Файл: Шмелев словарь А.docx

Постепенно к Интернету стали «подключаться» не только математики и программисты (те же руководители компьютерных классов), но и психологи. Значительно расширилась аудитория добровольцев-интересантов, которые ныне представляют собой настоящую армию любителей самотестирования, насчитывающую, по самым скромным оценкам, уже несколько десятков тысяч человек (если судить по суммарной суточной посещаемости сайтов, на которых опубликованы психологические тесты). На сегрдня создаются предпосылки для реализации в Интернете идеи «виртуальной лаборатории», в которой многие процессы и процедуры по созданию тестов будут осуществляться в интерактивном режиме он-лайн. Одним из прототипов такой лаборатории уже сейчас может служить разработанный нами раздел «Психоигротека» на сайте «Гуманитарные технологии» (http:// www.ht.ru). Другой образец такой лаборатории предложен в русском Интернете нашим бывшим сотрудником Д. С. Сатиным (http:// testology.psychology.ru). В совместном исследовании с В. Г. Ромеком Сатину удалось показать, что в Интернете принципиально не меняются психометрические параметры таких классических личностных вопросников, как,

¹В ходе олимпиады-98 мы предъявили участникам факультативно т. н. «Тест интеллектуального потенциала» (ТИП). Уже в первый лень мы получили свыше 2000 протоколов по всей России, и тем самым задача получения репрезентативных норм на общенациональной выборке (правда, определенного возраста) была решена с невиданной ранее скоростью.

например, вопросника EPI, выполненного в нашей адаптации 1984 года (Ромек, Сатин, 2000).

Если иметь в виду проект «Психосемантика личностных черт», то использование достижений этого исследовательского проекта в Интернете уже обозначилось, в частности, в такой форме. А. Г. Ларионов разработал и реализовал в Интернете опросник «Модель идеального руководителя» (см. ссылку в «Психоигротеке» на сайте http://www.ht.ru), в котором пользователям предлагается не только выбирать качества из заданного набора, но и формулировать собственные качества, При этом свободные формулировки анализируется с помощью банка в 2090 личностных черт, построенного в рамках проекта ТЕЗАЛ. В результате индивидуальная модель идеального руководителя строится в форме стандартного факторного профиля 15РФ (без фактора социальной желательности).

Другой пример представляет собой сетевая версия так называемого «Фототеста» (см. тот же адрес в Интернете): пользователи оценивают фотопортреты с помощью факторных шкал Большой Пятерки, получают обратную связь о том, как точно они пользуются этими факторами в ходе визуальной диагностики, могут прислать собственный фотопортрет и получить его оценку со стороны независимых пользователей Интернета (этот проект получил у нас условное название «Имидж-ателье»).

---

Но, увы, дальнейшее обсуждение замечательных перспектив (и новых проблем), связанных с созданием «виртуальных лабораторий», остается пока за рамками данной программы исследований, основные работы по которой были выполнены еще до эпохи Интернета.

---

Глава 4

Валидность МОДЕЛЬНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

В этой главе мы пытаемся расположить первую группу гипотез в такой последовательности, чтобы облегчить читателю прослеживание логики последовательного усложнения средств отображения личностного "семантического пространства. Но автор вместе с тем отчетливо осознает, что работа по взаимной увязке приведенных в этой главе модельных представлений во многом еще находится в промежуточной стадии. На карте полиморфного описания ЛСП остается немало белых пятен, порождающих иной раз больше вопросов, чем ответов.

Полученные нами эмпирические данные могут рассматриваться лишь как один из возможных источников аргументации в пользу того или иного модельного представления. Релевантность эмпирическим данным, как это было всегда в истории гуманитарного научного познания, является не единственным, а лишь одним из возможным аргументов в пользу выбора той или иной модельной системы.

Не меньшую роль здесь и по сей день продолжают играть «культурно-исторические» и субъективистские факторы: сила инерции (смена парадигм происходит медленно и последовательно и не может осуществляться прыжками через одну или сразу две-три ступени). Кроме того, идеологические соображения и контекст релевантных прикладных задач по-прежнему диктуют выбор моделей, по крайней мере, не в меньшей степени, чем соответствие эмпирическим данным.

КРОСС-КУЛЬТУРНАЯ ГИПОТЕЗА: S-ДАННЫЕ

Таксономические исследования

Выделение максимально универсальных контекстно-независимых характеристик личности, направлений межиндивидуальной вариации личностных особенностей (dimensions) было и продолжает оставаться страстной мечтой

самых одержимых исследователей в этой области. По силе одержимости и по своей когнитивной основе эту исследовательскую установку вполне уместно сравнить с упованиями средневековых алхимиков, искавших возможность синтеза всех возможных веществ (прежде всего золота, как мы помним) путем комбинирования всего нескольких простых элементов.

Как мы уже отмечали в первой главе, к 60—70-м годам нынешнего столетия фактически стала очевидной бесплодность попыток свести все многообразие индивидуального поведения к небольшому перечню универсальных черт: любые факторные системы давали возможность объяснить лишь меньшую часть (меньше 50 процентов) дисперсии наблюдаемого поведения. Но несмотря на это снижение пафоса, задача поиска максимально возможной универсальной системы остается актуальной хотя бы в том смысле, что исследователям необходимо выбрать одну из множества альтернативных факторных систем. Содержательно-психологическая интерпретация таких универсальных факторов позволила бы создать объяснительный фундамент для современной дифференциальной психологии и вносила бы необходимый {хотя и не достаточный) вклад в прогнозирование поведения людей в широком классе ситуаций и на больших отрезках времени.

---

Одним из эвристически ценных приемов в поиске глобальных личностных факторов следует признать межкультурные сравнения. Именно такая кросс-ситуационность, которая является универсальной для разных языковых культур, для разных социальных условий, указывает нам на заведомо глобальные характеристики.

На этом пути мы прежде всего попытались сравнить факторно-таксономические модели лексики личностных черт, построенные для английского и русского языков. Нами сравнивалась факторная модель, построенная Л. Голд-бергом (Goldberg, 1990), и модель, полученная в нашем таксономическом проекте (Шмелев и др., 1991)_: Стратегия сопоставительной работы подробно обсуждалась с профессором Орегонского университета США Льюисом Голдбергом по электронной почте и в ходе очных встреч на разных конференциях. Результаты сравнения опубликованы в совместной статье в «Психологическом журнале» в 1993 году (Голдберг, Шмелев, 1993).

Вычислительная работа по сравнению факторных структур была выполнена А. Г. Шмелевым и основывалась на следующем основном технологическом приеме. Каждому англоязычному термину, для которого известна факторная нагрузка по английским факторам, полученным Л. Р. Голдбергом, ставился в соответствие некий русскоязычный эквивалент, для которого известна факторная нагрузка по русским факторам из исследования А. Г. Шмелева и соавторов. Такое соответствие позволяло применить процедуру подсчета конгруэнтности факторов по традиционной формуле:

где Cij — коэффициент конгруэнтности между русскоязычным фактором j и англоязычным фактором i;

EWki — факторная нагрузка английского слова к на английский фактор i;

RWkj — факторная нагрузка русского эквивалента для англоязычного слова к на русский фактор j.

На первом шаге были взяты множественные русскоязычные эквиваленты для 75 названий классов Нормана и матрица факторных нагрузок из первого исследования Голдберга (опубликована в статье Goldberg, 1990). Эти эквиваленты были получены с помощью независимого пере-водчика-билингвиста из московской редакции издательства «Прогресс» А. А. Зура. Всего было использовано 220 русских слов из русского словника (около трех русских слов на одно английское в среднем). Для всех русскоязычных эквивалентов одного английского слова факторные нагрузки из русскоязычной матрицы усреднялись. В результате .подсчета конгруэнтности между каждым английским фактором и каждым из пятнадцати русских факторов были получены результаты, подтвердившие кросс-культурную устойчивость пятифакторной модели. В табл. 8 приведен самый важный фрагмент матрицы из коэффициентов конгруэнтности, указывающих на сходство английских (по строкам) и русских (но столбцам) факторов.

---

Таблица 8

Межъязыковая конгруэнтность факторов на материале русских эквивалентов для

75 имен кластеров Нормана.

Англоязычная таблица факторных нагрузок взята по данным первого исследования

Голдберга (Goldberg, 1990).

Английские факторы	1	2	Русские факторы 3 4			5	6
1, Surgency	0.03	0.08	0.83**	-0.26	0.32		0.46
2. Agreeableness	0.80**	0.31	-0.34	0.05	-0.20		-0.60
3. Conscientious	0.36	0.33	0.28	0.78**	0.40		-0.45
4. Em. Stability	-0.19	0.38	-O.50	0.45	0.75**		0.11
5. Intellect	-0.17	0.70**	0.23	0.37	0.42		-0.32

Примечание. ** — максимальные элементы для строк матрицы.

Легко видеть, что существует изоморфизм двух факторных структур — максимумы по строкам и столбцам таблицы совпадают. То есть каждому английскому фактору поставлен в соответствие один и только один самый похожий русский фактор из числа именно первой пятерки самых мощных русских факторов (дающих максимальный вклад в дисперсию экспертных оценок).

Для сравнения мы привели данные для шестого русского фактора (шестой столбец в табл. 8). Известные различия двух факторных моделей проявляются в том, что иерархии английских и русских факторов по значимости различаются: в русской культуре на первом месте стоит фактор моральной оценки личности (с компонентом эмпатийности, аффек-тотимичности — как в факторе А из 16PF Кэттэлла), а в англо-американской —'- фактор, который в психосемантической традиции можно было бы интерпретировать как фактор Динамизма (Сила + Активность Осгуда). Но можно ли делать из этого первого результата далеко идущие выводы в плане обсуждаемой здесь гипотезы?

---