Файл: Tsvetovedenie_-_metodichka_1.doc

Белый цвет в Древнем Китае и Японии символизирует сбор риса, смерть, траур. Красный цвет предназначался для высшего сословия; черный и желтый – для простого люда. При этом колорит императорских дворцов отличался многообразием: здесь можно было видеть и «слепящие» насыщенные цвета, и утонченные изящные серые, древесные, терракотовые с яркими включениями.

Под влиянием учения Дао («Дао дэ цзин») красочность и полноцветие уступает место монохромии и ахроматической живописи тушью («пять цветов притупляют зрение»), четкость сменяется туманностью, бесформенностью («великое совершенство похоже на несовершенство»).

Не менее развитое и последовательное, чем в Китае, учение о цвете было создано в Древней Индии. Оно излагается главным образом в Упанишадах, а также в эпических поэмах «Махабхарата», «Рамаяна» и в обширной буддийской литературе. В классификации цветов выделяются три основных цвета: красный, белый и черный; в эти цвета окрашены главные стихии и жизненные начала. Даже пища (съеденная) разделяется на три субстанции: красная – тепло, физическая энергия; белая пополняет духовную энергию, черная – шлаки, подлежащие удалению из организма.

В Махабхарате изложены нормы женской красоты. Одно из положений канона гласит: у красивой женщины пять вещей должны быть красными:

Ладони и мочки, подошвы и губы,

Следы твоих ног, что поклонникам любы.

Кроме того, белизна лица и тела, чернота волос и глаз, золото украшений составляют обязательный «колористический стандарт» восточной женщины (и не только в Индии).

Философия Вед и буддизм осуждали роскошь, богатство и красочность одежд и украшений. Адепты некоторых родственных буддизму учений (джайны, аджвики) вообще отрицали одежду и ходили «одетыми воздухом» или в белых одеждах. «Антиэстетизм» монахов и отшельников не оказал большого влияния на изобразительное искусство, он лишь оттенял и подчеркивал роскошь и блеск индийской культуры.

Ближний и Средний Восток – родина первых цивилизаций, источник культуры Европы и Азии. В культуре народов региона сложилась устойчивая символика цветов.

Белый - это везде божественный цвет. Ближайший к белому золотой – символ сияния и нетленности, подобен солнцу.

Священным также был красный. У египтян почитался красный лотос – символ крови, пролитой Осирисом во имя процветания Египта. У персов, саков (скифов) и других народов красный цвет почитался как цвет плодородия и любви.

Черный цвет символизирует тьму, зло и грех, является цветом дьявола.

На Ближнем Востоке к числу основных любимых цветов относится синий (или голубой). Синий и голубой были цветами неба, обиталища верховного бога – Солнца. Не менее ценился и зеленый – цвет Осириса, бога-злака, умирающего и воскрешающего каждый год.

В эпоху античности наука о цвете переживает свой «философский» этап. В эллинскую пору античной культуры мифологизм мышления понемногу изживается, наука начинает вытеснять религию, общественные отношения становятся все более сложными, появляются другие основания классификации цветов.

Цвета делят на благородные и низкие, культурные и варварские, темные и яркие; вводится также деление на цвета архитектурной полихромии и цвета живописи. Античные ученые классифицируют цвета еще на основе мифологической традиции (по цветам стихий, света и тьмы), однако античная наука впервые ставит проблему физической сущности цвета, пытается объяснить процесс зрения и восприятия цвета. Античные ученые продолжают и развивают возникшую на Востоке идею о причастности глаза к внешнему свету и цвету. Были замечены и описаны такие явления, как зависимость цвета от освещения (Лукреций, Аристотель), рефлексы, два способа смешения цветов, влияние цветов друг на друга (Аристотель). Но закона дополнительности греки еще не знали, а причиной образования цветов считали форму атомов вещества (Демокрит, Лукреций) или смешение света и тьмы в различных пропорциях (Аристотель).

Средневековая культура на Ближнем и Среднем Востоке развивается под знаком ислама, введенного арабами в начале 7 в. В главной книге ислама Коране изложены не только догматы веры, но и начала философии, этики и эстетики, отражены взгляды на свет и цвет, их место и значение в жизни.

На арабском Востоке мышление правоверного мусульманина целостно, не имеет четких антиномий (кроме «верующий» - «неверующий»), в Коране не разделяется земное и небесное, материальное и духовное. Свет в Коране рассматривается как творение единого бога Аллаха и вместе с тем как его зримое воплощение и символ.

О цветовых предпочтениях народов Ближнего Востока свидетельствуют многочисленные описания рая. Рай – идеал и конечная цель мусульманина, награда за труды и тяготы земной жизни. Ни христианский, ни буддийский рай не обладают такой четкой «планировкой», такой конкретной наглядностью и пластичностью. Там скорее радуется дух какими-то потусторонними радостями, здесь же ублажается тело и органы чувств. Райская жизнь для мусульманина не многим отличается от «роскошной» жизни на земле. Арабы не редко создавали большие и маленькие модели – подобия рая; можно сказать: все, что создала их культура, ориентируется на образец – райский сад – и воспроизводит все его существенные признаки.

Люди в раю одеты в шелковые одежды: «украсившись… браслетами из золота и жемчугом», они возлежат на ложах, «подкладка которых из парчи». Четыре темно-зеленых райских сада орашаются двумя источниками, в этих садах – «плоды, не истощаемые и не запретные, и пальмы, и гранаты; лотосы, лишенные шипов, и талх, увешенный плодами», праведники и райские гурии возлежат на прекрасных коврах и зеленых подушках.

Ковер – это метафора райского сада. Ковровость – универсальная и вездесущая категория мусульманского искусства, а цветистость и узорчатость – основной признак ковровости. Этот признак можно видеть в полихромии Каабы (главного храма Мекки), в затейливо орнаментированных страницах Корана, в металлических кувшинах и тканях.

Белый цвет – знак божественности, чистоты, духовности; в тоже время седина – символ приближения смерти, цвет савана покойника, цвет проказы и лишаев, бельма на глазу.

Золото символизирует свет, блеск, солнце, нетление, жизнь и здоровье (первой жертвой Аллаха была желтая корова); вместе с тем желтая – «страдающая от колик», ржавчина на меди, пища с дерева заккум (мифическое адское дерево, раскаленными плодами которого кормят грешников).

Красный – цвет солнца и огня, цвет крови, а значит жизни. Сам бог является пророку Мусе из огня на горе Тур (Синай). Святой Ибрагим был «крещен» в огне. Он вошел в пылающий костер, который тут же превратился в цветущий алыми розами сад.

Белый, красный и желтый – это священные цвета, причастные к свету. Но и тьма, сотворенная Аллахом – благо; поэтому на Востоке ценимы и любимы цвета тени: синий, голубой, фиолетовый.

Синий – это цвет ночи, «когда она густеет»; синий дает отдых зрению после яркого солнечного дня, скрывает в себе тайну божественной небесной субстанции. Восточный человек готов помещать «синее в синее и снова синее в игре синевы, с тонкими ритмическими узорами выявляющими божественный цвет повсюду, на всех поверхностях стен» (Ф. Райт). Синий и голубой цвета ценились за эффект их успокаивающего действия на психику (легенда, повесть К. Петрова-Водкина «Самаркандия»).

Фиолетовый цвет – более мистический, чем синий, близок к концу спектра, свет в нем вот-вот готов погаснуть; в фиолетовом цвете соединяются две противоположности – синева и краснота, это самый сложный и «двусмысленный» цвет.

Черный – цвет самой земли, «первой из планет», «в числе достоинств черноты то, что из нее получают чернила, которыми пишут слова Аллаха». В средние века на Востоке черный цвет ценили гораздо выше, чем в Европе. Черный имеет негативные оттенки, если связан со злыми делами, с грехом.

Зеленый цвет находится посередине спектра, в нем нет яркости света, глубины мрака, жизненного жара и смертного холода, он как бы промежуточный, срединный (зеленые растения корнями уходят в землю, а листьями – в небо). Зеленый цвет в культуре ислама не имеет негативных значений.

Полностью негативными на Востоке являются серый и коричневый цвета; представляют собой заглушение и затемнение соответственно белого и желтого. Счастливый мир для мусульманина ассоциируется с зеленым, несчастливый – с серым цветом. Коричневый цвет в Коране – цвет гибели и распада (Аллах «вывел пастбище», а затем «сделал его коричневым сором»).

В отношении цветовой культуры особое место среди других стран средневекового Востока занимает Япония. Основные и самые значимые цвета в Японии – белый, красный, зеленый, пурпурный, фиолетовый, черный. В ритуальной одежде, культовой архитектуре и утвари они берутся в относительно чистом виде, но в светской придворной культуре усложняются и приглушаются.

Примечательно, что в колористике средневековой японской культуры мало синих и голубых цветов. Не смотря на то, что в соседнем Китае издавна любили и почитали синий цвет (цвет мужского начала янь), японцы любовь к синему не переняли.

Только начиная с 17 в. в японской живописи появляются насыщенные синие краски (в 19 в. Хокусай как бы берет реванш за тысячу лет воздержания и вводит очень много синего в свою графику). В театре Кабуки, возникшем в 17 в., синий – это цвет злодеев, призраков и дьяволиц.

В средневековой Европе проблемы классификации цвета рассматривались через призму христианской религии и ее догматы. Цвета подразделяются на «божественные» и «богопротивные»; первые – это главные, почитаемые и прекрасные, остальные – второстепенны или вовсе презираемы (например, серый и коричневый).

Белый цвет – символ света, святости, чистоты… В иконографии белый – это цвет одежд святых, апостолов, ангелов (позднее ангелы изображались голубыми). Белый саван покойников – это знак приобщения человека к божественному чину.

Красный или огненный символизирует божественную энергию, животворное тепло, кровь Христа, любовь Бога к человечеству, любовь верующих. В одеждах красный обычно сочетается с синим или белым.

Символические значения красного и пурпурного близки, однако красный считается более «земным»; в пурпурном к красному добавляется синее (т. е. божественное, трансцедентное), что делает его более «небесным», изысканным, сложным.

Золото и желтый – это «застывший солнечный свет»; золото также знак богатства и власти. Упомянутые цвета использовались в иконографии в основном для писания фонов, света, нимбов. Примечательно, что с 12 в. желтый трактуется как цвет измены, лжи, продажности, бесстыдства, дурных намерений (Иуда одет в желтое).

Синий – самый «трансцедентный», нематериальный, мистический цвет, символ непостижимой тайны, вечной божественной истины, неба как обиталища горних сил. В христианской цветовой символике синий лишен амбивалентности.

Зеленый – символ земной жизни Христа, его гуманной миссии (в древних культах символизирует воскресение, весеннее обновление), противостоит «царственным» – пурпурному, золотому, голубому. Однако зеленый цвет имеет и негативные моменты: это цвет глаз дьявола и его чешуи.

Из упомянутых ранее основных цветов самым непопулярным является черный цвет – противоположность свету, символ мрака, смерти и ада, неверия и греха, «знак скорби» (зачастую заменялся темно-синим и темно-коричневым). В тоже время черный символизирует умерщвление плоти, знак смирения и отказа от мирских радостей, цвет одежд духовенства и монашества (прелаты Римской церкви облачены в фиолетовое).

Полностью негативными являются серый и коричневый цвета. Серый – это цвет нищенского рубища, символ отверженности от христианского мира, не цвет, а его отсутствие. Коричневый трактуется богословами как «самый отвратительный цвет». В сером и коричневом нет ни божественности, ни антибожественности (как в черном).

Культура средневековья в целом антиномична, построена на противопоставлениях и контрастах. В средневековой живописи часто цвета «берутся попарно»: золото с синим, красный с зеленым, красный с синим, белый с черным.

Ренессансная наука о цвете вобрала в себя все, что было открыто в предшествующие века: учения греческих философов, средневековую символику света и цвета, достижения оптики.

Общая ренессансная картина учения о цвете пестра и эклектична. Из обширной литературы эпохи Возрождения особый интерес представляют работы Леонардо да Винчи (1452-1519), тесно связанные с практикой изобразительного искусства. Художник не разделял искусство и науку: «Те, кто влюбляется в практику без науки, подобны кормчим, выходящим в плавание без руля или компаса, ибо они никогда не уверены, куда идут… Жалок тот мастер, произведение которого опережает его суждение; тот мастер продвигается к совершенству искусства, произведения которого превзойдены суждением».