Внешне – она девочка. Она внутри – мальчик. Любит всякие экстремальные виды спорта – автогонки, парашюты, дельта-планеризм. Умная. Ну естественно, знает про собственный ум и бессовестно им пользуется. По гороскопу – змея. По характеру – змея в квадрате. Расчетливая. Нетерпимая. Очень скрытная. Очень жесткая. Мужиков, как класс, недолюбливает. А тех, кому сама нравится, вообще не считает за людей.

– Боже мой, Матвей! Как давно тебе стали нравится ангелы? По такой нельзя не страдать. А что-нибудь не такое светлое у нее за душой есть? Что-нибудь, знаешь, ну совсем отстойное. Трэш такой жесткий? Может, она землю ест, как Ребека в «100 лет одиночества»? Или детская некрофилия какая-нибудь в анамнезе?

– Любовь – зла.

– Любовь, Мотя, зла, но как известно, не настолько, насколько на это рассчитывает козел. Прости, я тебя перебил. Ты хотел рассказать про нее что-нибудь очень хорошее.

– Хм… Она держит меня за яйца. И она очень сексуальна, я уже сказал. И, конечно, она – надежная. Я имею в виду по работе. Все-таки имеет дело с деньгами.

– ОК. А в чем проблема? Она замужем, я слышал?

– Да нет. Она уже полтора года в разводе. Проблема в том, что она меня не любит.

– Не мог бы ты повторить это?

– Не-лю-бит-ме-ня.

– Ты хочешь сказать, не дает?

– Дает. Хотя лучше бы не давала. Я же говорю: не любит.

– Матвей! А как ты думаешь, должно выглядеть проявление любви такого человека? Змеи в квадрате? Такие люди на шею не вешаются. И не сюсюкают. И что значит, лучше бы не давала? Она тебя, что, кусает потом?

– Вроде того. Она – не шевелится.

Я еле сдерживался от смеха. Меньше, чем 24 часа назад меня хотели убить, меньше 6 часов назад – посадить. Она не шевелится!

– Матвей! Так она – англичанка! Я читал книгу одного француза, который был женат на англичанке. Он писал, что англичанки в постели не шевелятся. Их так в панисионе учат. Ladies don't move. Правда книжка старая, а французы – шовинисты…

– Она – не англичанка. Она не дает себя ни обнимать, ни целовать. Руки зажатые, скрещены на груди. Если я пытаюсь поцеловать ее в щеку, слышишь? – в щеку! – она говорит «нет». Вообще ничего нельзя!

– А что можно?

– Трахать можно.

– Амстердам. Проститутка из квартала красных фонарей. No kisses, no hands. Зачем тогда она вообще дает?

– Вот я и думаю. Говорит, потому, что мне это было очень надо. Потому что мы давно знакомы, потому что я не могу без этого… В общем, из уважения.

– Ты заставлял ее считать свой пульс в покое?

Я вспомнил, как именно Матвей заставил меня серьезней относиться к своим любовным историям.

– Да. Подействовало.

– Матвей, но это же абсурд?! Давать может, а целоваться нет? А ты ей говорил, что это непоследовательно? Лечить – так лечить. Стрелять – так стрелять…

– Она объясняет это тем, что механически лечь в постель и раздвинуть ноги она может. По моей просьбе. А вот целоваться и все-такое – нет, потому что она меня не любит и не хочет.

– О, так она у тебя девушка с принципами?

– С заебами.

– Называй это лучше принципами. Ты же ее любишь. У одной моей знакомой тоже есть принцип. Точнее, заеб. Не давать мужикам чаще одного раза. И кстати, серьезные проблемы в личной жизни от этого… Да, сильный характер. Трахать меня – пожалуйста, а все остальное – извини, не могу… Оригинально! То есть она как бы извиняется перед самой собой за то, что вообще тебе дает… Так что это за секс? У меня бы не встало.

– Так и у меня толком не встает. От этого я психую. От психоза еще больше не стоит. Например, если ты договорился с ней заранее о сексе (а по-другому это не бывает), то ты ей говоришь: «пошли», она так спокойно говорит «пошли», сама раздевается, ложится и ждет. И смотрит на тебя с видом – «давай делай это, только поскорее, потому что мне сейчас довольно неприятно».

– А ты чего от нее хочешь? Чтобы она шевелилась и целовалась, проявляя так свою любовь?

– Я хочу, чтобы она была. Любовь.

– Понятно. All you need is love. Ты попал… Ладно, поехали в отель. Я подумаю по дороге.

– Пожалуйста. Очень надо. Со стороны виднее. Да и в женщинах ты разбираешься лучше, чем я.

– Доктор, вы мне льстите.

– По крайней мере, они на тебя вешаются.

Я поразился неадекватности Матвея. Мы расплатились и пошли на стоянку такси.

– Самая нужная – не вешается. А на остальных мне уже давно плевать, – сказал я через некоторое время.

***

Когда наше такси въехало в центр города, я очнулся от мыслей о Маше, Матвее, финдиректриссе и прочем идиотизме.

Вот где оказался настоящий fusion.

Искрящийся бутик Армани слева, церковь рождества Богородицы справа и колонна Траяна впереди. К колонне направляется группа американских туристов в шортах. В это время из церкви выходит стройный худой священник, в своей униформе, покрой которой не менялся лет пятьсот, и идет своей дорогой.

Посмотрев на фары Ламборджини, которые попытались осветить колонну, но не смогли и отвернули в сторону, я подумал, что на освещении своих чудес римляне экономят. А зря. В Риме есть, что подсвечивать.

Наконец, такси остановилось у подъезда гостиницы. Мы быстро зарегистрировались, бросили вещи в номере и спустились в бар. Матвей хотел продолжения психотерапевтического вечера. Я покорился.

– Итак, Бюро Добрых Услуг продолжает психотерапевтический концерт по вашим заявкам. Все, что вы хотели знать про своего финансового директора, но боялись спросить. Кстати, ты вроде ее давно знаешь?

– Да уж года четыре. Еще до ее замужества.

– И все это время ее добиваешься?

– С разной силой…

– Хм… Но я думал, что у тебя с ней полный порядок. Может, это сезонное обострение?

– У меня обострение от ого, что на прошлой неделе я помогал ей по хозяйству. Порезал руку. Полез в аптечку. И нашел там упаковку презервативов. А презервативами мы с ней не пользуемся. И никогда не пользовались.

– Лазить по чужим аптечкам – неприлично. Это как по чужим сумочкам. А вдруг она держит презервативы для подруг? Или так. На всякий случай? Помнишь частушку: «По деревне шел Иван»?

– Не смешно. Я ее спросил в лоб. Она фыркнула и сказала, что если я еще раз коснусь этой темы – мы немедленно расстанемся. После этого у меня крыша и поехала. Значит, у нее кто-то еще есть. Точно!

– А ты ревнуешь?

– «Ревную» – не то слово. Меня плющит и колбасит.

– Итак, две цели, которые тебе есть смысл ставить перед собой: выкинуть директриссу к черту из головы или добиться от нее, чего ты хочешь. Какую цель рассматриваем?

– Вторую.

– Я так и думал. Зря. Первая – благородней. Потому что сложнее. И принесет больше счастья, славы и независимости. Но любовь, как известно, лишает человека разума. Ладно… Итак, цель номер два – добиться. Для этого тебе придется попотеть.

– Я уже полгода потею.

– Ты потеешь не тем местом. Если за полгода она тебя такого не полюбила – значит уже и не полюбит.

– А как же цель номер два? Все безнадежно?!

– Я сказал: «Она тебя такого не полюбит». Единственный твой шанс – измениться. Перестать быть собой. Например, потяжелеть.

– ???

– Ты же сам как-то сказал, ей нравятся крупные мужики. Чтобы прижал, так прижал.

– Да. Вроде того.

– Ну вот. Накачайся. Нажрись анаболиков. Сделай квадратики. Сгони животик.

– Ты издеваешься?

– Нет. Я не издеваюсь. Но если ты рассчитываешь, что она вот-вот обнаружит в тебе скрытые сокровища – то издеваешься ты. Причем над собой. Все, что Оля в тебе нашла – она уже нашла. И это ей как-то не очень… Поэтому ты должен стать другим. Заметь, не просто сменить имидж. Это к политехнологам. А измениться.

– А в какую сторону меняться?

– Да в любую. Все равно. Терять тебе нечего. Ты – на северном полюсе. Куда бы ты ни начал двигаться – везде будет юг. Начни спиваться, как мы с Антоном, и она может придти к тебе из жалости. Запишись в наемники на войну в Чечне и она может придти к тебе из уважения.

– Но она того не стоит!

– Разумеется. Тогда переходим к цели №1.

– Постой с целью №1. Но, понимаешь, измениться – слишком сложное решение.

– Естественно. У сложной задачи может не быть простого решения. Тем более, ситуация застарелая. Отношения, извини, огрубели. Засохли. Выкристализовались и вызывают подагрическую боль. Но если ты настаиваешь, у меня есть для тебя третье решение. Простое и элегантное. Абсолютно природное. Правда, уверенности, что оно тебе поможет, у меня немного.