Файл: Chernikova-OTD.pdf

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

Очевидно, что вопрос, как построить текст, занимал ученых и литераторов веками. Имеется в виду не текст вообще,

ацелостный текст, достаточный для воздействия на чувства

имысли читателя.

Если продолжить аналогию с литературными жанрами, то самым ярким представителем сюжетности, противопоставленной фабульности, явится классический детектив: все начинается с конца (закончилась жизнь некоего персонажа), а потом все раскручивается, восстанавливается, разгадка обнаруживается именно в смысле какова же была фабула? Какой реальный ход событий от рождения до ЧП привел героя к прискорбной развязке?

В журналистских произведениях роль завязки, с первого слова затягивающей читателя во внутренний дворик текста, словно к сплетницам бабушкам на скамеечку, чаще всего играет лид. Он сообщает, как в детективе: что случилось такого, из-за чего именно этот текст следует дочитать до последней строчки.

Так могут быть построены тексты всех трех жанровых групп — информационной, аналитической, художественнопублицистической, но информационный текст будет опираться на лидирующую фразу как на хронологически первую ступеньку, а все остальные — как на самую заметную ступеньку независимо от ее хронологического расположения на событийной лестнице.

Таким образом, аналитические жанры в журналистике сюжетны в том смысле, что автор волен переходить от свежего события к давнему, заглядывать в будущее, строить прогнозы на базе явлений в любой последовательности, и это не произвол, а именно ход мысли. Не событий, а раздумий о событиях. Журналист-аналитик обращается к разуму читателя, к его логическому опыту, к фоновым знаниям, а подспудно и к эмоциональной памяти.

Конечно, успех такого материала зависит, прежде всего, от убедительности рассуждения, от внутренней логики, предлагаемой автором. Поскольку в аналитике журналист не скован хронологическими рамками (в отличие от чисто информационных жанров), он решает глубокие задачи на

5.2. Проблемно-аналитические жанры

более широком пространственно-временном поле. Особо подчеркнем, что ни один жанр не может быть лучше или важнее другого. Разные задачи — разные решения, вот что главное в жанровом многообразии.

Отчет. Из вышеперечисленных аналитических жанров только отчет, как уже было сказано, может оказаться фабульным, но лишь в том случае, если отчет близок к стенографическому, т. е. автор не ставил перед собой никаких других задач, кроме информирования о ходе мероприятия. Такие отчеты сейчас крайне редки, а в советской журналистике они встречались довольно часто, когда центральные газеты публиковали, например, отчеты со съездов КПСС. В них в строгой последовательности воспроизводились имена и речи выступивших на заседании, перечислялись присутствовавшие гости съезда. Внутри такого отчета не было никаких журналистских комментариев, поскольку это был официальный материал. По окончании съездов отдельной книгой публиковался стенографический (дословный) отчет, что, разумеется, не было журналистским материалом.

Современный отчет с любого съезда уже не содержит обязательного глагольного набора: выступил — подчеркнул — отметил — заявил — принято. Личность журналиста, наблюдавшего за мероприятием, так или иначе будет заметна и в авторской интонации, и в ракурсе, и в манере изложения прений, и в комментарии к резолюции. Даже если автору удастся написать абсолютно бесстрастный и выдержанный в строгой хронологической последовательности отчет, сама эта бесстрастность будет иметь сейчас некий ретроподтекст — аллюзию на прежние коммунистические отчеты, и наш опытный читатель мгновенно ощутит отношение автора к событию как к заорганизованному, достаточно формальному или даже безжизненному. Та структура текста, которая раньше в отчетах была идеологической нормой, теперь выглядела бы стилизацией.

Как жанр, отчет находится на границе информационных и аналитических полей.

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

В образцовом отчете должно превалировать событие, а не автор отчета. Опорные глаголы: состоялось, присутствовали, выступили, обсудили, пришли к заключению, приняли резолюцию, наметили, договорились и пр.

Если автор отчета всюду разбрасывает свое «я» и рассыпает личные впечатления, оценки, чувства, предположения, то скорее всего это имитация отчета, где под видом документального кино читателю предлагают игровое.

Где можно сейчас встретить вполне удачный отчет? С большей гарантией — в научно-популярных и научных журналах, там, где сообщается, например, о конференции, симпозиуме, перечисляются участники и сжато пересказываются их выступления.

Вгазетах и общественно-политических журналах отчет тоже встречается, но там зачастую превалирует позиция или этих СМИ, или самого автора. К примеру, возьмем публикацию в одной из газет о вручении телепремии ТЭФИ. Журналист побывал на церемонии вручения премии и написал произведение в гибридном жанре отчетакорреспонденции.

От отчета в материале частично представлены ответы на вопросы: что случилось? где? кто участвовал? чем завершилось?

От корреспонденции — попытка личного отношения к событию. Именно попытка, поскольку акценты расставлены невнятно. Можно даже сказать, что автор намеревался прокомментировать событие, но комментарий не состоялся.

Вначале текста журналист сообщает, что в минувшую пятницу в Центральном доме журналиста в четвертый раз состоялась церемония вручения призов телепрессы. Для еженедельной газеты указание на «минувшую пятницу», без точной даты, терпимо, но в данном случае не очень корректно, особенно потому, что вручение на самом деле состоялось не

вчетвертый раз, а в десятый, что и подчеркивалось всеми другими СМИ: юбилей. Корреспондент, сделав ошибку в нумерации церемонии, потому и позволил себе эту «минувшую пятницу» как «обычное дело»: бывает же, что по пятницам вручают всякие там премии.

5.2. Проблемно-аналитические жанры

Следующий абзац отчета демонстрирует и даже нагнетает недоверие корреспондента к компетентности жюри ТЭФИ. Выражено недоверие следующим образом:

Журналисты из двенадцати СМИ, занимающиеся телевидением в печатных изданиях, на радио, а также в информационных агентствах, подвели итог прошедшему ТВ-сезону, тем самым в очередной раз высказавшись о его слабых (на их взгляд) и сильных сторонах.

Интонация подчеркнутой официальности заглушается уточнением, помещенным в скобках, — «на их взгляд». Двенадцать членов этого жюри обнародовали именно свой взгляд, как сделали бы члены любого другого жюри. Иначе и быть не может, но журналист зачем-то подчеркивает очевидное. Вероятно, этим он говорит, что их взгляд слишком субъективен? Не дотянули до подлинной объективности? Слабые стороны всему жюри только померещились, а на самом деле слабые-то и есть самые сильные? Вот такие эмоциональные вопросы тут же возникают у аудитории при виде этих скобок.

Предположив, что журналист не очень доверяет нынешнему жюри, читаем дальше, пытаясь понять, кому же он в таком случае доверяет больше. (Кстати, это уже жанровый сбой: на третьем абзаце читатель отчета все-таки должен еще сохранять интерес к событию, а получается, что читатель уже заинтересовался позицией автора. Отчет в этот момент перестал быть информационным и фабульным, неожиданно превратившись в аналитическое и сюжетное произведение.)

Вчастности, в этом году было принято решение не вручать призы

вноминациях «Персона» и «Событие», поскольку, по мнению устроителей церемонии, кандидатов на победу в минувшем телевизионном сезоне не оказалось. Впрочем, персон и событий в медийном мире образца 2003–2004 годов было предостаточно.

Этот абзац, третий в материале, уже довольно сильно запутывает аудиторию изобилием безличных конструкций типа «было принято» и «как думается», «хотя понятно». Кроме

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

того, приводятся имена и намеки на «знаковое», говорящее событие, но информация как таковая при этом никак не продвигается и сведения не накапливаются. Читатель, который следит за борьбой каналов друг с другом, не поймет отношения журналиста к участникам схватки, хотя в предыдущем абзаце ему это отношение косвенно пообещали открыть.

К четвертому абзацу внутренняя логика текста окончательно разрушается, и теперь уже ясно видно почему.

«В номинации же «Программа» приз достался ныне почившему ток-шоу С. Шустера «Свобода слова» с весьма симптоматичной формулировкой — «За то, что была». Скоро, как думается, данную формулировку можно будет смело отнести ко всему отечественному телевидению, особенно к общественно-политической и новостной его составляющим».

В первом предложении сталкивается архаизм «почившему» с современным «ток-шоу»: это расхожий прием, выражающий некоторую иронию автора по отношению к описываемому событию. Иначе говоря, почило — и пусть упокоится. Но в следующем предложении опять возникает безличное «как думается» — прямо на пороге прогноза, что упокоится все отечественное телевидение. Столь оглушительная перспектива никак не подготовлена предыдущими абзацами, и читателю внезапно предлагается свободно перемешивать свои фоновые знания, касающиеся ТВ, и самому решать, что же все-таки имеет в виду автор: хорошо, что была «Свобода слова», или хорошо то, что будет со всем ТВ, и, кстати, кому же именно думается, что будет что-то похожее?

До конца материала еще пять абзацев, но читатель изучает их уже не из солидарности с позицией автора (она уже обнаружила себя как невнятная), а с надеждой хоть на какуюнибудь информацию: все-таки речь идет о телевидении, это же интересно!

Но ничего интересного в тексте не происходит, кроме развития отрицательных эмоций автора.

Вот таким образом не состоялся ни отчет (мало информации о самом событии), ни корреспонденция (попытка автора

5.2. Проблемно-аналитические жанры

обозначить свое отношение к фактам не удалась). Получившийся гибрид не удовлетворяет потребность аудитории­ знать правду, не обеспечивает право граждан на получение сведений, соответствующих действительности (начиная с ошибки

впервом предложении про «четвертый раз» вместо десятого).

Вэфире отчетов сейчас мало, потому что эфир стремится не столько «отчитываться», сколько влиять, для чего нужны,

содной стороны, откровенная публицистика с мнениями, а с другой — беспристрастное новостное информирование (которое на деле никогда не бывает беспристрастным: даже если заменить голоса и лица живых ведущих компьютерными роботами, все равно позиция данного СМИ откроется в самом подборе новостей и в композиции выпуска).

Примером достаточно ясного информационно-аналитиче­­ ского отчета может служить следующая публикация в журнале «Перемена» за 2002 г., том 3 (4), рубрика «Что нового».

Симпозиум по многоязыковой грамотности

Около 150 человек посетили Симпозиум, организованный Международной Ассоциацией чтения в Эдинбурге 2 августа, сразу после ХIХ Всемирного Конгресса по чтению. Тема симпозиума — «Планирование международных исследований по многоязыковой грамотности».

На публичном обсуждении Ив Грегори из Великобритании говорила о социокультурных проблемах, а Дэвид Фрэнсис из Соединенных Штатов объяснял, как цель исследования определяет методологию в научно-исследовательских проектах. Чиу-лан Чен из Тайваня рассказывал о соотношении проблем орфографии с многоязыковой грамотностью в сложных условиях, а Занели Бутелези из Южной Африки описала особенности обучения в своей стране.

Подводя итоги дискуссии, Дэвид Клаус из США вспомнил свой личный опыт, поскольку в течение целого года он работал ис- следователем-консультантом Мирового банка. В выступлении он затронул множество важных моментов, в частности, привел данные о том, что использование родного языка на начальных этапах обучения способствует более качественному, быстрому и легкому освоению второго языка. Клаус привел в пример Папуа — Новую Гвинею, где в первые два года обучение происходит примерно на 400 языках, но

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

с третьего класса учащихся переводят на обучение на английском языке. «Если это умеют делать в Папуа — Новой Гвинее, то странам, где учат иначе, нет никаких оправданий», — сказал он в заключение».

По объему этот отчет невелик, но все типологические признаки в нем представлены. Кто, что, где, когда, зачем

и что из этого должно следовать — на эти вопросы даны предельно краткие, но вполне четкие ответы. Некоторая аналитичность выражена акцентами в пересказе содержания ряда выступлений на симпозиуме, их выбором, географическим представительством участников, финальным пассажем из речи американского исследователя, размещением материала в подборке, целиком посвященной проблемам чтения, письма и развития мышления у учащихся. Отчет не подписан: автор не стремится сообщить читателям свое имя, здесь это и неуместно: акцент сделан на интересном для читателей этого журнала событии. Названы имена основных докладчиков, намечены перспективы. Очевидна информативная направленность отчета. Кроме того, от заявленной в материале тематики тянутся нити к другим журналистским произведениям этого выпуска, помещенным на последующих полосах журнала.

Статья — это ключевое понятие в аналитической и исследовательской журналистике, происходит от латинского «articulus» (часть целого). В англоязычной печатной прессе под статьей нередко подразумевают вообще любой журналистский вербальный текст. Иногда для упрощения и у нас любое цельное произведение, часть общего текста издания могут назвать статьей (а не заметкой или зарисовкой).

Но если говорить о статье как о жанре, то у нее есть четкие признаки: актуальность темы и анализ общественно значимых явлений, событий, процессов; обобщение; выводы и прогнозы. На основе множества фактов и событий автор воссоздает свое представление о явлении и дает возможность читателям додумать тему самим, побуждает следить за развитием проанализированных явлений в будущем.

5.2. Проблемно-аналитические жанры

Статья — типичный сюжетный жанр, т. е. время в статье течет в ту сторону, куда надо автору в соответствии с внутренней логикой материала: факты упоминаются не обязательно в строгой хронологической последовательности, они могут наслаиваться один на другой, чтобы из их предъявленного соединения родилась некая реальность, уже понятная автору — и вот сейчас, в этой статье открываемая читателю.

Время может останавливаться, возвращаться, резко убегать вперед — это лишь выразительный прием. Главное — рассуждение о чем-то и общезначимом, и существенном для самого автора. Личная позиция не камуфлируется, но и не выдвигается на первый план. Автор виден, мнение его весомо, точка зрения очевидна: описываемым и анализируемым явлениям он довольно отчетливо говорит свое «да» или «нет». Если автор с кем-то полемизирует, то читатели должны увидеть и услышать его оппонента, прочувствовать его аргументы и сделать свои выводы.

Мы уже не раз говорили, что чистые жанры, особенно в аналитике, сейчас встречаются довольно редко. Одной из причин того, что журналист как бы не умещается в рамках жанра, является непрофессионализм. Но второй причиной является процесс революционной перестройки всей прессы ввиду технологического прогресса, из-за чего точное попадание в тему, в аудиторию становится для многих журналистов первоочередной и единственной задачей. Размахивая руками слишком энергично, любой почувствует, что строгий костюм, вчера казавшийся удобным, сегодня жмет и мешает. Выбор: двигать руками не столь энергично или поменять костюм на спортивный. Многие выбирают второй путь, не исчерпав возможностей первого.

В журналистике начала XXI века много авторов, пришедших из других профессий. Иногда это удобно редакциям (если важную тему не может осилить штатный работник) — пригласить специалиста, заказать ему материал, а потом отредактировать. Иногда сами специалисты предлагают редакциям публицистические материалы, где обсуж-

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

даются важные, с их точки зрения, проблемы, до которых, возможно, еще не добрались журналисты. Будучи открытой профессией, журнализм предполагает, что придут и люди со стороны. Мы уже говорили об этом, когда упоминали работу рерайтера.

В обоих случаях (инициатива редакции, инициатива специалиста) происходит как минимум расширение рамок жанра, как максимум — его разрушение.

Хорошо или плохо любое нарушение жанровых границ — в каждом случае это зависит от множества факторов: целеполагания, литературного мастерства автора, актуальности заявленной темы, понимания текста аудиторией и др. Но само явление — это надо подчеркнуть — стало обычным, что, с нашей точки зрения, не должно мешать начинающим журналистам тщательно изучать именно чис­ тые жанры. Чтобы совершить гениальную ошибку, надо знать правила.

Сейчас мы кратко рассмотрим журналистское произведение, в котором вышеупомянутая диффузия жанров проявилась ярко.

В приведенных фрагментах содержится также актуальная и полезная информация по интернет-технологиям и информационным потокам.

«WWW-обозрение Владимира Губайловского» с подзаголовком «Заметки об информационной безопасности» напечатано в журнале «Новый мир» (2004, № 7), в разделе «Рецензии. Обзоры». Напомним, что этот журнал издается с января 1925 г., имеет феноменальную историю, сейчас позиционируется как «ежемесячный журнал художественной литературы и общественной мысли». Рассматриваемый материал взят и как исторический пример: над чем думали специалисты, какие проблемы волновали публицистов «толстых журналов» в интересные времена, когда Интернет захватывал планету и сетевой информационный поток выходил на передовые позиции.

У автора получился гибрид из обозрения, заметок, рецензии, обзора, эссе, и все это вполне можно назвать статьей — тоже будет правильно.

5.2. Проблемно-аналитические жанры

Произведение состоит из девяти глав, каждую из которых можно отнести к жанру эссе. Вместе взятые, они дают актуальный анализ проблемы (информационная безопасность) так, как это обычно делается в статье, рассматривающей части, чтобы затем указать на целое.

В первой главе автор вводит понятие информационное тело:

Вступая в различные взаимоотношения с обществом и другими людьми, человек сообщает информацию о себе и своей деятельности. Это неизбежно. Жизнь человека есть процесс информационного обмена. Вся сумма участвующей в этом обмене информации образует его информационное тело. И это его тело, как и тело физическое. И он должен бы относиться к нему бережно и с любовью и беспокоиться о том, чтобы оно не пострадало от внешнего агрессивного воздействия.

Далее автор говорит об информационной голограмме. О  том, что современный человек уязвим более, чем ему того хочется.

Сеть становится следящим за нами информационным объектом, который подбирает все оброненные нами крохи сведений и аккуратно их складирует, пока они не превысят некоторый порог угрозы и некто не начнет диктовать нам свои условия. И это касается не только персональных данных, защищать которые призваны конституция и законы. Мы не всегда можем разделить, что есть персональные данные, а что — публичные. Вполне публичные сведения, которые мы легко сообщаем о себе разным людям, могут, собравшись в одном узле, стать для нас угрожающими.

На этом этапе материал начинает превращаться в эссе. От фактов автор переходит к мнениям и эмоциям.

В Интернете газеты могут храниться вечно... А газета десятилетней давности — это уже потенциальная угроза. Во многих случаях хорошая память Сети — вещь бесценная. Но не во всех.

Мы живем, роняя в Сеть информационные крупинки своей деятельности. То там что-то сказали, то здесь что-то заметили, то сме-