Файл: Chernikova-OTD.pdf

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

нили работу, то статью, то одно, то другое. И постепенно складывается очень точная картина нашего существования. Сеть не умеет забывать.

Наивно говорить: я честный человек и лояльный налогоплательщик, у меня нет никаких секретов, поэтому я не боюсь моей информационной прозрачности.

Информация,становясьпубличной,меняется.Дажеесливсообщении не изменилось ни одного бита, а сменился только ее контекст, т. е. область доступности.

Материал, сменивший жанр, здесь пока еще может вырулить на самую первую дорожку, вернуться в рамки статьи. Но автор уже подошел к очень чувствительной теме, в прямом смысле слова личной, поэтому произведение продолжает развиваться в жанре эссе.

Privacy. Одной из важнейших информационных областей для человека является прайвеси — область личной информации каждого члена информационного общества. Человек, лишенный информационной защиты, практически перестает быть носителем уникальной информации и становится чистым штампом, общим местом — ничем.

Опасаясь стать «ничем», автор ссылается на международные законы, считая это сильным аргументом:

ВГермании это назвали «информационное самоопределение»:

в1983 году германский Конституционный суд определил, что все граждане имеют право на информационное самоопределение (как возможность индивидуума определять использование собственной информации). В то время как большинство стран с законами о прайвеси имеют это упоминание самостоятельного контроля как одну из целей их регулирования, обычно они не имеют явных конституционных гарантий прайвеси, как в случае с Германией.

Автор справедливо сетует на то, на что ранее смотрели восхищенно — на возможности поисковых систем:

5.2. Проблемно-аналитические жанры

Выполнив один поисковый запрос, мы иногда можем узнать о человеке больше, чем внимательный сыщик досетевых времен в процессе целого расследования.

В следующей главе — «Под присмотром Большого Брата» — автор пользуется литературной аллюзией, вызывающей тревожные ассоциации у большинства интеллигентных читателей (намек на Большого Брата из романа Оруэлла «1984», образ тотально контролирующей силы):

«Концентрация информации в одних руках есть опасность. Если существует некоторая точка зрения, с которой большие сегменты Сети (в пределе вся Сеть) оказываются информационно прозрачными, лицо или орган, имеющие возможность стать на эту точку зрения, становится неограниченно могуществен, что неизбежно должно привести к неустойчивости, поскольку противодействия нет и концентрация власти в одних руках растет практически неограниченно.

Возникает ситуация тотального контроля информации вне зависимости от государственных и таможенных границ, помимо банковских гарантий тайны вкладов и неотслеживаемости операций, игнорируя тайну частной переписки.

Насколько этот присмотр Большого Брата реализуем сегодня?»

Сеть и сближает, и угрожает — от этой неуютной идеи автор хочет перейти к возможностям, к позитиву, но эмоции берут верх, и все произведение еще раз меняет жанр: со следующей главы оно начинает напоминать памфлет.

Есть ли нам что сказать друг другу? Для того чтобы была возможность и необходимость обмениваться информацией, нужно, чтобы участники контакта знали друг о друге не все. Чтобы им было чем поделиться. Новая информация — это та информация, которой обладает ровно одно лицо или фирма. Если существует точка зрения, с которой любая информационная деятельность прозрачна, то уникальная информация просто не может появиться на свет: что знают двое, знает свинья, как говорил популярный киногерой.

Но новорожденное открытие часто нельзя публиковать: оно не выдерживает жесткого облучения публичной критикой. Полная

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

информационная прозрачность парализует производство уникальной информации практически во всех областях знаний, кроме той, которая непосредственно интересует информационного монополиста. А его по определению не могут интересовать любые приложения.

Обрисовав положение с информационным обменом в Сети, автор старается перейти к конструктивным предложениям (это возврат в жанр статьи): как обезопасить индивида от побочных эффектов прогресса.

Разделение секрета. Для того чтобы нормально жить, а не шарахаться от каждого упоминания своего имени в Сети, мы должны быть твердо уверены, что нет такого узла, на котором даже принципиально может быть собран критический объем информации о личности или фирме. Мы должны быть убеждены в том, что Сеть не «прозрачна», т. е. в ней существуют четкие границы доступа к информации, и персональной, и коммерческой.

Автор предлагает свои ходы, но, анализируя уже имеющиеся предложения разных фирм по защите информационного тела, по сохранению прайвеси, высказывает критические замечания, подчеркивая, что весь известный набор охранных услуг уязвим перед злой волей.

Необходимо защитить компьютер двумя независимыми антивирусными программами двух независимых производителей. Тогда они смогут контролировать вирусные атаки друг друга и обеспечат более надежную защиту. Это и есть разделение секрета доступа.

Понимая, что стремление к полной безопасности утопично в принципе, автор утверждает: нужно жестко регулировать доступ в Сеть. Выходя на модный термин (говорить о «глобальных», а не «международных» или «планетарных» реалиях сейчас «современнее»), он предлагает глобальный контроль: каждый,

…кто выходит в Сеть, должен пройти процедуру авторизации. И куда бы он ни пришел, всюду его должен сопровождать его иденти-

5.2. Проблемно-аналитические жанры

фикатор. Нет авторизации — нет доступа. Нет доступа никуда. Для этого должны быть созданы сетевые ресурсы, отвечающие за выделение пароля. Должны быть глобальные базы данных, хранящие пароли и логины всех пользователей Интернета.

Весь путь авторизованного пользователя: с какого компьютера вошел в Сеть, на какие сайты заходил, какие файлы копировал, в каких чатах и гостевых книгах отметился, какие получал и отправлял письма и, наконец, что он покупал и как за эти покупки расплачивался — вся эта информация должна сохраняться бесконечно долго и может быть проверена тем информационным субъектом, который имеет соответствующее право доступа.

Тут же, понимая, что и эта идея утопична, автор задает новый вопрос: «Кто будет администрировать базы данных паролей и логинов, кто получит возможность спросить о том, чем занимался пользователь в Сети последние пять дней или пять лет?»

Отметив, что и это опасно для индивида, автор усиливает тревогу новым тезисом:

Мы уничтожаем анонимность, возникшую во многом в целях, ровно противоположных публичности: я не хочу, чтобы кто-то имел возможность собрать ту критическую массу информации обо мне, которая станет мне угрожать. Глобальный контроль делает Сеть непрозрачной для подавляющего большинства пользователей, но выделяет некоторое избранное сообщество — сетевую элиту, которая сможет контролировать любого, входящего в Сеть, сама же оказывается неподконтрольной никому. Это такая концентрация власти, которой не было ни у какого, даже самого тоталитарного государства.

Понимая, что одна из самых привлекательных граней Сети будет аннулирована, автор заходит в тупик:

Анонимность — одно из условий нормальной жизни в Сети. Аноним создает несколько различных информационных тел и тем самым отводит угрозу от главного — от того, с которым он связан неразрывно. Запретить псевдонимы (ники) — это резко повысить возможность концентрации информации о персоне и тем самым снизить ее информационную безопасность.

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

Далее автор говорит, что его рассуждения привели к противоречию, и предлагает фантастический выход из него:

Власть информации должна быть обязательно ограничена отсутствием точки глобального обозрения. Сеть должна научиться не только быстро и качественно отдавать все, что угодно, по первому требованию, но и научиться хранить тайны. Только тогда наше информационное тело будет чувствовать себя в безопасности.

Жанры (заметки, рецензия, обзор, памфлет, эссе, статья) в этом произведении слились в некий конгломерат. Автор чувствует, что на поставленный им вопрос (как обеспечить информационную безопасность в условиях бурного развития новых технологий) пока нет ответа, поскольку любой вариант решения проблемы порождает новые вопросы. Например, как заставить авторов информационного потока, нарастающего в Сети, добровольно поделиться властью с кем бы то ни было? Другими словами, как поставить нравственность и этику на первое место, а прогресс — на второе? Понимая немыслимую сложность этой задачи, автор придал своему произведению такую форму, в которой хотя бы постановка проблемы читалась внятно, а предложенное им решение выглядело не слишком фантастично.

Мы уделили этой работе так много внимания не только затем, чтобы продемонстрировать читателю, как объединение

ипересечение жанров помогает журналисту сформулировать

ипроанализировать новую, неизведанную проблему, но и потому, что ее тематика затрагивает нас непосредственно как авторов информационного потока. Ориентация в потоке — одна из самых насущных задач для современного журналиста. Считать ее решенной сейчас не может никто, даже специалисты по информационным технологиям. Функционирование новейших коммуникационных систем и их влияние на человеческую жизнь — одна из наиболее актуальных проблем современности.

Асейчас обратимся к тем жанрам, которые или появились, или обрели новое звучание именно в последние двад-

5.2. Проблемно-аналитические жанры

цать лет вследствие многообразных реформ в издательской деятельности.

Прежде всего это комментарий в виде колонки. Собственно колонка — это обычный элемент верстки га-

зетной или журнальной полосы. Жанру она и дала свое название. При этом колонка как элемент верстки осталась в ходу, разумеется.

Слово и должность колумнист (коломнист), т. е. авторведущий собственной колонки, пришло к нам из западной печати и быстро стало популярным. На роль колумниста в печатные СМИ приглашают ярких людей, достигших известности в какой-либо сфере: в политике, экономике, публицистике, на других важных участках общественной и культурной деятельности.

Авторской называется та колонка, которая выходит с определенной периодичностью, размещается всегда на одном и том же месте в макете издания, содержит размышления постоянного ведущего на разнообразные актуальные темы, выбор которых он осуществляет самостоятельно.

Авторская колонка на полосе может занимать площадь, отличную от площади стандартной для этого издания колонки. В редких случаях авторская колонка может занимать даже всю полосу (такое возможно только в журналах), и все равно она будет называться «колонкой», потому что в таком случае она не элемент верстки, а обозначение жанра. Часто она рубрицируется как «Колонка комментатора» или, что еще почетнее, «Колонка имярека». Автор этих строк два года вел в журнале «Журналист» ежемесячную колонку (в значении жанр), занимавшую журнальный разворот и состоявшую, как правило, из восьми колонок (в значении элемент верстки). Каждый выпуск содержал глубоко личные рассуждения автора о современной журналистике как разновидности человеческого творчества. Надо сказать, что такая напряженная работа исключительно дисциплинирует автора, воспитывает его в особой ответственности за свое слово.

У редакции есть свои резоны: наличие колумниста как такового говорит о серьезных намерениях редакции, о каче-

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

ственности, об аналитике как приеме. Если редакция хочет приучить читателя к постоянному присутствию конкретного автора, то таким образом она подчеркивает свое доверие к его компетентности, интеллектуальному уровню, владению словом. Автор-аналитик становится приметой, лицом издания. Постоянство интереса к чувствам и мыслям одного ньюсмейкера влияет на отношение читателей ко всему изданию. Один из самых эрудированных и знаменитых ученых нашего времени Умберто Эко посвятил газетной колумнистике десятилетия своей жизни.

Авторская колонка может походить и на эссе, и на рецензию, и на мини-статью — это не имеет значения. Главное, что регулярно выступает именно этот автор, слово которого, как предполагается, ценно во всякое время и во всех видах.

Колонка — жанр весьма действенный, во-первых, потому, что сама цикличность появления одного и того же имени добавляет ему популярности и внимания; во-вторых, потому, что колонка создает атмосферу особой психологической интимности между ее автором и читателем. Колумнист становится как бы другом и постоянным советчиком. С ним можно соглашаться или спорить, но его присутствие на полосе неизбежно становится для читателя сначала желательным,

апотом необходимым.

Вэфире аналогичную задачу решают информационноаналитические авторские программы. В них включаются и репортажи от корреспондентов, и интервью, и телезарисовки, но все это связывает и объясняет один человек: журналист- комментатор-аналитик. Получается огромная «телеколонка», многожанровая по составу, но монологичная по сути. Авторская — вот что главное. При этом отношение к авторуведущему может быть самым разным, от восхищения до негодования, но в одно и то же время миллионы телезрителей включают телевизоры и ждут возможности совместного раздумья над актуальными вопросами современности.

Кжанру телеколонки можно отнести, например, комментарий М. Леонтьева «Однако», выходивший на Первом канале сразу после программы «Время». Объем небольшой, рассматриваемых событий и явлений — одно-два. Однако

5.2. Проблемно-аналитические жанры

доминирует именно мнение автора, который может себе позволить (в отличие от ведущего информационной программы «Время») и возмутиться, и возрадоваться, и провести любые аналогии, т. е. выразить не только общее, но и свое отношение, продемонстрировать свою осведомленность в различных сферах знания. В данном случае — политического.

Мы уже подчеркивали, что соотношение «факт — автор» в современных журналистских произведениях кардинально отличается от прежнего, принятого в советской прессе. Авторских (условно) программ в те времена было, можно сказать, всего две, и обе на международные темы: одну вел Валентин Зорин, другую — Александр Бовин. Обе выходили только в записи, после тщательного монтажа, редактирования и цензуры. Программы были чрезвычайно популярны, что еще раз подчеркивает основную мысль, относящуюся к жанру комментария (или авторской колонки): постоянное место в эфире или на полосе, известное имя и личный взгляд на события, сбалансированный стремлением автора говорить объективные вещи, призывая аудиторию к соразмышлению, — все это делает жанр чрезвычайно привлекательным, маневренным.

Единственная и существенная опасность, которая подстерегает колумниста, вообще любого комментатора (в том числе спортивного), — это переход определенной грани, за которой начинается субъективизм, искажающий картину событий. Чаще этот трудноуловимый переход первыми замечают зрители, а не сам комментатор. На форме это отражается такими нюансами, которые поначалу не идентифицируются как опасные: чуть больше звучит «я подумал», «мне передали», чуть многозначительнее — паузы или взгляд, чуть больше внимания какой-то одной идее, партии, философии. Из этих быстро накапливающихся «чуть-чуть» рождается недоверие, сначала как подспудное, небольшое неудобство, потом большое. Аудитория болезненно чувствительна к поучениям, не любит менторского тона, не выносит заискивания. Как только комментатор, на свою беду, скатится на такой стиль, реакция воспоследует неизбежно, и никакая доселе накопленная популярность уже не спасет автора от резкого изменения доброго отношения к нему на прямо противоположное.