Файл: Chernikova-OTD.pdf

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

Варюхин. Сейчас он живет в Москве, но каждое лето приезжает сюда и оборудует родник все красивее, лучше.

Узнал я московский адрес мастера и отправился к нему, на улицу Городскую. Можно и не спрашивать, где живут Варюхины. Лавочки той же окраски и с теми же резными рисунками, что и на роднике под Понырями.

Мы познакомились. У Василия Тихоновича доброе лицо, выразительные глаза, приветливая улыбка. Квартира типовая, однокомнатная. Но необычная тем, что вся мебель искусно сделана хозяином.

Последние десять лет, рассказал Василий Тихонович, ездит он в отпуск только на родину, в Поныри. Хотя ему как ветерану войны (он воевал с первого до последнего дня) несколько раз предлагали путевки в санатории.

У этого человека в трудовой книжке не хватило места для благодарностей. Даже пришлось вкладку заводить. Зато всего две записи о месте работы. Он — монтер связи. Последние тридцать лет работает на одном из московских заводов. Ушел было на пенсию, но вскоре вернулся на прежнее место.

Поехал как-то летом в Брусовое. Гулял с егерем по тропинкам своего детства. Ходили-ходили, захотели попить. Вспомнил Варюхин, что на краю Брусового, недалеко от дома, где он жил, был самый большой в округе родник. Стал искать. Егерь рукой махнул. Какой родник! Пятьдесят лет прошло... Но Варюхин закатал брюки до колен и полез в болотце искать родничок. Ходит, ходит, ногами чувствует воду. Холоднее, холоднее. И вот он, родничок! Ноги аж заломило от холода. Варюхин был рад, как ребенок. Тут же нарезал лозы, сплел лукошко-корзинку и огородил родничок.

И уже в поезде вдруг пришла мысль: а что если оборудовать родничок, чтоб он землякам был в радость. В следующее лето он уже работал на роднике своего детства. Сбил деревянный короб, написал краской «Родник».

В следующий свой отпуск он ехал из Москвы тяжело нагруженным, вез гвозди, планки, инструменты, которые нельзя было достать на месте. С той поры каждый свой отпуск Варюхин занимался родником. Он по-прежнему возил из Москвы стройматериалы, но уже не так тяжело нагружался, ибо в Брусовом нашлось немало помощников. И колхоз «Ленинский путь», и Брусовской сельсовет, да и в Понырях оказывали Варюхину содействие. Люди стали захаживать к роднику,

5.3. Художественно-публицистические жанры

пару-другую носилок земли принесут, помогут стол сделать, ямы для ограды. Спрашивали у Варюхина, куда бы написать благодарность. А он отвечал: «Вам понравилось? Это и есть мне благодарность». Так вот и появилась эта достопримечательность. Нет у нее официального названия, но люди зовут просто и благодарно — родник Варюхина».

Сейчас такая зарисовка в той же газете («Комсомольская правда») невозможна, да и в других маловероятна. Почему?

Во-первых, с точки зрения массовой прессы, ничего особенного не произошло, чтобы тратить столько места на полосе. Нет события. Людям хорошо, и что?

Во-вторых, герой — идеален (рабочий, ветеран, любит родину и своих земляков, дорожит тропинками детства), а в наше время столь положительный герой вышел из массовой моды. Вот если бы Варюхин вышел из заключения, нашел родник и утопил в нем какого-нибудь своего старого обидчика, потом еще набезобразничал, воду в роднике отравил, а потом еще и повесился на березе — тогда другое дело. Словом, и героя нет.

В-третьих, Варюхин все сделал бескорыстно и без саморекламы, и единственным критерием его успеха является то обстоятельство, что людям теперь есть где отдохнуть с детьми и попить воды. Вот чудной... Он даже не открыл никакого бизнеса! И в санаторий ветеранский не ездит, все в свое село да в село. Нет экономической перспективы. Вообще никакой нет. Одна только нормальная, простая жизнь.

Со всех сторон — ничего нет.

С точки же зрения редакции «Комсомольской правды» тех лет — все есть: и событие, и герой, и перспектива. Причем всего этого так много, что эту зарисовку сочли возможным поместить в номере от 12 ноября 1982 г., на первой полосе которого напечатано сообщение о кончине Л.И. Брежнева. Это очень ответственный номер, в нем не могло быть случайного.

Следовательно, тот «Родник» совсем не случаен. Какова же его роль?

Он вселяет надежду. Он напоминает, что жизнь продолжается, несмотря на траурное событие в стране. И продол-

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

жается вообще все, что составляет советскую жизнь. Отсюда и безупречный в своей «простоте» герой. Его роль — эмоционально замкнуть всю систему выразительных средств номера, уравновесить драматургию выпуска.

Так была отлажена идеологическая работа в те времена, так знали свое дело журналисты: родник под Курском появился строго тогда, когда в нем возникла необходимость.

Для сравнения возьмем журналистское произведение из современной печати. Газета «Культура», № 37, 23–29 сентября 2004 г. На полосе с общим названием «Ситуация», в рубрике «ТВ-неделя» размещен материал «Супердециметр». Автор А. Сивов.

Поскольку в материале нет никаких указаний на дату события, мы не относим его к оперативно-новостным. Все, что в нем описано, произошло вообще, в принципе. Хотя понятно, что произошло недавно: рубрика подсказывает.

Обрисовано явление из числа вполне актуальных в современной экономической ситуации. Зарисовка на фоне ситуации.

Героя как такового здесь нет: есть участник, являющийся проводником неких тенденций в СМИ, в частности на телерынке.

В материале речь идет о «родниках», которым предстоит скорее заглохнуть, чем утолить жажду. Во всяком случае, вкус напитка, предлагаемого аудитории, теперь изменится.

Все, что описано в этом произведении, происходит в довольно-таки виртуальном мире: на ТВ-экранах и вокруг. Жизнь как таковая, тем более простая, где-то очень далеко за горизонтом, она даже не подразумевается. Но назвать этот материал зарисовкой можно, потому что написано «про жизнь» и про ее чрезвычайно актуальный срез: отношения аудитории со СМИ. Как раз такова нынешняя жизнь: без людей.

Канал «М1» любили смотреть спокойные люди со средним достатком и явственной тягой к традиционным формам искусства. Ни на одном из телеканалов не было столько отечественного кино — от почти шедевров вроде «Тихого Дона» или «Земли Санникова» до вполне

5.3. Художественно-публицистические жанры

ординарных, но ладно сделанных советских кинокартин 60–80-х годов. Впрочем, «М1», что расшифровывался не иначе как «Московский первый», не чурался и сериалов, уже прошедших «первым экраном», — «Спасителей Малибу» или «Что сказал покойник», а также разнообразных программ. Но в зрительской среде у него сложился устойчивый имидж крепкого середнячка, ретроканала, на котором можно посмотреть «старые фильмы о главном» и вдоволь поностальгировать. При этом «М1» был вполне успешным коммерческим предприятием, где не встретишь сомнительного арт-хауса, зато по десять минут подряд красивые девушки уговаривают вас заказать по каталогу что-нибудь совсем бессмысленное.

Всего этого больше не будет. Поскольку «М1» вкупе с еще несколькими региональными телекомпаниями — из Петербурга («Невский­ канал»), Перми («Вариант») и Казани («Т8») — купила всеобъемлющая­ компания «СТС-Медиа» (ранее — «Стори фест ком­ муникейшнз»)­ . И счастливый президент новообразованного медиахолдинга... объявил о грядущих кардинальных изменениях. Цитируем: «Безусловно, программы канала будут иные, изменится бренд компании. Возможно, это будет канал, адресованный женской аудитории от 15 до 54 лет... В любом случае это будет вариант глянцевого телевизионного издания, предназначенный для специальной аудитории. К примеру, он может стать познавательным каналом или каналом для молодых профессионалов — мужчин...» <...>

Из этого события стоит сделать несколько выводов. Во-первых, видимо, совсем неплохо идут дела у компании «СТС-Медиа», если она может купить вполне успешный проект (а только чистая прибыль «М1» за 2003 год составила более двух миллионов долларов) впрок, про запас. И, не зная точно, для кого — мужчин-профессионалов или женщин от 15 до 54 — все это будет предназначено, объявлять о несомненном полном перепозиционировании канала. Во-вторых, на российское телевидение началось закачивание новой порции финансовых потоков, и весьма значительных. В-третьих, любопытно, как будет реализована идея «глянцевого телевизионного издания». Строго говоря, ниша свободна: метровые каналы практически отказались от рубрик, освещающих светскую жизнь и ее реальных героев, полагая, что сегодня это неуместная «правда жизни».

И главное — телеканал СТС, несмотря на стремительный рост и наружную рекламу, облепившую всю Москву, воспринимавшийся все

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

же как игрок первой лиги, пусть и лидер, теперь переходит в высшую. <...> НТВ стоит крепко призадуматься.

Это несколько ироничное произведение обнажает разительный контраст между эпохами: той, что породила зарисовку «Родник», и нашей. При том, что в обоих сюжетах речь идет «о хлебе насущном» (в роднике Варюхина — вода для питья курянам, в «роднике» телевизионном — развлечения для специальной целевой аудитории), подходы к осмыслению этих продуктов принципиально разные. Целеполагание разное, эффекты разные.

И в то, и в другое основные персонажи вкладываются всей душой, телом, карманом, знаниями: Варюхин украшает родник Варюхина, руководитель TV-холдинга собирается перепозиционировать купленный канал на специальную аудиторию — вроде «глянцевого издания». Оба персонажа работают с практически неограниченными массами: в первом случае — с теми, кто хочет попить воды, во втором — с теми, кто хочет развлечься.

Теперь о различиях. Земляки Варюхина хотели бы написать ему благодарность, но ему достаточно их доброго слова. Земляки телевизионщика, получается, уже написали ему «благодарность» — в виде этой «зарисовки современных экономических медианравов».

Целевая аудитория Варюхина получает экологически чистый продукт, а целевая аудитория «М1», как раз на продуктах Варюхина и воспитанная (и до недавней поры ностальгировавшая по прежним временам с помощью советских фильмов), теперь станет целевой аудиторией нового владельца и будет потреблять не то чтобы «нечистый» продукт, а несколько выдуманный, неприродный.

Дело в том, что такой целевой аудитории — женщины от 15 до 54 лет — на свете нет. А если и есть, то у нее один признак: пол. Если же новый холдинг выберет не женщин, а молодых мужчин-профессионалов, то такой аудитории тоже нет. Есть люди, которые считают себя молодыми. Или молодыми мужчинами. Или профессионалами (широкого профиля: от умения стрелять до навыка писать законопроекты).

5.3. Художественно-публицистические жанры

Но вот соединить в один флакон три параметра, из которых реально понятен только один (опять же пол), — это и называется играть в виртуальные игры, манипулируя общественным сознанием. Это означает выдумывать новые целевые аудитории, как бы умножая потребности человека, однако нарушая закон Оккама. Философ, схоласт-францисканец Уильям Оккам (ок. 1285–1349), проводя строгую границу между фантазией и реальностью, сформулировал такой закон: «Не умножай сущностей без необходимости». Это значит, что ученый, исследователь, деятель не должен вводить новые категории, если за ними нет реальных феноменов, а также обязан «отсекать», удалять из науки понятия, которые несводимы к опытному или интуитивному знанию. Принцип Оккама вошел в науку и в историю под названием «бритва Оккама» и вот уже много веков превосходно работает, если надо оценить планы или результаты научных изысканий.

Поскольку работа телеканала с новой, только планируемой целевой аудиторией, которой в реальности пока нет, подразумевает множество предварительных исследований, в том числе даже научных, то тут вполне уместно вспомнить «бритву Оккама». Умножение сущностей без необходимости не может привести к благополучию. Придется еще раз «перепозиционироваться», как минимум сузив целевую аудиторию. Она, как мы уже говорили, всегда узкая (возрастные рамки не шире пяти лет, в доходах разброс от и до — минимальный, образование определенное, например среднее специальное, а не вообще хорошее, и так все остальные параметры).

Таким образом, мы видим, что в современной российской прессе художественно-публицистические жанры, особенно из числа некогда распространенных в советской печати, заметно видоизменились, на что есть объективные социальноэкономические, духовные, нравственные, идеологические и иные причины. Но никакие причины не отменяют существования признанных жанров в принципе. В любой момент вам может понадобиться некая удобная форма для выражения нестандартных, оригинальных идей и образов, и тогда вы вдруг вспомните и воскликнете: «Да ведь это материал для очерка! Или для зарисовки! А вот из этого получится превосходное

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

эссе!» И вот что ценно: вас поймут другие. Чем отчетливее вы сами понимаете, что именно вы делаете, в каком жанре и для кого, тем выразительнее у вас получается результат.

5.4.  Сатира и юмор в СМИ. Фельетон

Попробуем представить себе, что какая-то злая воля велит вам написать о вручении Нобелевской премии нечто смешное или разоблачительное. Например, фельетон или памфлет.

Сразу оговоримся, что это не выдумка. Такую ситуацию советская журналистика пережила в 1958 г., когда великому поэту Борису Пастернаку была присуждена эта премия, но ему пришлось от нее отказаться и не поехать на церемонию вручения. Более того, его исключили из Союза писателей СССР и подвергли тотальной травле в печати в связи с опубликованием за границей его романа «Доктор Живаго». Пресса тогда получила задание от идеологов ЦК КПСС и так блестяще выполнила его, что рожденные в тот год пропагандистские «афоризмы» дожили до наших дней. Например, ставшая классикой воинствующего невежества подлинная фраза «простого рабочего»: «Я Пастернака не читал, но скажу...»

Будете ли вы писать такой фельетон? И если вдруг будете, то зачем и над чем вы будете смеяться?

Понятие «фельетон» происходит от франц. feuilleton­ —ли- сток. Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Эф­ рона напоминает: «Первоначально вслед за Бертеном, создавшим это нововведение в своем «Journal des Debats», так называли листок, приложенный к политической газете и посвященный критике, изящной словесности или искусствам. Первый опыт Ф. <…> заключал в себе театральные и иные объявления и литературные мелочи вроде загадок и стишков; вскоре к ним присоединились критические статьи, составившие славу «Journal des Debats», где фельетоны писали, между прочим, Жоффруа, Фелес и в течение трех десятилетий Жюль Жанен. Другие газеты переняли этот отдел, которому стали

5.4. Сатира и юмор в СМИ. Фельетон

отводить не добавочный листок, а нижнюю половину однойдвух страниц газетного листа, отделенную чертой от прочего содержания газеты. Вскоре фельетон сделался самой интересной частью некоторых французских газет».

Со временем фельетоном стали называть жанр, к которому обращаются журналисты, обладающие не только хорошим чувством юмора, но и способные с помощью смеховых приемов обличить какой-нибудь социальный или человеческий порок.

По классификации Л.Е. Кройчика, очерк, фельетон и памфлет относятся к исследовательско-образным жанрам. В.В.  Ворошилов относит очерк, зарисовку, фельетон и памфлет к художественно-публицистическим жанрам.

А.А. Тертычный к художественно-публицистическим жанрам­ причисляет очерк, фельетон, памфлет, пародию, сатирический­ комментарий, житейскую историю, легенду, эпиграф, эпитафию, анекдот, шутку, игру.

Этот терминологический разнобой не должен смущать пытливого студента. Напротив, вы наглядно изучаете жанровую эволюцию, а также и понятийную эволюцию, можете сравнить

ипонять разные точки зрения на классификацию жанров.

Всущности, правы все эти авторы: в фельетоне есть и исследовательское начало, и образное, и художественное, и публицистическое.

Эти же начала могут встретиться и в очерке, и в статье,

ив интервью — т. е. во многих жанрах, кроме сообщений с новостной ленты информационного агентства. В новостях на ленте, понятно, неуместны любые усиления чувства, замедление или ускорение времени, личные эмоции (это все приемы

иэффекты из художественно-публицистического ряда), тонкие наблюдения, пространные ретроспекции, стилистические сдвиги; в новостях нужна предельная четкость: кто, что, где, когда, почему. А в фельетоне все, здесь перечисленное и выделенное курсивом, встречается непременно. В фельетоне

ивремя идет так, как нужно автору, и персонажи говорят своим собственным, сколь угодно характерным языком, причем говорят столько, сколько нужно по замыслу автора; возможны любые аллюзии; главное — все это должно быть

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

смешно, и надо не просто смешить публику, а вызывать гневную насмешку.

Это и есть основополагающий признак фельетона. Фельетонный смех — это не просто смех от удачной шут-

ки, это орудие устранения некоего отрицательного явления из социальной жизни. Публика узнает в персонажах и в ситуации нечто, видимое часто, надоевшее до последней степени, а роль журналиста заключается в выявлении и осмеянии этого надоевшего негативного явления.

Аристотель в «Поэтике» так характеризовал смешное: «... смешное есть часть безобразного: смешное — это некоторая ошибка и безобразие, никому не причиняющее страдания

ини для кого не пагубное; так, чтобы не далеко ходить за примером, комическая маска есть нечто безобразное и искаженное, но без выражения страдания»98.

Современный фельетон (двадцать пять веков спустя) сохраняет первую часть формулы — некоторая ошибка и безобразие, но отменяет вторую, поскольку предполагается, что пострадать обязано дурное социальное явление. И не столько пострадать, сколько исчезнуть.

От всеобщего прилюдного осмеяния чего-то общеизвестно плохого сдвигается (должна сдвигаться) вся привычная картинка этого явления и дестабилизируется (должна дестабилизироваться) ниша, где прижилось плохое. То, над чем можно посмеяться, одновременно выразив, выплеснув свой гнев по этому же поводу, начинает уходить, как бы скукоживаясь

итеряя краски. Плохое перестает быть страшным. Текст, вызывающий у аудитории гневное осмеяние общественного явления, и есть настоящий фельетон.

Какая же ситуация может привести вас к необходимости выбрать именно смех в качестве материи для жанрового костюма?

Всовременной российской журналистике фельетон встречается значительно реже, чем в советской. Основная причина в том, что наше общество, переживающее глубокую этическую трансформацию, еще не определилось по отношению к

98  Аристотель. Поэтика. С. 53.

5.4. Сатира и юмор в СМИ. Фельетон

добру и злу, а фельетон как раз и основан на прямом конф­ ликте между ними. «Добро и зло» как источники морали, разумеется, различаются, но многие люди, в том числе журналисты, стали настолько более «свободными» в выборе нравственной позиции, что порой это приводит к неразличимости добра и зла в принципе. В качестве иллюстрации вспомните кинофильм режиссера А. Балабанова «Брат» (1997), в котором главный персонаж, недавний воин и романтик в душе, одновременно является хладнокровным убийцей «по ситуации». Все вопросы справедливости и несправедливости он решает по-своему и не задумываясь. Это был первый в новой России фильм о «положительном антигерое», показанные в нем коллизии точно отразили время и его парадоксальные черты, однако ответы на вопросы, так сказать, новой этики остались на усмотрение зрителя.

В газетном материале, в отличие от кино, должны быть ответы или хотя бы попытка ответа на жгучие вопросы дня: как поступать правильно и как неправильно. Читатель СМИ требует ясности, и фельетон как раз высмеивает плохое с точки зрения хорошего. Фельетон — как бы талантливо, красочно, ярко ни был он написан — сочинение черно-белое в моральном отношении. В нем намеренно сталкиваются утрированно поляризованные позиции. В нем нет полутонов. Фельетон не претендует на объективную картину вселенной. Он просто бьет по негодяйству.

Сатира направляется на социальные явления, подлежащие, с точки зрения автора, устранению. Автор, представитель «безусловного» добра, обнажает и высмеивает негативные факты и явления, представляющие «безусловное» зло. Такова основная схема, которой подчинено и литературное мастерство автора, и его чувство комического, и социальная позиция.

«Все относительно» — это девиз не для фельетона. В  нем представлена абсолютно ясная позиция. Вступая в эту игру, и автор, и читатель как бы договариваются о правилах, первое из которых таково: мы оба знаем, что вот это явление — плохое, но ты, автор, докажи это мне, читателю, смеховыми приемами. Тогда я поверю, что оно в самом деле плохо абсо-