Файл: Antology_phylosophy.pdf

…Единственное отношение, которое может выводить нас за пределы наших чувств и которое сообщает нам о существовании и объектах, нами не видимых и не осязаемых, есть причинность… нам надо исследовать идею причинности и посмотреть, из какого источника она происходит. (Давид Юм. Соч.: в 2 т. – М., 1996. – Т.1. С. 131)

…Наш разум не только изменяет нам при попытке открыть первичную связь причин и действий, но даже и после того, как опыт ознакомит нас с их постоянным соединением, не в состоянии дать нам удовлетворительный ответ на вопрос, почему мы должны распространить этот опыт за пределы тех частных случаев, которые попали в поле нашего наблюдения. (Там же. С. 147)

Если бы между идеями в воображении было столь же мало связи, сколь мало ее между объектами. Как это кажется нашему уму, то мы никогда не могли бы ни делать заключений от причин к действиям, ни верить в какой-нибудь факт. Таким образом, это заключение основано единственно [c.67] на связи между идеями. (Там же. С. 148)

…Все рассуждения относительно причины и действия основаны на опыте и … все рассуждения из опыта основаны на предположении, что в природе будет неизменно сохраняться один и тот же порядок. (Там же. С. 664)

Когда дана причина, ум благодаря привычке немедленно переходит к представлению обычного действия и вере в то, что оно наступит… когда мы прибегаем к помощи опыта, он только показывает нам объекты, которые смежны, следуют друг за другом и бывают постоянно соединены друг с другом. (Там же. С. 669)

Все заключения о фактах основаны, по-видимому, на отношении причины и действия. Лишь с помощью этого отношения можем мы выходить за пределы свидетельств нашей памяти и чувств. (Там же. – Т.2. С. 22)

Все охотно согласятся с положением, что причины и действия могут быть открыты не посредством разума, но посредством опыта, если применить это положение к таким объектам, которые, насколько мы помним, некогда были совершенно незнакомы нам, ибо мы должны сознавать свою полную неспособность в то время предсказать, что именно могло быть ими вызвано. Дайте два гладких куска мрамора человеку, не имеющему понятия о естественной философии, и он никогда не откроет, что эти куски пристанут друг к другу так, что будет стоить больших усилий разъединить их по прямой линии, тогда как при давлении сбоку они окажут весьма малое сопротивление. (Там же. С. 23-24)

...Если какой-нибудь один вид явлений всегда, во всех случаях соединялся с другим, мы уже не колеблясь предсказываем одно явление при появлении другого и пользуемся тем способом рассуждения, который один только может удостоверить нам наличие фактов или существование чего-либо. В таком случае мы называем один объект [c.68] Причиной, а другой – Действием; мы предполагаем, что между ними существует некоторая связь, что в одном из них находится некоторая сила, с помощью которой он безошибочно производит другой, причем действие его в высшей степени достоверно и необходимо. (Там же. С. 64)

Скептицизм

Нужно сознаться, что природа держит нас на почтительном расстоянии от своих тайн

ипредоставляет нам лишь знание немногих поверхностных качеств объектов, скрывая от нас те силы и принципы, от которых всецело зависят действия этих объектов. (Там же. С. 28)

Все признают, что нет никакой известной нам связи между чувственными качествами

искрытыми силами и что, следовательно, наш ум приходит к заключению об их постоянном и правильном соединении не на основании того, что знают об их природе. Что же касается прошлого опыта, то он может давать прямые и достоверные сведения только относительно тех именно объектов и того именно периода времени, которые он охватывал. Но почему этот опыт распространяется на будущее время и на другие объекты, которые, насколько нам известно, могут быть подоб-

143

ными первым только по виду? Вот главный вопрос, на рассмотрении которого я нахожу нужным настаивать. (Там же. С. 28-29)

... ни один человек, видевший только однажды, что тело движется, получив толчок от другого тела, не мог бы заключить, что всякое тело придет в движение после подобного толчка. Поэтому все заключения из опыта суть действия привычки, а не рассуждения. (Там же. С. 37)

Всякая вера в факты или реальное существование основана исключительно на какомнибудь объекте, имеющемся в памяти или чувствах, и на привычном соединении его с какимнибудь другим объектом... если мы заметили, [c.69] что во многих случаях... огонь и тепло, снег и холод всегда соединены друг с другом, и если огонь или снег снова воспринимаются чувствами, то наш ум в силу привычки ожидает тепла или холода и верит, что то или другое из этих качеств действительно существует и проявится, если мы приблизимся к объекту. (Там же. С. 40)

Но если уму никогда не дано ничего, кроме восприятий, и если все идеи происходят от чего-нибудь предварительно данного уму, то отсюда следует, что мы не можем представить себе что-то или образовать идею чего-то специфически отличного от идей и впечатлений. Попробуем сосредоточить свое внимание (на чем-то) вне нас, насколько это возможно; попробуем унестись воображением к небесам, или к крайним пределам вселенной; в действительности мы не на шаг не выходим за пределы самих себя и не можем представить себе какое-нибудь существование, помимо тех восприятий, которые появились в рамках этого узкого кругозора... самое большее, что мы можем сделать для того, чтобы представить внешние объекты при предположении, что они специфически отличны от наших восприятий – это образовать соотносительную идею о них, не претендуя на постижение соотнесенных объектов. (Там же. – Т.1. С. 125).

Почти все рассуждения сводятся к опыту, и вера, которая сопровождает опыт, объясняется лишь посредством специфического чувства или яркого представления, порождаемого привычкой... когда мы верим во внешнее существование какой-либо вещи или предполагаем, что объект существует после того, как он больше не воспринимается, эта вера есть не что иное, как чувство того же самого рода <привычка> (Там же. С. 670). [c.70]

(Хрестоматия по философии. Книга 3. Новое время (XVIIв.). Просвещение. Часть вторая / Под редакцией проф. д.филос.н. Ивановой А.А. - Учебно-методическое пособие. – 2-е изд., переработанное и дополненное. - М: ИПЦ МИТХТ, 2004.)

Французское Просвещение XVIII в.

Философия французского Просвещения — это особый этап в развитии новой европейской философии. Ее представители, среди которых самые благородные и выдающиеся умы эпохи (Ф. Вольтер, Ж.Ж. Руссо, Д. Дидро, Ж. Ламетри, Ш. Монтескье, П. Гольфах и др.), боролись против религиозных предрассудков, суеверий и схоластических методов мышления, а также стремились устранить недостатки существующего общества, изменить его нравы, быт и политику путем распространения идей добра, справедливости и научных знаний. Далеко не случайно, что тема Разума становится ведущей темой в философии этого периода. В этой человеческой способности мыслители Просвещения усматривали основание для всех благотворных перемен как в жизни каждого индивидуума, так и в жизни всего общества. Конструктивно-критическое применение Разума должно послужить духовному, материальному и социально-политическому прогрессу. Естественные этика и право, в основе которых лежат принципы изначальной свободы и равенства всех людей, как и представления о позитивной религии, иначе — религии, не противоречащей Разуму, самой его способности постичь, принять и утвердить [c.76] что-либо в качестве реально и необходимо сущего («Поместить Веру в границы Разума. Все полезное и необходимое в религии должно быть легко усвоено и созвучно нашим знаниям»), основными формами которой стали деизм и ма-

144

териалистически трактуемый пантеизм («Бог, или природа, или материя».), — все это говорит о том, что в то время складывается своеобразный куль Разума, в общих чертах определявший весь культурный строй эпохи.

Установка Просвещения на разумность мирового порядка, убежденность в продуктивной силе знания и непреложности общественного прогресса в утверждении гуманных начал жизни сообщала ему устойчивый социальный и исторический оптимизм. Такой оптимизм был обусловлен умонастроением поднимающейся и крепнущей буржуазии с ее мирскими и практическими интересами. Само просветительское теоретическое и общественное движение находит объяснение в практическом характере тогдашней французской жизни, направленной на непосредственную действительность, земной мир, с его многочисленными проблемами. В философии Просвещение выступало против всякой метафизики с ее чисто умозрительными и претендующими на завершенность, а значит неизбежно ограниченными системами знаний о мире. Факт, а не [c.77] отвлеченный принцип — вот что образует подлинную точку опоры в деятельности человеческой мысли. Поэтому Просвещение содействовало в первую очередь развитию любого рода практически ориентированного рационализма: в науке — развитию естествознания; в области морали и педагогики — идеям и идеалам гуманности и основанной на ней и отвечающей запросам времени системе воспитания молодежи; в области политики, юриспруденции и экономики — освобождению человека от несправедливых общественно-экономических уз, равенству всех людей перед законом.

В своих решениях проблемы человеческого существования и вопросах морали французские мыслители исходили из того, что человек есть прежде всего существо природное, а потому именно чувственные склонности рассматриваются ими как основное определение человеческого существа. В полемике с христианским догматом об изначальной греховности человеческой природы, согласно которому именно человек есть источник зла в мире, философы просветители утверждали, что человек по своей природе добр (Руссо). Поскольку нет ничего дурного в стремлении человека к самосохранению, то нельзя осуждать и все те чувственные склонности, которые суть выражения этого стремления: любить удовольствия и избегать страдания — такова [c.78] природная сущность человека, а все природное по определению хорошо. Только ущемление и искажение цивилизацией такого естественного начала в человеке приводит к злу и несправедливости.

Шарль Монтескье (1689-1755)

Шарль Луи Монтескье — французский философ, историк и правовед. Монтескье отказался от формалистического мышления о праве и пытался объяснить происхождение государства, законы и политическую жизнь различных стран и народов, исходя из их природных (климат, почва, размер территории и др.) и исторических (уровень культуры, связи с другими народами, традиции, нравственный облик народа и проч.) условий. Считал, что естественные законы представляют собой до-социальное явление, а потому стоят выше религии и государства. В след за Локком развивал теорию разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную. Наилучшей государственной формой правления Монтескье считал конституционную монархию. Не являясь атеистом, в своих произведениях подвергал острой критике церковь и духовенство. Взгляды Монтескье оказали существенное влияние на [c.79] развитие либерализма, формирование государственного устройства современного парламентского типа.

Основные сочинения: «О духе законов», «Персидские письма», «Рассуждения о причинах величия и падения римлян».

Одухе законов

Опредрассудках и просвещении

Нельзя относиться безразлично к делу просвещения народа. Предрассудки, присущие органам управления, были первоначально предрассудками народа. Во времена невежества люди не ве-

145

дают сомнений, даже когда творят величайшее зло, а в эпоху просвещения они трепещут даже при совершении величайшего блага.

Я счел бы себя счастливейшим из смертных, если бы мог излечить людей от свойственных им предрассудков. Предрассудками я называю не то, что мешает нам познавать те или иные вещи, а то, что мешает нам познать самих себя.

Стремясь просветить людей, мы всего более можем прилагать к делу ту общую добродетель, в которой заключается любовь к человечеству. Человек — это существо столь гибкое и в общественном быту своем, столь восприимчивое к мнениям и впечатлениям других людей — [c.80] одинаково способен и попять свою собственную природу, когда ему показывают ее, и утратить даже всякое представление о ней, когда ее скрывают от него. (Антология мировой философии. В 4

т. Т. 2. — М., 1970. С.537.)

О Боге, творении и духе законов

Законы в самом широком значении этого слова суть необходимые отношения, вытекающие из природы вещей; в этом смысле все, что существует, имеет свои законы: они есть и у божества, и у мира материального, и у существ сверхчеловеческого разума, и у животных, и у человека. <...>

Бог относится к миру как создатель и охранитель; он творит по тем же законам, по которым охраняет; он действует по этим законам, потому что знает их; он знает их, потому что создал их, и он создал их, потому что они соответствуют его мудрости и могуществу. Итак, есть первоначальный разум; законы же — это отношения, существующие между ним и различными существами, и взаимные отношения этих различных существ. <...>

Единичные разумные существа могут сами для себя создавать законы, но у них есть также и такие законы, которые не ими созданы. Прежде чем стать действительными, разумные существа были возможны, следовательно, возможны были отношения между ними, [c.81] возможны поэтому

изаконы. Законам, созданным людьми, должна была предшествовать возможность справедливых отношений.

Итак, надо признать, что отношения справедливости предшествуют установившему их положительному закону. (Там же. С. 537-539.)

Но мир разумных существ далеко еще не управляется с таким совершенством, как мир физический... Причина этого в том, что отдельные разумные существа по своей природе ограничены

ипотому способны заблуждаться и что, с другой стороны, им свойственно по самой их природе действовать по собственным побуждениям. Поэтому они не соблюдают неизменно своих первоначальных законов, и даже тем законам, которые они создают сами для себя, они подчиняются не всегда. (Там же. С. 539.)

О войнах и видах законов

Как только люди соединяются в обществе, они утрачивают сознание своей слабости, существовавшее между ними равенство исчезает, и начинается война. Каждое отдельное общество начинает сознавать свою силу — отсюда состояние войны между народами. Отдельные лица в каждом обществе начинают ощущать свою силу и пытаются обратить в свою пользу главные выгоды этого общества — [c.82] отсюда война между отдельными лицами.

Появление этих двух видов войны побуждает установить законы между людьми. Как жители планеты, размеры которой делают необходимым существование на ней многих различных народов, люди имеют законы, определяющие отношения между этими народами: это международное право. Как существа, живущие в обществе, существование которого нуждается в охране, они имеют законы, определяющие отношения между правителями и управляемыми: это право политическое. Есть у них еще законы, коими определяются отношения всех граждан между собою: это право гражданское.(Там же. 540-541.)

Закон, говоря вообще, есть человеческий разум, поскольку он управляет всеми народами земли; а политические и гражданские законы каждого народа должны быть не более как частными случаями приложения этого разума.

146

Эти законы должны находиться в таком тесном соответствии со свойствами народа, для которого они установлены, что только в чрезвычайно редких случаях законы одного народа могут оказаться пригодными и для другого народа. <...>

Они должны соответствовать физическим свойствам страны, ее климату — холодному, жаркому или умеренному, [c.83] качествам почвы, ее положению, размерам, образу жизни ее народов — земледельцев, охотников пли пастухов, степени свободы, допускаемой устройством государства, религии населения, его склонностям, богатству, численности, торговле, нравам и обычаям; наконец, они связаны между собой и обусловлены обстоятельствами своего возникновения, целями законодателя, порядком вещей, на котором они утверждаются. (Там же. С. 541.)

О трех образах правления

Есть три образа правления: республиканский, монархический и деспотический.

Республиканское правление — это то, при котором верховная власть находится в руках или всего народа, или части его; монархическое — при котором управляет один человек, но посредством установленных неизменных законов; между тем как в деспотическом всѐ вне всяких законов и правил движется волей и произволом одного лица. (Там же. С. 541-542.)

Как для республики нужна добродетель, а для монархии честь, так для деспотического правительства нужен страх. В добродетели оно не нуждается, а честь была бы для него опасна. (Там же. С. 542.) [c.84]

О политической свободе

Политическая свобода состоит вовсе не в том, чтобы делать то, что хочется. В государстве, т.е. в обществе, где есть законы, свобода может заключаться лишь в том, чтобы иметь возможность делать то, чего должно хотеть, и не быть принуждаемым делать то, чего не должно хотеть.

Необходимо уяснить себе, что такое свобода и что такое независимость. Свобода есть право делать все, что дозволено законами. Если бы гражданин мог делать то, что этими законами запрещается, то у него не было бы свободы, так как то же самое могли бы делать и прочие граждане. (Там же. С. 542.)

Франсуа Мари Аруэ Вольтер (1695-1778)

Франсуа Мари Аруэ Вольтер — выдающийся французский философ, писатель и публицист. Сотрудничал в Энциклопедии Дидро; был сторонником механики и физики Ньютона. Как сторонник религии разума, Вольтер признавал существование Бога-творца как необходимой причины («первого двигателя»), отождествлял Бога с «высшим разумом», действующим в природе. Сознание, согласно учению [c.85] Вольтера, есть свойство материи, присущее только живым тела, хотя для доказательства этого положения использует теологический аргумент — способностью мыслить наделил материю Бог. Подвергая резкой критике церковь и ее сторонников за догматизм, Вольтер выдвигал требования научного исследования природы; источником знаний, вслед за Локком, полагал наблюдение и опыт. Задачу науки видел в изучении объективной причинности, при этом утверждал, что опыт говорит нам о вероятности существования конечной причины, «архитектора вселенной», т.е. Бога. В противовес Руссо он постоянно подчеркивал ценность культуры, а историю человечества изображал как процесс борьбы человека за прогресс и образование. В своих социально-политических взглядах Вольтер был сторонником демократического либерализма, выступал за равенство граждан перед законом, требовал пропорциональных имуществу налогов, свободы слова и т. д. Лучшим политическим строем считал конституционную монархию во главе с просвещенным монархом.

Основные произведения: «Философские письма», «Философский словарь», «Метафизический трактат» и др. [c.86]

147