Файл: ИСКАТЕЛИ ГРАНИН.doc

Полякову, что если обстоятельства изменятся, то Поляков станет начальником

инспекции. Поляков был молодой, энергичный инженер, начальник инспекции его

затирал, и Виктор, вспоминая свои слова, по сути справедливые и идущие на

пользу дела, снова испытал удовлетворение.

Неподалеку от Полякова сидели Лобанов, Борисов и несколько коммунистов

из лаборатории. Виктор подумал о статье Тонкова и Григорьева и посмотрел на

Андрея как на обреченного.

Встретившись глазами с Борисовым, Виктор отвернулся, скрывая усмешку.

Вчера Борисову так и не дали слова. Долгин, который сидел в президиуме рядом

с председателем, отодвинул Борисова в самый конец списка записавшихся.

Потом, за поздним временем, прения решили прекратить, и последнему, перед

секретарем райкома Ковалевским, предоставили слово Виктору.

Он выступил самокритично, признал многие упреки. В отличие от других

выступавших, Виктор говорил не по бумажке, и это понравилось. Он растрогал

собрание воспоминаниями о суровых днях войны и ослепительными перспективами

будущей работы. Умело затронул больное место - беспорядки со спецодеждой. По

поводу одного резкого выступления он удачно заметил, что боязнь подхалимажа

у некоторых товарищей доходит до того, что они обязательно стараются

нагрубить каждому начальнику. Виктору аплодировали, и даже Ковалевский

одобрительно и звучно похлопал в ладоши.

Сегодня председательствовал Долгин. И, прислушиваясь к его жестяному,

гремящему в репродукторах голосу, Виктор с надеждой ловил признаки того,

казалось, незыблемого распорядка заседания, который они тщательно продумали

с Долгиным.

Первые две предусмотренные кандидатуры были названы сразу же. Третьим

должны были выдвинуть Виктора. Но, опережая Полякова, в разных концах зала

поднялось несколько рук. Долгин скользнул по ним невидящим взглядом и дал

слово Полякову. Было заметно, что Долгин нервничает. Ощущение слабости и

тревоги с новой силой охватило Виктора.

- Безобразие, - сказал кто-то рядом, - я ведь раньше просил слова...

Но Поляков уже быстро поднимался на трибуну. Виктор облегченно

вздохнул.

С той минуты, как выдвинули кандидатуру Потапенко, Майя насторожилась.

Неужели никто не видит, что происходит? Она оглянулась. Нет, нет, вокруг нее

так же хмурились и беспокойно переговаривались. Она посмотрела на своих

соседей: у Лобанова проступил темный румянец на скулах, который она хорошо

знала, так же как и угрюмый огонек в синих глазах Борисова.

Выступить? Выйти и сказать: "Что же тут творится? Знаете ли вы, кто

такой Потапенко? Неужели неясно?.." Ее должны поддержать. Она не одна.

Борисов высоко поднял руку и попросил слова. Не обращая на него

внимания, Долгин торопливо продолжал называть фамилии выступающих. Они

выходили на трибуну и предлагали кандидатов. Однако в зале с каждой минутой

нарастало возмущение.

- Я дам отвод Потапенко, - сказал Андрей. Борисов уперся в него злым

взглядом:

- Не только Потапенко. Видишь, и Зорина выдвинули. Опять Долгин хочет

за его спиной хозяйничать... Понимаешь, куда гнет... - Он стиснул зубы и

снова поднял руку.

- Борисову слово! Борисов просит! - крикнули почти одно временно Андрей

и Майя Устинова и посмотрели друг на друга обрадованно и почему-то смущенно.

Плоские глаза Долгина метнулись поверх голов, потом на бумажку, которую

он держал в руках.

- Слово имеет товарищ Марченко, - поспешно сказал Долгин.

Марченко, который еще не успел поднять руки, растерянно встал.

Раздались смешки. Борисов побледнел. Он вскочил и, не дожидаясь разрешения,

побежал к сцене, обогнав Марченко.

Долгина обмануло то, что Борисов направился не к трибуне, а к столу

президиума. Наклонясь к Ковалевскому, Долгин стал ему что-то говорить. В это

время Борисов остановился перед Долгиным, спокойно взял лежавшую на столе

бумажку, подошел к трибуне.

- Товарищ Марченко, - срывающимся голосом проговорил Борисов, глядя в

бумажку. - Не торопитесь. Я за вас могу сказать - вам поручено было

предложить кандидатуру Степина? Правильно?

Марченко остановился посреди прохода, потер ухо и неохотно сказал:

- Это верно.

- А вы его хорошо знаете? - спросил Борисов.

- Видел, - сказал Марченко и, пожав плечами, сел на свободное место.

- Товарищ Виноградова! - крикнул Борисов. Поднялась молодая работница.

- Товарищ Виноградова, а вы должны выдвинуть Долгина?

Вы что, с ним работали вместе? Учились? - подавшись вперед, спрашивал

Борисов.

Виноградова покраснела, шевельнула губами, но ее слов никто не услышал.

Борисов продолжал читать список. Шум в зале нарастал. Долгин что-то

быстро говорил Ковалевскому.

Борисов наклонился к микрофону:

- Товарищ Долгин вроде как все заранее предусмотрел - и весь состав

парткома и кто кого выдвигает...

- Подготовочка! - иронически крикнул ломкий молодой голос. В задних

рядах привстали.

- Товарищ Борисов, - сказал Долгин, - я не давал вам слова!

- Пусть говорит! - тотчас понеслись выкрики. Ковалевский, морщась,

отстранил Долгина, встал, успокаивающе протянул руку. Разом наступила

тишина.

- Чего вы хотите, товарищ Борисов? Чтобы наше собрание шло без руля,

без ветрил, по воле божьей? Да здравствует полная анархия, и пусть в

партийное руководство попадают случайные, никому не известные люди?

Возможно, ваши товарищи тут не сколько увлеклись, но партком имеет право

предлагать своих кандидатов. Вы что, всех выдвинутых людей отвергаете?

- Зачем? - несколько растерялся Борисов. - Тут много достойных

товарищей.

- А раз так, - подхватил Ковалевский, - извольте выступать конкретно, с

отводом отдельных лиц. Вам никто не запрещает. Я полагаю, товарищи, вопрос

ясен, - твердо закончил он.

- Нет, не ясен! - крикнули из зала. С места поднялся член парткома,

длинный сутуловатый плотник из хозотдела, и, сложив руки рупором, пробасил:

- Кто этих людей подбирал?

- Мне тоже интересно, - сказал Борисов, - откуда у вас, товарищ Долгин,

эти кандидатуры?

- Собрание готовил партийный комитет, - нервно ответил Долгин.

- Я не могу поверить, чтобы партийный комитет подготовил собрание таким

образом, - сказал Борисов, помахав списком.

Плотник, который так и не сел, развел руками:

- Товарищи, в чем дело, мы ни Зорина, ни Потапенко, ни Долгина не

рекомендовали, - я тоже член парткома. Я об этом списке знать ничего не

знал.

Долгин поднес колокольчик к микрофону и оглушительно зазвонил. Когда

шум в зале стал стихать, Долгин как ни в чем не бывало предложил лишить

Борисова слова и закончить выдвижение кандидатур.

- Вы злоупотребляете властью председателя, - спокойно сказал Борисов. -

Проголосуйте.

- Товарищи, учтите, так мы не успеем сегодня кончить, - пригрозил

Долгин.

- Ничего, задержимся! - крикнул кто-то.

- Ишь, нашел чем купить! - возбужденно сказал Андрею Новиков.

Долгин был вынужден поставить вопрос на голосование. Большинством

голосов Борисов получил право продолжать.

- Мы знаем, - сказал Борисов, - что всякое собрание готовить

необходимо. Нет ничего плохого, что партком внимательно обсудит и предложит

нам достойных кандидатов. А Долгин не только исказил смысл подготовки

партсобрания, но нарушил основу нашей партийной жизни - принцип

коллективного руководства. Что получилось, товарищи? Вот Долгин поручил

Марченко выдвинуть кандидатуру Степина. А Марченко работает у нас без году

неделя и Степина совсем не знает. Я три раз просил слова, хотел выдвинуть

того же Степина. Пятнадцать лет мы с ним работаем имеете, я знаю, что он

отличный коммунист. Мне слова не дали, побоялись, вдруг я назову кого-нибудь

неугодного Долгину. Подготовка собрания, товарищ Долгин, состоит в том,

чтобы привлекать к участию каждого коммуниста, пробуждать инициативу. Надо,

чтобы люди себя хозяевами чувствовали, а вы стараетесь наоборот... Не

выйдет! Мы бережем авторитет нашей партии, а тут, - он поднял кулак, -

находятся люди, которые крадут этот авторитет для своих личных целей.

Задуманный сценарий не случайность. Все эти ухищрения сделаны ради того,

чтобы протащить в партком таких деятелей, как Потапенко, провести самого

Долгина...

- Мы сейчас не обсуждаем кандидатов, - прервал его Долгин.

- Хорошо, - согласился Борисов, - ваших кандидатов обсудим отдельно.

Глухой гневный шум перекатывался по рядам и вдруг прорвался

ожесточенными аплодисментами. Борисов, унося с собою злополучный листок,

спустился в зал. За столом президиума посовещались, микрофон придвинул к

себе один из старейших коммунистов, Кузьмич. Его любили, уважали за прямоту,

многим из сидящих в зале он давал рекомендацию в партию, поэтому, когда он,

приглаживая редкие седые волосы, занял место Долгина, его встретили

одобрительной тишиной.

- Насчет подготовки, товарищ Ковалевский, вы правильно говорили, -

сказал он. - А вот о том, что в партком неизвестные люди проникнут, это вы

зря беспокоились. Кому ж они неизвестные? Кому, как не нам, судить о своих

людях? Мы ж свой нарт- ком выбираем...

Борисов сел рядом с Майей, глубоко дыша, вытирая пот. Из заднего ряда к

нему перегнулся главный бухгалтер:

- Вы, Сергей Сергеевич, совершенно правильно выступали. Давно пора...

Борисов обернулся, сверкнул на него глазами:

- Что вы мне тут шепчете? Выйдите и скажите всем с трибуны.

"А я? - презирая себя, подумала Майя. - Возмущалась, а не хватило

мужества выйти и сказать..."

Настроение людей резко изменилось. Раздражение и тревога уступили место

чувствам озабоченности и ответственности.

Список кандидатов рос медленно. Собрание временами умолкало, напряженно

и трудно раздумывая.

- Вот видите, полная дезорганизация, - сердито сказал Ковалевский

Кузьмичу.

Кузьмич в микрофон, так, чтобы все слышали, проговорил:

- Ничего, думайте, товарищи, не стесняйтесь. Нам отвечать. Перебирали в

памяти достойных, советовались, сравнивали.

Зал, где слаженно работали сотни людей, наполняло спокойное

многоголосое жужжание.

Набралось пятнадцать кандидатов. Часть из них значилась в списке,

который был у Долгина. Но теперь это были кандидаты, названные самим

собранием. В их числе был и Борисов. Каждую кандидатуру обсуждали горячо,

подробно.

Зорина почти единогласно отвели. Долгина совсем не выдвинули, тем не

менее главный инженер выступил и сказал:

- Товарищи, я тоже был членом парткома и отвечаю за то, что сегодня

случилось. Получается, вроде и незачем Долгина обсуждать. Но он мог попасть,

и поэтому я скажу о нем, - он одернул пиджак и выпрямился. - Давайте

начистоту: в последнее время в парткоме, по существу, хозяйничал один