Файл: Социология (методичка).pdf

«Однако между разрушением окружающей среды в результате роста благосостояния и разрушением окружающей среды в результате распространения бедности, – пишет Михаэль Цюрн, – есть существенная разница: если многие экологические угрозы, вызванные стремлением к обогащению, являются результатом экстернализации издержек производства, то применительно к разрушению окружающей среды, обусловленному бедностью, речь идет о саморазрушении бедных с побочными последствиями и для богатых. Другими словами: разрушение окружающей среды, вызванное тягой к обогащению, распределяется по планете равномерно, в то время как обусловленные бедностью разрушения накапливаются, в первую очередь, на местах и приобретают интернациональный характер только в форме побочных эффектов, проявляющихся в среднесрочном режиме».

Применительно к угрозам, вызванным богатством и бедностью, речь идет о «нормальных опасностях», которые чаще всего возникают в результате отсутствия (в данной стране) или использования непродуманных мер обеспечения безопасности и таким образом распространяются по всему миру. В-третьих, угроза применения оружия массового уничтожения (атомного, биологического и химического), напротив, связана с чрезвычайным положением во время войны (в отличие от исходящей от этого оружия потенциальной угрозы). Опасность регионального или глобального самоуничтожения ядерным, химическим или биологическим оружием не устранена и после прекращения конфронтации между Востоком и Западом, скорее, она вырвалась из-под контроля сверхдержав, попавших в «патовую атомную ситуацию».

…История распределения рисков показывает, что риски, как и богатства, распределяются по классовой схеме, только в обратном порядке: богатства сосредотачиваются в верхних слоях, риски в низших. По всей видимости, риски не упраздняют, а усиливают классовое общество. К дефициту снабжения добавляется чувство неуверенности и избыток опасностей…

К опасностям военно-государственной конфронтации добавляются опасности (надвигающегося) фундаменталистского терроризма и терроризма частных лиц. И совсем нельзя исключать того, что в будущем новым источником опасности станет не только военно-госу- дарственное, но и частное владение оружием массового уничтожения и сложившийся на этой основе (политический) потенциал угроз.

Различные глобальные очаги опасности будут дополнять друг друга и обостряться; это означает, что в связи с взаимодействием

161

между разрушением экологии, войнами и последствиями прерванной модернизации встанет вопрос, в какой мере экологические разрушения способствуют разжиганию военных конфликтов – будь то вооруженные стычки из-за жизненно необходимых ресурсов (вода) или призывы экологических фундаменталистов на Западе к применению военной силы, чтобы предотвратить разрушение окружающей среды (сходные, например, с требованиями прекратить вырубку тропических лесов)?

Нетрудно себе представить, что страна, живущая в растущей нищете, будет эксплуатировать окружающую среду до последнего. В отчаянии (или с целью политического прикрытия отчаяния) она может попытаться силой оружия захватить чужие ресурсы, необходимые для выживания. Экологические разрушения (например, наводнение

вБангладеш) могут вызвать массовый исход жителей, который тоже

всостоянии привести к военным конфликтам. Воюющие страны на грани поражения также могут прибегнуть к «последнему средству» – уничтожению своих и чужих атомных и химических предприятий,

чтобы создать угрозу уничтожения для приграничных районов и крупных городов. Фантазии, конструирующей чудовищные сценарии взаимодействия различных источников опасности, нет предела. Цюрн говорит о «спирали разрушения», последствия которой можно приплюсовать к тому великому кризису, в который вливаются все другие кризисные явления.

Именно это имеет в виду диагноз мирового общества риска: перечисленные выше глобальные угрозы делают шаткой несущую конструкцию традиционных расчетов безопасности; вредные последствия утрачивают пространственно-временные границы, обретают устойчивый глобальный характер; ответственность за причиненный ущерб уже нельзя возложить на определенные инстанции – принцип при- чинно-следственной связи теряет остроту различения, ущерб больше невозможно компенсировать из финансовых источников, бессмысленно искать спасения от последствий наихудшего варианта глобальной спирали уничтожения. Стало быть, не существует и планов выживания, если такой наихудший вариант станет реальностью.

Уже из этого ясно, что не существует глобальных опасностей как таковых, что они, скорее, перемешаны и до неузнаваемости нагружены социальными, этническими и национальными конфликтами, которые сособой силой обрушились на мир после завершения конфронтации между Востоком и Западом. Так, в постсоветских республиках безжалостный диагноз разрушения окружающей среды сочетается сполитической критикой имперского использования природных ресурсов. Защита «сво-

162

ей земли» в этом смысле сопряжена с притязаниями на использование природных ресурсови справомнанациональныйсуверенитет.

Дискуссия о мировом обществе риска тоже может привести к чрезмерно высокой оценке относительной самостоятельности экологических кризисов и приведению их к монокаузальному и одномерному знаменателю глобального общества. В противоположность этому следует подчеркнуть специфику недобровольной политизации всех общественных сфер действия из-за конфликтов риска.

Осознанные опасности, по-видимому, разрушают автоматизм принятия общественных решений за плотно закрытыми дверьми. То, что втайне от общественности обсуждалось и принималось менеджерами и учеными, должно теперь получать свое оправдание с учетом последствий в острых публичных дискуссиях. Там, где конкретные законы развития раньше вступали в силу как бы сами по себе, теперь появляются ответственные лица, которые под давлением общественности могут признать свои ошибки и назвать упущенные альтернативы. Подводя итог сказанному, можно утверждать, что создающая опасности технократия невольно производит противоядие от собственных, пущенных на самотек дел: опасности, которые вопреки утверждениям ответственных лиц, что у них все под контролем, осознаются общественностью, открывают простор для политического действия.

Социология девиации

1.Что такое девиация?

2.Каксвязанымеждусобойнормы, законыидевиантноеповедение?

3.В чем заключаются основные причины девиации?

4.Почему биологические теории, объясняющие девиацию исходя из физиологии, биологии, психологии человека, в настоящее время подвергаются резкой критике?

5.Вы согласны с мнением Э. Гидденса о том, что теория стигматизации на сегодняшний день является наиболее обоснованной?

6.Вы согласны с высказыванием Э. Гидденса о том, что ни одно действие не является само по себе ни преступным, ни нормальным?

Сокращено по источнику: Гидденс Э. Социология. М., 1999.

Девиацию (отклонение) можно определить как несоответствие имеющейся норме или набору норм, принятых значительной частью людей в группе или обществе. Ни в одном обществе невозможно провести линию и просто разделить всех на тех, кто отклоняется

163

от норм, и тех, кто им следует. Большинству из нас случалось нарушать общепринятые правила поведения. Многие совершали мелкие кражи, например брали что-либо в магазине, не заплатив, или уносили с работы разные мелочи – вроде фирменной почтовой бумаги – для личного использования. Большая часть людей курила марихуану, употребляла в несовершеннолетнем возрасте алкоголь, пробовала наркотики или принимала участие в запрещенных видах сексуальной практики.

Область, охватываемая понятием «девиантное поведение», очень широка, и это иллюстрируют следующие примеры. Американский миллиардер Говард Хьюз был чрезвычайно удачливым бизнесменом. Он достиг успеха благодаря трудолюбию, оригинальным идеям и неожиданными решениям. Его деятельность в сфере бизнеса согласовывалась с основными ценностями, принятыми в западном обществе, придающем особое значение материальному вознаграждению и индивидуальным достижениям. Однако некоторые черты его поведения резко отклонялись от общепринятых норм. Последние годы жизни, например, он жил, почти в полной изоляции от внешнего мира, не покидая номера люкс, ставшего его домом, отрастил длинные волосы, отпустил неопрятную бороду и стал похож скорее на библейского пророка, чем на преуспевающего бизнесмена.

Хьюз был одновременно чрезвычайно преуспевающим и чрезвычайно отклоняющимся по своему поведению. Противоположным примером может стать карьера Теда Банди. Внешне образ жизни Банди соответствовал всем нормам поведения добропорядочного гражданина. Банди вел внешне не просто нормальную, но скорее высокодостойную жизнь. Например, он был активным членом общества самаритян, которое организовало двадцатичетырехчасовую телефонную службу для людей, находящихся в стрессе и близких к самоубийству. Это не помешало Банди совершить серию зверских убийств. Перед вынесением смертного приговора судья похвалил Банди за его способности (он сам подготовил собственную защиту) и заметил, как печально растратил тот свою жизнь. Судьба Банди наводит на мысль, что внешне нормальная жизнь может в то же время сочетаться с тайными чрезвычайно отклоняющимися действиями.

Отклонение бывает не только в индивидуальном поведении, но и в групповом…

Наиболее часто мы следуем социальным правилам и нормам потому, что вследствие процесса социализации нам привычно поступать именно так. Возьмем, для примера, овладение правилами языка. Использование языка означает знание различных правил грамматики

164

и орфографии. В основном мы используем эти правила без труда, не думая, поскольку усвоили их еще в раннем детстве. Только позже, изучая иностранный язык, человек начинает понимать, как много правил следует выучить, чтобы сказать даже простейшую фразу. Другой иллюстрацией могут быть рассмотренные Гофманом нормы, регулирующие взаимодействия в социальных столкновениях. Соблюдение позиции гражданского невнимания к посторонним, такт в отношениях с друзьями, процедура установления «скобок» между столкновениями – обычно мы не осознаем, что все это делается в соответствии с определенными правилами.

Другой тип норм – те, следуя которым, мы сознательно верим, что предписываемое ими поведение истинно. В частности, это верно для норм поведения на дороге. Водители безоговорочно принимают, что они должны придерживаться нужной стороны дороги или останавливаться на красный сигнал светофора, потому что, если бы большинство из них эти правила не соблюдало, то дороги стали бы несравненно более опасными, чем сейчас.

Гораздо меньшее согласие наблюдается относительно других правил дорожного движения – например, ограничения скорости. Почти все водители согласны, что некоторые ограничения необходимы для защиты других водителей, пешеходов и велосипедистов, но лишь немногие из них строго придерживаются ограничений. С установленной скоростью они будут ехать только тогда, когда знают или предполагают, что рядом полицейский автомобиль, но как только они узнают, что полиции поблизости нет, многие тут же превышают установленную законом скорость.

Этот пример обращает наше внимание на один из важнейших аспектов проблемы конформности и отклонения. Все социальные нормы сопровождаются санкциями, защищающими от неконформности. Санкция – любая реакция со стороны остальных на поведение индивида или группы, цель этой реакции – гарантировать выполнение данной социальной нормы. Санкции бывают позитивными (поощрение за конформность) или негативными (наказание за неконформное поведение). Санкции могут быть формальными и неформальными. Формальная санкция имеет место там, где существует группа или организация, задачей которой является гарантированное соблюдение норм. Неформальные санкции – менее организованные и более спонтанные реакции на неконформность.

Большинство типов формальных санкций в современных обществах связано с системой наказаний, представленной судами и тюрьмами.

165