Файл: Antology_phylosophy.pdf

Положительное мышление, напротив, постольку, [c.14] поскольку это, возможно, является прямо общественным и достигает этого без всякого усилия благодаря одной только характеризующей его реальности. Для него человек в собственном смысле слова не существует, существовать может только человечество, так как всем нашим развитием, в каком бы отношении его ни рассматривать, мы обязаны обществу. Если идея общества кажется еще абстракцией нашего ума, то это преимущественно в силу старого философского мировоззрения; ибо, по правде сказать, именно идея индивида отличается – по крайней мере, у нашего рода – таким характером. Новая философия во всей ее совокупности будет стремиться обнаруживать как в действительной, так и в умозрительной жизни связь каждого со всеми, проявляющуюся в массе различных видов, – дабы сделать невольно обычным чувство тесной социальной солидарности, надлежащим образом распространенной на все времена и на все места. (Конт О. Дух позитивной философии. – Ростов н/Д,

2003. С. 185-186)

Не имея возможности продлить свое существование иначе, как посредством рода, индивид будет таким образом стараться по возможности полнее слиться с ним, прочно связывая себя со всем его коллективным существованием – не только настоящим, но также прошлым и в особенности будущим, дабы придать своей жизни всю ту яркость, которую в каждом случае позволяет совокупность реальных законов. Это великое отождествление сможет стать тем более тесным и будет тем лучше понято, что новая философия необходимо определяет этим двум видам жизни одно и то же основное назначение и один и тот же закон эволюции, заключающейся всегда как для индивида, так и для рода, в беспрерывном поступательном движении, главная цель которого была указана выше; это – стремление доставить с одной и с другой стороны преобладание человечности, или сочетанию [c.15] ума с общественностью, над животностью в собственном смысле слова. (Там же.

С.187-188)

О пользе положительной философии и ее значении для морали

Во-первых, изучение положительной философии, рассматривающей результаты деятельности наших умственных способностей, дает нам единственное рациональное средство обнаружить логические законы человеческого ума, к отысканию которых до сих пор применялись средства, весьма мало для того пригодные...

Вторым не менее важным, но еще более интересным следствием, которое необходимо повлечет за собой прочное обоснование положительной философии, определение коей дано в этой лекции, является руководящая роль ее во всеобщем преобразовании нашей системы воспитания.

В самом деле, здравомыслящие люди уже теперь единогласно признают необходимость замены нашего, по существу своему все еще теологического, метафизического и литературного воспитания воспитанием положительным, соответствующим духу нашей эпохи и применимым к потребностям современной цивилизации...

Чтобы естественная философия могла завершить уже столь подготовленное преобразование интеллектуальной системы, необходимо, следовательно, чтобы входящие в ее состав науки представлялись всем отдельными ветвями, выходящими из одного ствола, и прежде всего были сведены к тому, что составляет их суть, т. е. к их главным методам и наиболее важным результатам. Только при таком условии преподавание наук может сделаться у нас основанием новой действительно рациональной системы всеобщего образования. Пусть затем к этому [c.16] начальному образованию присоединяются различные специальные научные занятия, соответствующие тем специальным формам образования, которые должны следовать за общим,– в этом отношении, очевидно, не может возникать никаких сомнений. Но главное соображение, на которое я хотел здесь указать, состоит в том, что все эти специальные занятия были бы, конечно, недостаточны для действительного обновления системы нашего образования, если бы они не опирались на предварительное общее образование, представляющее прямой результат определенной в этой лекции положительной философии.

243

Специальному изучению общих положений наук суждено не только преобразовать воспитание, но и способствовать прогрессу отдельных положительных наук; это-то и составляет третье основное свойство, на которое я желаю указать.

Действительно, деление, которое мы устанавливаем между науками, хотя и не вполне произвольно, как некоторые это думают, однако по существу своему является искусственным. На самом деле предмет всех исследований один, и мы подразделяем его только с целью обособить встречающиеся при его изучении затруднения, чтобы потом лучше справиться с ними. Часто случается поэтому, что, вопреки нашим классическим подразделениям, важные вопросы требуют известного соединения нескольких специальных точек зрения, которое нельзя осуществить при теперешнем состоянии научного мира; это обстоятельство иногда принуждает оставлять эти вопросы без ответа гораздо долее, чем это необходимо. Подобное неудобство должно в особенности возникать по отношению к наиболее существенным положениям каждой науки частности. Можно без труда привести весьма интересные в этом отношении примеры...

Я мог бы указать в прошлом на один особенно заслуживающий упоминания пример, остановившись на удивительной [c.17] концепции аналитической геометрии Декарта. Это крупное открытие, которое совершенно изменило вид математических наук и в котором надо видеть истинное основание всех позднейших ее огромных успехов, есть только результат сближения двух наук, рассматривавшихся до тех пор отдельно.

...Наконец, четвертое и последнее основное свойство науки, названной мной положительной философией... состоит в том, что положительную философию можно считать единственной прочной основой общественного преобразования, имеющего положить конец тому критическому состоянию, в котором так давно уже находятся наиболее цивилизованные народы. (Конт О. Курс позитивной философии // Антология мировой философии: В 4 т. – Т. 3. М. 1971. С. 557-558).

Итак, именно во имя нравственности нужно отныне горячо работать для доставления, наконец, всеобщего преобладания положительному мышлению, дабы заменить устаревшую систему, которая – то бессильная, то возмущающая – требует все большего и большего подавления мысли для поддержания неизменного морального порядка. Новая философия единственно может установить теперь относительно наших различных потребностей глубокие и деятельные убеждения, действительно способные сдерживать натиск страстей. Согласно ее воззрениям на человечество, неопровержимые доказательства, опирающиеся на огромный опыт, которым обладает теперь наш род, точно определят прямое или косвенное, частное или общественное действительное влияние, свойственное каждому поступку, каждой привычке и каждой наклонности или чувству; отсюда, естественно, будут вытекать, как неизбежные следствия, правила поведения, как общие, так и специальные, и эти правила будут наиболее соответствовать всеобщему порядку и, следовательно, необходимо окажутся наиболее благоприятными для личного счастья. Невзирая на [c.18] крайнюю трудность этого великого предмета, я осмеливаюсь утверждать, что, рассматривая его надлежащим образом, можно прийти в этой области к заключениям столь же достоверным, как выводы геометрии. (Конт О. Дух позитивной философии. – Ростов н/Д, 2003. С. 176-177)

ГЕРБЕРТ СПЕНСЕР (1820 – 1903)

Герберт Спенсер – английский социолог и психолог, один из родоначальников позитивизма. Наука, согласно Спенсеру, базируется лишь на ограниченном опыте индивида, а потому не способна проникнуть в сущность вещей. Существенным моментом в философии Спенсера была идея эволюции. В основу своей эволюционной теории Спенсер кладет сформулированный им принцип «непрерывного перераспределения материи и движения». Абсолютного покоя и аб-

солютного постоянства не существует, каждый предмет испытывает какое-либо изменение. Закон общего изменения есть закон эволюции. Идея эволюции легла в основу этических и социаль-

244

ных взглядов Спенсера. Он считал, что всякие этические и моральные принципы суть инструменты приспособления человека к окружающего его среде.

Основные произведения: «Гипотеза развития», «Основания психологии», «Синтет и- ческая философия».

***

О философии

«Какова цель, провозглашенная Контом? Дать [c.19] связный отчет о прогрессе человеческих понятий. Какова моя цель? Дать связный отчет о прогрессе внешнего мира. Конт предлагает описывать необходимую и реальную филиацию идей. Я предлагаю описывать необходимую и реальную филиацию вещей. Конт претендует на то, чтобы объяснить генезис наших знаний о природе. Моя цель – объяснить... генезис явлений, составляющих природу. Одно субъективно, другое объективно». (Г. Спенсер. Синтетическая философия. – К., 1997. С. 7.)

§36. Хоть существовало и до сих пор существует разногласие относительно сферы, подчиненной ведению Философии, однако в действительности существует хоть и молчаливое, но всеобщее соглашение называть этим именем знание, переходящее за пределы обыкновенного знания. Во всех разнообразных воззрениях на философию, после исключения из них разногласящих элементов, остается общим признание, что Философия есть знание наивысшей общности…

§37. Истины философии относятся к высшим научным истинам так, как эти последние относятся к низшим научным истинам. Как каждое более обширное научное обобщение охватывает и соединяет более узкие обобщения своего раздела, так обобщения философии охватывают и соединяют самые обширные обобщения Науки. Это есть конечный продукт того процесса, который начинается простым собиранием сырых наблюдений, продолжается установлением положений, имеющих большую общность и более свободных от частностей, и кончается всеобщими положениями. Знание в своей низшей форме есть необьединенное знание; Наука есть отчасти-

обьединенное знание; Философия есть Вполне-объединенное знание. (Там же. С. 25-26)

§91. Конечное истолкование, которого должна достигнуть философия, есть всеобщий синтез, охватывающий и [c.20] консолидирующий специальные синтезы наук.

§185. …Интегрированная форма знания есть высшая форма и что цель философии — завершение этой формы. (Там же. С. 37, 55)

Религия и наука

§1. Какими бы ошибочными ни казались верования многих людей, мы имеем право принять, что они возникли из действительного опыта и что первоначально они содержали, а быть может, и теперь еще содержат, небольшую долю истины. Мы должны предположить это особенно относительно тех верований, которые получили всеобщее или почти всеобщее распространение.

§4. …Как бы несостоятельны ни были некоторые из существующих верований, как бы ни были нелепы доводы, приводимые в их защиту, мы не должны забывать истины, которая, по всей вероятности, скрыта в них. Общее предположение, что широко-распространенные верования не вполне лишены основания, в данном случае поддерживается еще вероятностью, основанной на вездесущности этих верований.

В существовании религиозного чувства, каково бы ни было его происхождение, мы имеем второй факт, имеющий большое значение. А третий факт, приводящий к тому же выводу, мы находим, когда замечаем, что знание не может монополизировать сознание и что таким образом для нашего ума остается постоянная возможность заниматься тем, что лежит за пределами знания. По-

245

этому всегда должно найтись место для какой-нибудь Религии. Ибо Религия во всех своих формах отличалась от всего остального тем, что предметом ее было то, что лежит вне опыта.

§5. …Наука есть не что иное, как высшее развитие обыкновенного знания, …отвергая Науку, нужно отвергнуть [c.21] вместе с нею и все знание. Нельзя сказать, где кончаются указания здравого смысла и начинаются обобщения Науки. Ежедневная проверка ее предсказаний, рост и твердое положение таких больших ее разделов, как математика, физика и астрономия, и вечно продолжающийся успех тех искусств, которыми она руководит, – вот убедительное свидетельство ее

истинности.

§6. Если обе, и Религия и Наука, имеют основания в действительном положений вещей, то между ними должно существовать основное согласие. Не может существовать абсолютного и вечного противоречия между двумя порядками истины…

§7. Мы не можем не прийти к выводу, что наиболее отвлеченная истина, заключающаяся в Религии, и наиболее отвлеченная истина, заключающаяся в Науке, должны быть тем, в чем обе стороны согласны. Это Должен быть конечный факт нашего познания.

§14. …Религии, будучи диаметрально противоположными в своих открыто исповедуемых догматах, все-таки совершенно согласны между собой в молчаливом признании того, что существование мира со всем его содержанием есть тайна, вечно требующая объяснения. Но разбор решений, предлагаемых каждой из них отдельно, обнаруживает неудовлетворительность их ответов. И таким образом тайна, признаваемая всеми Религиями, оказывается гораздо более трансцендентной, чем кто-нибудь из них подозревает оказывается не относительной тайной, но тайной абсолютной. Если Религия и Наука должны быть согласованы, то основанием для соглашения должен послужить тот глубочайший, обширнейший и достовернейший из всех фактов, что сила, проявляемая нам во Вселенной, совершенно непознаваема.

§21. …Конечные научные идеи соответствуют реальностям, которые не могут быть постигнуты. Объяснение того, что может быть объяснено, только показывает еще яснее необъяснимость [c.22] того, что лежит позади объяснимого.

§25. …В глубине самой природы Жизни можно заметить относительность нашего знания. Анализ жизненных деятельностей не только приводит нас к заключению, что вещи-в-себе не могут быть нами познаны, но еще показывает, что подобное знание, если бы оно и было возможно, было бы бесполезно.

§27. Таким образом, мы вынуждены рассматривать каждое явление как проявление безграничной и непостижимой силы. Этим выводом Религия согласуется с Наукой…

§28. Что касается Религии, мы должны всегда помнить, что среди всех своих многочисленных ошибок и извращений она утверждала и распространяла высшую истину, что все вещи суть проявления силы, лежащей за пределами нашего знания. Признание этой высшей истины, хотя бы

всамой несовершенной форме, было с самого начала ее жизненным элементом; и все ее недостатки (которые первоначально были очень велики, но постепенно уменьшались) происходили вследствие непризнания в целом того, что она признавала в частности. Истинно религиозный элемент Религии всегда был хорош, а то, что оказывалось несостоятельным в доктрине и вредным на практике, было ее иррелигиозным элементом; но от этого последнего она постоянно все более очищалась.

§29. Деятель, совершавший это очищение, есть Наука. Прогресс Науки в группировании частных отношений явлений в законы, а этих специальных законов в законы все более и более общие, есть по необходимости движения по направлению к причинам все более и более абстрактным

— все менее и менее понятным. Следовательно, самая абстрактная концепция, к которой Наука постоянно и постепенно приближается, есть та, которая погружается в непостижимое и немыслимое. И таким образом оправдывается утверждение, что верования, к принятию [c.23] которых Наука принудила Религию, были по внутреннему своему смыслу более религиозными, чем те, которые

246

они заместили. Однако во всех фазах своего прогресса Наука Допускала поверхностные решения.

Иэти ненаучные элементы Науки были всегда одной из причин ее столкновений с Религией.

§30. Итак, мы видим, что с самого начала ошибки Религии и Науки были ошибками неполного развития. Обе они были первоначально в зачаточном состоянии, обе достигли более полного развития; недостатки их обеих всегда заключались в их неполноте; разногласие между ними всегда было только последствием их неполноты, и по мере того как они приближаются к конечной форме, между ними устанавливается полная гармония.

Любая религиозная теория – это априорная теория универсума, и все они, невзирая на особые догмы, признают, что мир вкупе со всем, что внутри и вокруг него, есть тайна, требующая объяснения, и что сила, которую удостоверяет собой вселенная, до конца непостижима.

Лучше кого бы то ни было ученый знает, что бытие не познаваемо в его последней сущно-

сти.

…Если задача религии – в том, чтобы поддерживать смысл тайны, то задача науки – все дальше расширять познание относительного. Если религия ошибается, представляя себя как позитивное познание непознаваемого, наука ошибается, пытаясь включить непознаваемое в позитивное познание.

<Религия и наука суть> два полюса мысли – позитивный и негативный. …Если заслуга религии в неустанном стремлении к последней истине, то именно наука постоянно помогала и [c.24] вынуждала религию очиститься от нерелигиозных элементов, например, анимистических и магических. (Там же. С. 16-24)

Об эволюции

§ 97. Процессы, находящиеся повсюду в антагонизме, суть Эволюция и Разложение. Под последним мы всегда будем подразумевать поглощение Движения и дезинтеграцию Материи, а под первым – процесс, состоящий всегда в интеграции Материи и рассеянии Движения, но часто заключающий в себе еще многое другое, как это мы сейчас увидим.

Эволюция есть интеграция материи и сопутствующее ей рассеяние движения, причем материя переходит от состояния неопределенной, бессвязной однородности к состоянию определенной, связной разнородности, а сохраненное движение претерпевает параллельные изменения.

1.Повсюду во вселенной, как в общем, так и в частном, происходит беспрерывное перераспределение материи и движения.

2.Это перераспределение является эволюцией, когда в нем преобладает интеграция материи и рассеивание движения, но оно является разложением, когда в нем преобладает движение и дезинтеграция материи.

3.Эволюция будет простой, если процесс интеграции или образования связанного агрегата не осложняется другими процессами.

4.Эволюция будет сложной, если рядом с первичным изменением от бессвязного состояния к состоянию связному происходят вторичные изменения, вызванные несходством в [c.25] положениях различных частей агрегата.

5.Эти вторичные изменения совершают превращение однородного в разнородное, — превращение, которое, подобно первичному изменению, обнаруживается и во вселенной как в целом, так

иво всех (или почти всех) ее частях: в агрегатах звезд и туманностей; в солнечной системе; в земле как неорганической массе; в каждом организме, животном и растительном (закон Бэра); в собрании

247