Файл: ИСТОР ЗАП-ЕВР МУЗЫКИ до 1789-2том.doc

Музыкальный стиль оперы-буффа, столь определенный и цельный, уже отчасти близок стилю венских классиков, вернее

160

простейшим признакам их стиля до Бетховена. В искусстве буф­фа как бы преувеличиваются в элементарном выражении зако­номерности нового музыкального мышления: гомофонный склад, структурная периодичность, моторность, мотивная расчленен­ность мелодики, прямая функционально-гармоническая логика. Но только лишь «соприкасаясь» со стилем венских классиков, опера-буффа остается гораздо более ограниченной и в своих выразительных средствах, и, разумеется, в своих художествен­ных концепциях. Она не достигает ни реалистической силы, ни жизненного многообразия, ни одухотворенной поэтичности моцартовских творений; она не владеет сатирическим жалом Россини. Специфика оперы-буффа более всего определяется тем, что избранные ею темы, черты стилистики и приемы раз­вития получают именно гипертрофированное выражение. Коми­ческое, комедийное тяготеет к буффонаде, моторность превра­щается в стремительный поток движения, простые гармонические формулы (особенно каденции) упорно «вдалбливаются», мотив­ная работа вихрем охватывает буффонные попевки и звенья секвенций, причем все подчиняется неудержимому сценическому темпераменту спектакля, неистово-буффонному его темпу.

Крупнейший представитель оперы-буффа в последней трети XVIII века Джованни Паизиелло принадлежит к неаполитан­ской творческой школе, которая выдвинула ранее Перголези, Винчи, Логрошино, Пиччинни. Он учился в одной из неаполи­танских консерваторий у Ф. Дуранте, который был также учи­телем Перголези и Пиччинни. Первая опера Паизиелло постав­лена в Болонье в 1764 году, а следующие его оперные произ­ведения до 1775 года включительно исполнялись в Неаполе, Модене, Милане, Венеции. Затем он был приглашен в Петер­бург (как придворный композитор), где и проработал в 1776 — 1784 годы, после чего вновь до 1802 года находился в Неа­поле. Среди ранних произведений Паизиелло, написанных еще до Петербурга, есть и оперы-буффа, и оперы seria (в том числе на либретто Метастазио). В дальнейшем он продолжал обра­щаться к серьезному и комическому жанрам, но славу ему принесла главным образом опера-буффа — истинное его призва­ние. Находясь в Петербурге, Паизиелло написал, помимо опер seria, «Служанку-госпожу» (1781, на переработанное прежнее либретто) и «Севильского цирюльника» (1782, по комедии Бо­марше). Вторая из этих опер-буффа невольно напрашивается на сравнение с прославленной оперой Россини на тот же сю­жет. Любопытно само по себе то, что Паизиелло в Петербурге заинтересовался комедией Бомарше, тогда еще совсем новой. Но композитор интерпретировал ее сюжет полностью в тради­циях буффа, как бы закрыв глаза на сатирико-обличительный, воинствующий смысл подлинника. Партии Фигаро он придал традиционно буффонный характер, партии графа — несколько галантный. Розина показана у Паизиелло скорее грациозной, даже сентиментальной, чем остроумной и предприимчивой. Ария

161

Базилио о клевете хотя по-своему и выразительна, но далека от образной силы Россини. Возникшая спустя четыре года «Свадьба Фигаро» Моцарта дает пример совсем иного — одно­временно самостоятельного и смелого — истолкования второй комедии Бомарше. Работу Паизиелло мерить такими мерками еще нельзя.

Гораздо более показательна для него веселая буффонада «Мельничихи» (1788) — комической оперы, полной смешных приключений (незадачливые поклонники молодой мельничихи преследуют ее, скрываясь от гнева баронессы — невесты одного из них), с переодеваниями, побегами, угрозой поджога и т. д. Один лишь поэтичный образ мельничихи Амаранты, которая выступает невинной простушкой, но, обладая находчивостью и лукавством, двигает всю комедийную интригу, — один лишь этот свежий образ противостоит суетливому кругу комических персонажей (баронесса, ее жених барон, судья, нотариус). Есть нечто идиллическое в таком противопоставлении простой деревенской мельничихи в ее неотразимом обаянии — и высо­комерной баронессы с ее ненадежным окружением. Сатириче­ская острота здесь не достигается, но социально-руссоистские мотивы все же присутствуют.

Ничто в музыке оперы не задерживает быстрого разверты­вания действия, лишь отдельные эпизоды несут функцию тор­можения, которое в конечном счете еще усиливает общую ди­намику. Увертюра сразу вливается в этот поток движения, бу­дучи чрезвычайно моторной, в форме свободно понимаемого сонатного allegro. Двух- или трехчастный цикл, ранее харак­терный для оперных увертюр, теперь уступает место одночаст­ному динамическому вступлению к опере в темпе Allegro или Presto. Увертюра «Мельничихи» не имеет ясно выраженной те­матической связи с музыкой оперы, но она задает тон всему: общее впечатление веселой суеты, буффонады и блеска объеди­нят ее с большей частью вокальных номеров. Значительное место занимают в опере ансамбли: три дуэта, один квартет, два квинтета, два финальных ансамбля. Почти все это — ансамбли-буфф, носящие игровой, сценический характер, который активнее всего выявляется в кульминации произведения — в большом финальном ансамбле первого акта. В общем потоке буффонады выделяется в каждом из двух актов лишь по од­ному эпизоду иного типа. Они связаны с образом молодой мель­ничихи, женственным, свежим, грациозно-поэтичным, и тем са­мым оттеняют буффонный стиль всего остального.

В первом акте оперы интересна начальная сцена оформле­ния свадебного контракта в замке баронессы. Это квинтет, в котором участвуют невеста (владелица замка), жених (барон), нотариус, домашние баронессы. Нотариус диктует текст, жених и невеста протестуют против условий контракта, присутствую­щие комментируют происходящее. Реплики солистов и выступ­ления ансамбля основаны по преимуществу на буффонной ско-

162

роговорке, причем все объединено цельной и достаточно само­стоятельной партией оркестрового сопровождения, еще более оживленного и стремительного. Появление молодой мельничихи (она пришла с поздравлениями) отмечено совсем иной музы­кой: ее грациозная ария создает образ юной «смиренницы» и «простушки», какой желает представиться героиня. Простая, немного наивная, пластичная мелодия близка итальянской песенности. Остро буффонный характер присущ комическим ариям ее поклонников, влюбленного старого судьи (бас-буффо) и во­локиты барона (тенор), который просит нотариуса рассказать Амаранте о его военных подвигах, о славе и успехах у дам (пародируется героический стиль оперы seria).

Отнесение сценического действия, игры актеров в вокальные номера, особенно в ансамбли, — специфический признак зрелой оперы-буффа в отличие от композиционных принципов оперы seria. Таков, например, квартет в первом акте «Мельничихи». Нотариус морочит поочередно судью и барона, обещая похло­потать за каждого из них перед мельничихой, она же оттал­кивает их и отсылает к нотариусу. Короткие мелодические попевки-буфф сочетаются со скороговоркой на одном звуке, ре­читативные и ариозные приемы свободно объединяются в об­щем движении и быстром темпе. Все это нельзя только петь: характер музыки и смысл ансамбля побуждают исполнителей к действию. В ряде случаев мелодическая буффонада в опере Паизиелло обнаруживает прямую генетическую связь с вокаль­ной стилистикой Перголези: это видно из сравнения комической арии нотариуса (он просит пощады у барона и судьи, кото­рые намерены избить его за обман) с арией Уберто из «Слу­жанки-госпожи» (пример 52).

Прелестная песенка мельничихи (к ней затем присоединяется барон) начинает второй акт. Маленькая и совсем-совсем про­стая, она удивительно свежа, пластична по своей мелодии и производит впечатление такой классической стройности, какая отличает совершенные образцы народного искусства. Возможно, что Паизиелло обработал подлинную итальянскую народную ме­лодию. Быть может, мелодия, сочиненная композитором, стала затем общераспространенной (пример 53). Так или иначе эта песенка признана народной в Италии. Народно-бытовой коло­рит Паизиелло стремился придать и квинтету второго акта с участием «садовника» (переодетый барон) и «мельника» (пе­реодетый нотариус), специально введя в партию сопровожде­ния цитру. Многократно возвращающаяся простая тема этого квинтета, как и чудесная мелодия предыдущей песенки, послу­жила основой вариаций Бетховена для фортепиано.

В заключение выделим центральный в опере финал-ансамбль первого акта. Это именно финал-клубок, финал-путаница, как говорили тогда современники. Он одновременно и завершен, замкнут как целое (тональный план: Es-dur — G-dur — g-moll — G-dur — g-moll — G-dur — Es-dur), и движется как бы по сту-

163

пеням, постепенно нагнетая энергию, недолго испытывая тор­можение, чтобы снова устремиться к кульминации и наконец достигнуть ее. «Ступени» финала таковы. Andante, Es-dur, трио: мельничиха встречает барона и нотариуса, тайком пробравших­ся на мельницу; Più allegro: вбегает обозленный судья, угро­жая всем тюрьмой и гневом баронессы, общее смятение. Allegro con brio, G-dur: появляется разгневанная баронесса — «Где здесь изменник?»; барон и нотариус прячутся. Andante con moto, g-moll — Allegretto — Andante, g-moll: торможение действия, жалобы и объяснения мельничихи. Allegro, G-dur, кульмина­ция: после приказа баронессы поджечь мельницу барон и но­тариус выскакивают в окно. Allegro, Es-dur: общая суета, воз­мущение и перебранка. Зная финальные ансамбли Моцарта в «Свадьбе Фигаро» и «Дон-Жуане», мы можем находить этот финал наивным и несложным. Но он типичен для Паизиелло и композиторов его поколения в опере-буффа, соответствует их художественным намерениям, он органически сложился и вырос на почве этого жанра и отвечает всей его природе.

Параллельно творческой деятельности Паизиелло в жанре оперы-буффа работает талантливый Чимароза, который отли­чается большей остротой комедийного дарования (и стоит в этом смысле ближе к Россини), большей резкостью в обличении смеш­ных и порочных сторон действительности и меньшей склон­ностью к поэтической лирике или идилличности. Чимароза также представитель неаполитанской школы. Его оперы имели успех в 1770 — 1790-е годы, ставились в Италии и за ее пределами. В 1789 — 1792 годах Чимароза работал в Петербурге.

Лучшая опера Чимарозы «Тайный брак» (1792) была созда­на им для венского театра, но, подобно «Севильскому цирюль­нику» Паизиелло, написанному для Петербурга, сохраняет все родовые признаки итальянской оперы-буффа. Комедийная инт­рига запутана здесь в сложный и занимательный «клубок», сценический интерес все время поддерживается столкновениями действующих лиц и существованием тайны. Основой музыкаль­ной композиции является широко развитый буффонный стиль большинства вокальных партий, мастерство действенных ансамб­лей и умелая, самостоятельная разработка партии оркестра, во многом движущей музыкальное развитие, особенно в круп­ных пределах финальных ансамблей. Типично комедийный сю­жет ⁶ развертывается в целой массе напряженных столкновений, приводящих к настоящей путанице, вплоть до развязки и рас­крытия тайны. В ходе действия обнаруживаются глупое чван­ство старого купца Джеронимо, потрясающее легкомыслие гра­фа, нелепое кокетство перезревшей Фидальмы, сварливый ха-

⁶ Богатый купец Джеронимо мечтает породниться с графом и прочит ему в жены свою старшую дочь Лизетту. Но граф увивается за младшей — Каро­линой, не подозревая, что она обвенчана с бедным юношей Паолино. В свою очередь сестра Джеронимо, старая дева Фидальма, от которой семья ждет богатого наследства, тайно влюблена в Паолино.

164

рактер нареченной невесты графа, ревнивой Лизетты и, в ко­нечном итоге, та беззастенчивость, с какой все они сводят свои отношения к денежным расчетам и сделкам. Одна лишь лири­ческая пара — тайно обвенчанные Паолино и Каролина — про­тивостоит этому вздорному и корыстному миру. Партии Дже­ронимо и графа (высокие басы) выдержаны в характере острой буффонады. Первая ария надутого Джеронимо, хваст­ливо предвкушающего знатное родство (пример 54), создает характерный образ уже почти в духе Россини (Маньифико в опере «Золушка»). Партия графа, легкомысленного болтуна, в своем роде виртуозна по «неистовству» буффонной скорого­ворки (пример 55). Значительной сложностью отличаются и буффонные ансамбли, также требующие истинной виртуозно­сти от исполнителей. Увертюра «Тайного брака» — одна из ярких и характернейших в своем жанре. Блестящая, богатая и цель­ная по тематическому материалу, она развивается легко в рам­ках рондо-сонаты и проносится перед слушателем, как осве­жающий поток веселой и радостной энергии. Чимароза, подобно Паизиелло, с успехом писал и инструментальную музыку. Это несомненно сказалось в их оперных партитурах.

Опера «Тайный брак» возникла после смерти Моцарта и была поставлена в год рождения Россини. На ее примере (как и на примере многих других произведений Паизиелло и Чима­розы в этом жанре) не видно, чтобы пути итальянской оперы-буффа резко отклонились в своем направлении к концу XVIII века. Нет, итальянская комическая опера и при жизни Моцарта и в последующие годы продолжала развиваться своим путем, естественным и органичным для нее. Он привел ее, столь же естественно, к кульминации в творчестве Россини.

Возвращаясь в заключение к судьбам оперы seria, заме­тим, что подобной органичности развития на ее путях к концу XVIII века не оказалось. Некоторые из крупнейших итальян­ских композиторов, работавших в данном жанре, полнее выра­зили себя в опере-буффа. Другие последовали за реформой Глюка и на исходе творческой жизни повернули за ним (А. Саккини и А. Сальери). Третьи, наконец, совсем оставили Италию, найдя свое призвание в другой стране (Л. Керубини во Фран­ции). Это, однако, не означает, что музыкальное развитие оперы seria прошло бесследно для истории искусства. Реформа Глюка началась на почве seria и, отвергнув ее музыкально-сцениче­скую концепцию, восприняла лучшее из системы ее обобщенных образов. В этом направлении в свое время двигался и Ген­дель. Музыкальный опыт оперы seria был в известной мере творчески использован Моцартом. Вообще музыка оперы seria в ее лучших образцах оставалась важной и влиятельной областью итальянского музыкального искусства, оказавшей воз­действие на другие жанры, в том числе на инструментальные. В этом смысле великая органичность развития итальянской музыки тоже подтверждается историей.