Файл: Chernikova-OTD.pdf

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

ки в таком диалоге участвуют не на равных. Предполагается, что спрашивающий, журналист, знает по рассматриваемой проблеме меньше, чем отвечающий. (Даже если это не так, игра ведется именно в таком направлении: один знает все и больше, а другой — меньше, но готов узнать больше.)

Чтобы поддерживать такой диалог продуктивно, следует помнить несколько правил:

а) тщательная подготовка, предусматривающая осведомленность журналиста обо всех других точках зрения на проблему, кроме точки зрения его собеседника;

б) преимущественное применение открытых вопросов, т. е. не предполагающих однозначного ответа да или нет;

в) обостренное чувство композиции у журналиста. Последнее требование означает, что собеседник может увлечься,

ажурналист обязан помнить и о регламенте, и об эффекте.

Иеще: запомните, пожалуйста, что слово диалог означает беседу двух и более лиц. Нет никакого полилога, и если вам покажется, что он вдруг появился, загляните в словарь. Диа-

лог — значит через слово.

Круглый стол. Первое правило круглого стола, обусловленное его историей, — равенство участников по статусу. За круглый стол приглашаются собеседники, ценные для аудитории своим личным взглядом на рассматриваемую общественно значимую проблему. Взгляды участников могут не совпадать, даже быть противоположными, и в таких мероприятиях роль журналиста может быть сведена к роли модератора, ведущего, уравновешивающего беседу и стремящегося дать возможность высказаться всем приглашенным в одинаковом объеме. Редко, но бывает, что журналист, участвующий в круглом столе, высказывает собственное мнение наравне с другими участниками; если это происходит, значит, этот журналист приглашен на круглый стол в личном качестве, т. е. он — один из равноценных участников, не ведущий.

Художественно-публицистическое интервью — жанр сейчас довольно редкий, к сожалению. Возможности его вели-

5.6. Интервью как особый жанр журналистского произведения

ки. Впрочем, как и трудности его проведения: журналисту следует быть на уровне собеседника во всем, ну или почти.

Рассмотрим сначала портретное интервью. Не будем повторять уже сказанное про демонстрацию личного интереса журналиста к данному человеку — это азбука. Не проявив личного интереса, вы не возьмете качественного интервью ни в каком жанре.

Поэтому сразу перейдем ко второму блоку требований. Они начинаются с формальных, но в данном случае чрезвычайно важных моментов.

Возраст и опыт. Престарелый академик вряд ли согласится на портретное интервью, в котором надо раскрыться перед восемнадцатилетним юнцом, даже если юнец — вундеркинд, эрудит, воспитанный человек с хорошими манерами

икорректными глубокими вопросами. Между такими собеседниками может возникнуть непреодолимый психологический барьер, абсолютно естественный, объяснимый, но — барьер. Портретируемая сторона не обязана его преодолевать, а портретирующая может не справиться, поскольку просто еще не владеет достаточным инструментарием.

Время. Человек, достигший такого общественного веса, что его уже интересно портретировать, обычно очень занят. На неспешный многочасовой (или даже многодневный) диалог с журналистом ему надо не только выделить время, но

ипотом не пожалеть об этом горько, если портрет выйдет кривым. Т. е. сам журналист всей своей предыдущей (и, кстати, будущей) карьерой должен отвечать за уровень своего профессионального поведения.

Например, когда к президенту США направился журналист, имеющий репутацию «совести нации», президент принял его на своем ранчо и ответил на все триста (!) вопросов. Их беседа была опубликована, в том числе и отдельной книгой. Огромный тираж разошелся мгновенно. Вся страна заинтересовалась таким диалогом и растущим из него портретом высокого собеседника. Почему? Потому, что у журналиста уже была такая репутация, что на него не зазорно тратить время и президенту, и читателям; а во-вторых, журналист, способный сформулировать триста вопросов к официальному лицу, все

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

возможные ответы которого уже вроде бы растиражированы во время его предвыборной кампании, — такой журналист сам по себе дорогого стоит. (Попробуйте сформулировать хотя бы сто вопросов к любому известному человеку! Причем вопросов качественных, не бульварных. Если не получается, тренируйтесь на близких и родственниках. Даже если вы тут же прослывете в своей семье занудой, не отступайте. Объясните, что учитесь на журфаке!)

Стиль. В каком бы журналистском жанре мы ни работали, мы прежде всего думаем о целевой аудитории, которой должны быть понятны. Работая в жанре портретного интервью, мы обязаны в первую очередь думать о персонаже, сохранять его черты, не стилизуя под аудиторию, не адаптируя ни его речь, ни его идеи. Это трудно, особенно если вы склонны к молодецкому веселью, а ваш собеседник рассказывает вам, что вчера по-своему доказал теорему Геделя.

Не случайно в тех же американских газетных кругах лет пятьдесят назад была выведена формула: кто  есть идеальный интервьюер? Имелось в виду — вообще идеальный, на все случаи жизни, во всех жанрах. Ответ получился неожиданный и интересный. Идеальным интервьюером следовало считать

миловидную замужнюю женщину с высшим образованием в возрасте слегка за тридцать, у которой есть дети. Если вдуматься, это глубокая формула, каждая часть которой говорит о многом. Например, почему дети? Потому что у человека, уже обзаведшегося детьми, предполагается обостренный интерес к социальным, политическим, экономическим проблемам, и это не праздный интерес, а живой, личностный. Он обеспечен вопросом: как будут жить в этом обществе мои дети? А почему женщина-идеальный-интервьюер должна быть замужней и «за тридцать»? Потому, предполагается, что она увереннее и спокойнее, чем молоденькая, которая только-только начинает свой «творческий поиск» мужа, т. е. кругозор ее как бы ограничен сиюминутными личными задачами.

Разумеется, очень мало журналистов, соответствующих этой формуле буквально. В нашем контексте все это следует понимать образно: уверенность, компетентность; личная

5.6. Интервью как особый жанр журналистского произведения

заинтересованность, но при этом независимость, ответственность; привлекательность, коммуникабельность. Без этого своего набора вы вряд ли вызовете у другого человека желание позировать вам для портрета. Слово «позировать» здесь вполне уместно, потому что если вы договариваетесь с известной личностью о беседе, которая займет много времени, вы, естественно, открываете свои намерения. Собеседник соглашается именно на портретирование, значит, он будет невольно вкладывать в беседу и свои представления о том, каков бывает портрет: парадный, камерный, семейный и пр. Вам же, в свою очередь, придется вести интуитивный отсев: что говорится вам от души, спонтанно, а что специально, нарочито, для лучшей, так сказать, прорисовки (вами) складок на одежде (его). Ни один компьютер на свете не способен провести такой отсев сведений; это может только человек, только чуткий ум и зрелая душа.

Беседа-эссе встречается еще реже, потому что собеседники тут равны и высказываются свободно. Это не вопросы и ответы, а обмен репликами — мнениями, суждениями, выводами. Пьеса на двоих. Но одновременно это интервью как жанр, т. е. информационный продукт, предназначенный для обнародования и содержащий общественно значимую информацию. Кто же в таком случае оценивает ее общественную значимость, если собеседники равны? Оба оценивают? Но один из них все-таки журналист, т. е. представляет легитимное СМИ, у которого есть и концепция, и целевая аудитория, и все остальное. Значит, это игра?

Да, игра. Как и вообще любое интервью. Только выиграть в ней должен читатель. Оценив позиции собеседников, он либо примет чью-то сторону, либо найдет свое решение, но главное — он получит новое видение проблемы, расширит кругозор. Вот и весь секрет.

Беседа-эссе должна давать аудитории пищу для дальнейших размышлений. Конечно, говоря, например, о терроризме, журналист самим фактом разговора, темой дает аудитории пищу для размышлений, но кроме того должны быть если даже не высказанные, то подразумеваемые выводы, а для это-

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

го надо держаться рамок жанра: один спрашивает, а другой, чье мнение на эти полчаса объявлено интересным, отвечает. Аудитория внимает и делает свои выводы, которые на самом деле тонко подсказаны спрашивающим — журналистом.

Далее мы приводим несколько приемов, так сказать, одурачивания аудитории. Это перечень того, что гарантированно ведет журналиста-интервьюера к неприятностям вплоть до дисквалификации.

Журналисты, считающие себя опытными, очень любят давать всем остальным глубоко профессиональные советы, как брать интервью. Сюда входят не только правила хорошего тона и умение одеваться по ситуации (что правильно), но даже списки общеупотребительных вопросов (что неправильно).

Авторы таких вопросов, предлагая свой собственный набор, обычно оговариваются, что, дескать, знаем, что прием запрещенный, но не можем не протянуть начинающим руку помощи. Вот фрагмент одного из таких списков. Вопросник составлен «на все времена» и должен применяться, как считает его автор, в экстремальных ситуациях следующего типа: время еще есть, а спросить у героя уже нечего. Что делать? Применять «универсальные вопросы как сильнодействующее средство»? Некоторые советуют мысленно развернуть свою шпаргалку и спросить что-нибудь оттуда, четко понимая, что это халтура, что это только разок, что никогда больше такого себе не позволю.

Скажем сразу: ни в коем случае не составляйте для себя таких шпаргалок. Почему?

Сейчас мы прочитаем и проанализируем несколько «универсальных вопросов». (Все они цитируются по весьма уважаемому руководству для молодых, но ссылку мы делать не будем.)

1.Что вы почувствовали, когда советская эпоха ушла,

авы остались? (Автор вопроса рекомендует задавать его всем, кому за сорок.) 2. Как вы поступите, если однажды увидите красный флаг над Кремлем? 3. Если бы сейчас перед вами возник Гагарин, что бы вы у него спросили?

4.Какую человеческую слабость вы считаете непроститель-

5.6. Интервью как особый жанр журналистского произведения

ной? 5. Способны ли вы встать на колени перед мужчиной или женщиной?

В вопроснике, который мы сейчас кратко процитировали, около двадцати подобных шедевров. Чтобы вы никогда не соблазнились применением «универсальных вопросов», даже в очень трудную минуту, мы рассмотрим подробно только эти пять — с точки зрения профессиональной этики, нормальной психологии, стиля.

Первый вопрос — про советскую эпоху, которая ушла, — поражает сочетанием деланого простодушия с политической провокацией. Кроме того, вопрос содержит псевдоромантическое олицетворение: она (эпоха) — ушла, вы (как будто покинутый воздыхатель неверной барышни) — остались. И под видом «невинного приключения», таким образом, поданы трагические события: распад огромной страны — СССР. Примечание, что задавать сей вопрос можно всем, кому за сорок, видимо, означает, что всем прочим эта историческая подробность глубоко безразлична и даже не стоит спрашивать.

Второй вопрос является логическим продолжением первого: красный флаг над Кремлем означал бы и возвращение ушедшей эпохи, и, соответственно, коммунистической идеологии. Тут сразу два крупных профессиональных проступка.

Во-первых, история не любит пустопорожнего фантазирования. С тем же успехом можно было бы спросить, что бы сделал собеседник, если бы ему дали оружие в подвале Ипатьевского дома в июле 1918 г. и предложили стрелять в императора и всех, кто был там с ним.

Во-вторых, этот вопрос касается государственной символики, а она может измениться только с изменением строя. Получается, что вопрос касается не просто флага над Кремлем, а политических чаяний собеседника: устраивает ли вас нынешняя власть или поменять хочется? Или не хочется? Неужели журналист, рекомендующий задавать этот вопрос кому угодно и когда угодно, действительно считает возможным походя втянуть собеседника в политический диспут?

Третий вопрос — про Гагарина — неэтичен по отношению к памяти первого космонавта планеты. Он ничем не

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

заслужил такого внезапного вызова на спиритический сеанс. Впрочем, как и вся наша отечественная космонавтика, ныне переживающая трудные времена. Такой вопрос, будь он задан, например, кому-нибудь из действующих космонавтов или иных деятелей ракетно-космической отрасли, вызвал бы грустную оторопь и удивление праздномыслием журналиста. Если уж интервьюера заинтересовали проблемы космоса, то обсуждать их с кем попало (напомним, что шпаргалка-вопросник предназначена всем без исключения) крайне непрофессионально.

Четвертый вопрос — о непростительной слабости — только с виду нормален. На самом деле он подразумевает как данность, что собеседник готов в любую минуту кого-то за что-то осудить. Очевидно, сам он без слабостей. Или, получается, ему предлагают считать самого себя таковым.

Пятый вопрос — про колени — поражает своей, мягко говоря, исторической, человеческой безграмотностью и нравственной глухотой.

На колени люди встают либо добровольно (например, во время молитвы), либо в драматических обстоятельствах, под принуждением. В одних случаях это выражение глубочайшей почтительности, в других — крайнего унижения. В любом варианте это проявление очень и очень сильных чувств или символ судьбоносных событий и обстоятельств. Задавать столь интимный вопрос кому попало только потому, что нечего спросить, — это уже вообще за гранью добра и зла.

Таким образом, шпаргалка-вопросник свидетельствует о крайней степени непрофессионализма и применяться ни в коем случае не должна, если вы, конечно, хотите сохранить лицо — и свое, и собеседника.

Если уж совсем плохи дела и действительно нечего спросить (а вы находитесь, предположим, в прямом эфире радио, и до конца передачи осталось много времени), то пожертвуйте развлекательностью в пользу этики. Из любого вопроса, уже заданного вами до наступления вашего кризиса, в любом случае вытекают еще десятки уточняющих вопросов. Даже повтор одного из уже звучавших вопросов (при условии, что

5.6. Интервью как особый жанр журналистского произведения

вы помните ваши собственные вопросы), обыгранный как новый поворот темы, будет выглядеть лучше, чем внезапная смена флага и строя или всплеск необъяснимого коленопреклоненного спиритизма.

Отсюда вывод: готовиться к интервью надо тщательно и строго индивидуально. Собеседник, независимо от вашего желания, почувствует неискренность, если вы хоть раз зададите вопрос пусть даже из самой заковыристой шпаргалки «для всех». Даже невинный тон и бодрый голос не спасут ваше общение, поскольку люди обмениваются не только вербальными знаками.

Невербальный язык (мимика, жесты, общий вид) порой говорят больше, чем слова, особенно когда общение специальное, театрализованное, т. е. в каком-то смысле экстремальное. Внимание обостряется, и любая фальшь видна как на ладони. Вы не английская королева, которая десятилетиями оттачивает свое искусство невыражения личного отношения. Вы обычный человек, которого другой человек всегда сможет «прочесть».

Не пользуйтесь «шпаргалкой для всех»! Это не просто запрещенный прием. Это абсолютно запрещенный прием: он отменяет уникальность личности. А этого журналист не может себе позволить без ущерба для собственной профпригодности.

Атеперь о технологии интервью: о типичных проблемах

ивариантах решения.

Вопросы бывают открытые и закрытые. Первые предполагают развернутое решение поставленной журналистом смысловой задачи, вторые — только да или нет.

В учебной литературе по интервью нередко встречается утверждение, что закрытый вопрос — это показатель неопытности журналиста, а открытый свидетельствует о мастерстве. Мы считаем, что это противопоставление неверно. Оно вытекает из другого ложного утверждения, будто журналист всегда стоит перед проблемой, как «разговорить собеседника», отчего должен сразу стремиться как бы к удлинению своего высказывания, будто именно это вызовет длинное встречное высказывание и из этих взаимных длиннот сам собой выплывет некий смысл, знание, достойное обнародования.

ГЛАВА 5. Система журналистских жанров

Про обнародование мы напоминаем потому, что в этой главе изучаем интервью как жанр, т. е. учимся создавать произведение, информационный продукт, предназначенный для опубликования.

Опубликованием считается предъявление аудитории легитимного СМИ в печатном или электронном виде цельного, подготовленного журналистом и редакцией материала. Интервью, созданное для печатного СМИ, — всегда продукт «двойной очистки»: сначала беседа и ее документальная запись, потом расшифровка, компоновка, редактирование. Между беседой и ее обнародованием непременно есть временной промежуток.

Интервью, созданное для радио или телевидения, может выйти в записи или в прямом эфире.

Работа в записи похожа на подготовку печатного интервью: беседа, прослушивание, монтаж. В советское время, когда интервью-импровизации не выходили в прямой эфир, а только записывались, была еще одна обязательная стадия: дословная, побуквенная расшифровка записанного материала на бумаге, а уже потом тщательный монтаж. Операторы и звукорежиссеры радио умели сделать нормальное интервью даже из практически проваленного (любым из собеседников). Достаточно было переписать и переставить слова реального звукового текста, чтобы получить новый текст, из тех же слов, но связный и даже интересный. Учитывая, что тогда не было компьютерного монтажа и все делалось вручную, с помощью ножниц и клейкой ленты, представьте себе феноменальное мастерство тех операторов.

При подготовке к интервью, которое потом выйдет в записи, следует делать то же самое, что и при подготовке к печатному интервью:

а) знать досконально тему беседы; б) быть в курсе основных биографических вех собесед-

ника; в) настроиться на добровольное и радостное получение

нового знания от другого человека. Собеседника надо априори полюбить.

5.6. Интервью как особый жанр журналистского произведения

Если пункты а) и б) ни у кого не вызывают возражений, то пункт в), который выглядит как само собой разумеющееся, чаще всего и не выполняется молодыми интервьюерами.

Суть проблемы в том, что молодой журналист, побаивающийся своей мнимой неловкости, порой стремится во что бы то ни стало выглядеть лучше, умнее, эрудированнее, опытнее, чем он есть на самом деле. Волнуясь, он может впасть

вболтливость и жестикуляцию, уронить диктофон, упасть со стула — да мало ли что может наворотить человек, который боится! Да еще самолюбие, кураж, стремление сразу стать успешным!.. Ужас.

От страха есть несколько вполне проверенных средств, и лучшее из них мы указали в пункте в).

Забыть о себе и сосредоточиться на процессе. Как артист на сцене.

Опытные мастера исполнительского искусства (а взять интервью — это искусство, очень схожее с исполнительским) всегда дают своим питомцам примерно следующий набор советов (правда, пользоваться этим комплектом студенты порой соглашаются не сразу):

«…мастером становится лишь тот, кто оказывается в состоянии навести порядок в собственном мозгу, успокоить на время толпу теснящихся в воображении образов, удержать «в очереди» нетерпеливых «просителей воплощения». Иначе говоря, мастером становится лишь тот, кто не только умеет видеть, но и умеет не видеть, умеет временно закрыть глаза на многое, сознательно отвлечься от соседних «точек», сузить свой «круг внимания» (Станиславский), собрать последние

в«фокус», сосредоточиться на ближайшей «малой» цели.

Сосредоточенность в работе — второе (после ориентации сознания на цель) условие успешности этой работы»104.

Повторим: ориентация сознания на цель и сосредоточенность. Цель в нашем случае — получение нового знания от другого человека. В ту минуту, когда вы вошли в процесс беседы с другим, весь мир для вас перестал существовать. Другой — это не вы. У него другие проблемы, дела, биогра-

104  Коган Г.М. У врат мастерства. Работа пианиста. С. 53.