Файл: Структура нормы права (Понятие нормы права и ее значение в юридической науке).pdf

Довольно интересное понимание категории конкретизации, предложено в работе Е.Б. Абдрасулова, который считает, что «она является только способом применения особого рода правовых норм, которые можно назвать ситуационными, и ограничивается сферой субъективных прав и обязанностей участников правоотношений, которые стали предметом судебного разбирательства»^[5]. Следует заметить, что такое понимание является довольно узким и сводит процесс конкретизации права исключительно к сфере судопроизводства.

Некоторые представители широкого подхода рассматривают конкретизацию права как свойство правового регулирования. Так, М.В. Кучин утверждает, что в случае, если речь идет о конкретизации норм права, то имеется в виду конкретизация их содержания. Затем он отмечает, что конкретизация - это или выведение более конкретных норм с более общей и абстрактной нормы, подведение конкретного факта под действие общей или абстрактной нормы. В первой ситуации речь идет о развитии права, о переходе от общих юридических правил к более конкретным; во второй ситуации плоскость полностью другая - ближе к правореализационной. М.В. Кучин представляет конкретизацию, которая присутствует на разных уровнях правового регулирования, и находит конкретизацию в сфере правотворчества, а также в процессе правоприменения и толкования права. Этот подход характеризует конкретизацию как свойство права^[6].

Отдельные ученые считают конкретизацию методом познания - так, М.В. Кича утверждает, что в гносеологическом аспекте конкретизация дает возможность «перехода от абстрактно-теоретических знаний в конкретно-теоретические». То есть в понимании автора, конкретизация является методом восхождения от абстрактного к конкретному, что осуществляется с помощью логико-гносеологических приемов (определения, описания, интерпретации, объяснения)^[7].

Таким образом, широкий подход как раскрывает новые просторы в изучении конкретизации права, так и имеет свои недостатки. Недостатком широкого подхода является то, что он более усложняет понимание особенностей конкретизации правовой нормы и ее отличий от смежных юридических категорий.

Относительно исследования взаимосвязи конкретизации со смежными категориями теории права стоит отметить также дискус-сионность этих вопросов. Так, к примеру, взаимосвязь конкретизации и толкования права рассматривают Е.М. Шайхутдинов и В.М. Шафиров. «Нередко в акте одного и того же органа могут быть объективируемы как положения и результаты толкования, так и результаты правотворческой деятельности, а также результаты конкретизации правовых норм...». Более того, наряду с разъяснениями норм права, чаще всего встречаются в интерпретационных актах конкретные положения^[8].

Н.А. Власенко пишет о том, что конкретизация происходит в процессе толкования, в частности, путем нормативного разъяснения правовых предписаний. Автор, по сути, отождествляет эти понятия. Ученый разделяет точку зрения, согласно которой так называемые нормативные разъяснения содержат такие положения, которые уточняют и конкретизируют предписания, сформулированные в нормативном акте^[9]. Таким образом, в процессе нормативного разъяснения, в том числе путем конкретизации содержания нормы права, новое правило поведения не создается. Под нормативным толкованием автор понимает такую конкретизацию, которая связана с процессом разъяснения уже имеющейся нормы и состоит в объяснении и уточнении её смысла, детализации её содержания строго в рамках самого предписания. Исходя из определения, можно сделать вывод, что толкование в данном случае рассматривается как форма конкретизации.

Сущность конкретизации как явления заключается в том, что она служит переходным мостом от неопределенности к определенности права. Отсутствие определенности права в содержании и форме его выражения лишает право возможности регулировать общественные отношения. Определенность права проявляется, прежде всего, в формализации его норм, что достигается в ходе правотворческой деятельности. Как дефект правового регулирования неопределенность может мешать эффективности правореализации. Она может появляться как по объективным, так и по субъективным причинам. Но, в любом случае, она будет затруднять процесс правореализации. Право, как высокоорганизованная система, не остается незащищенным от этого явления, и с помощью собственных средств решает такую ситуацию; например, в случае пробелов, коллизий в юридических нормах применяются аналогия права, закона, коллизионные правила -временные, пространственные, иерархические, содержательные.

Отдельного внимания требуют вопросы соотношения правоприменительной конкретизации и толкования. В данном случае в результате право интерпретационной конкретизации толкование правовой нормы получает более конкретное выражение.

Здесь возникает проблема определения компетенционных пределов правотворческой конкретизации норм законов, суть которых заключается в соблюдении критериев конституционной легитимности правовых актов, поскольку конкретизирующие нормативные документы должны приниматься (издаваться) органами власти в соответствии с правотворческой компетенцией, которой наделяет их Конституция. Соответственно, органы власти не имеют права принимать (издавать) нормативные правовые документы конкретизационного характера, не имея на то соответствующих конституционных полномочий.

Таким образом, выходит, что в результате конкретизации правовой нормы создается правило поведения, новизна которого в сравнении с исходной правовой нормой заключается лишь в её более широком содержании, однако полностью включающем содержание конкретизируемой нормы.

Очень интересным является сопоставление таких понятий, как конкретизация права и юридическая квалификация. Юридическая квалификация обеспечивает законность осуществления права, выражает юридическую оценку совершенного деяния и гарантирует права и интересы граждан и хозяйствующих субъектов, и этим способствует индивидуализации прав и обязанностей в точном соответствии с нормами права. Большинство ученых-правоведов считает, что юридическая квалификация представляет собой процесс оценки фактов на основе такой правовой нормы, которая включает в себя процесс сопоставления особенностей фактических обстоятельств с признаками нормы права, очерченными юридическими предписаниями, и установление их несоответствие или соответствие. При этом, следует подчеркнуть особое место юридической квалификации в механизме правоприменения, так как она является одним из условий, способствующих качественной реализации правовых норм и адекватной оценке правовым нормам явлений, в соответствии с которыми конкретные жизненные обстоятельства определяются как юридические факты, не имеющие юридического значения. В области права квалифицировать - это выбрать правовую норму, которая представляет данный случай, и, которая подводит случай под некоторое общее правило. Правовая квалификация имеет более широкое значение, поскольку включает в себя юридическую оценку правоотношениям, которые возникают, изменяются или заканчиваются в результате появления фактических обстоятельств и реализуемых субъективных прав.

При сопоставлении понятий «конкретизация норм права» и «юридическая квалификация» следует отметить, что юридическая квалификация является не просто логическим переходом от неопределенности содержания правовой нормы к определенному качеству индивидуального юридического регулятора, но и элементом обеспечения качественной оценки фактических обстоятельств. Следовательно, есть основания считать, что понятия «юридическая квалификация» и «конкретизация права» не совпадают.

А.Д. Третьякова рассматривает конкретизацию права вместе с унификацией права. Так, юридическая унификация и конкретизация, рассматриваются в контексте взаимодействия правовых систем, - явления широко распространенные и являющиеся элементами формы правовой аккультурации. Прежде всего, обратимся к термину «унификация». Анализ справочной литературы позволяет сделать вывод, что унификация - это «процесс и результат какой-то деятельности, направленный на создание единообразной, единой формы и непротиворечивости в чем-либо».

Поэтому юридическая унификация должна предусматривать, во-первых, создание единых правовых форм (внешних в виде непротиворечивых источников права и внутренних в виде технически единообразной структурной организации правовых предписаний). Во-вторых, унифицируется и содержание юридических правил. С точки зрения исследования кросскультурного взаимодействия правовых систем, юридическая унификация позволяет вести речь о комплексном их взаимовлиянии, когда сложившиеся на международном уровне глобальные нормы поведения человека прививаются в национальные правовые системы. Как иллюстрацию унификаторских процессов можно рассмотреть пример культурной интеграции в форме международного закрепления стандартов прав человека, трансляции их в право большинства современных государств. С учетом данного тезиса можно вести речь о еще один вариант взаимодействия правовых систем - об унификации или синтетическую правовую акультурацию.

Унификация или синтетическая правовая акультурация - это результат восприятия национальными правовыми системами общих стандартов, норм и принципов международного права, их экстраполяция или адаптация и реализация во внутригосударственных отношениях. Устройство чужеродных унификаторских элементов в процессе правовой аккультурации осуществляется путем конкретизации. «Конкретизация - это логический прием, заключающийся в уточнении общего или абстрактного в конкретном, определенном».

Применительно к аккультурации в форме унификации конкретизация означает, что общие нормы, содержащиеся в международных правовых актах, уточняются реципиентами в собственном законодательстве в зависимости от национально - религиозных особенностей правовой системы.

То есть, унификация и конкретизация юридических норм выступают как современные формы и приемы правовой аккультурации и международной интеграции государств в вопросах обеспечения естественных и неотчуждаемых прав и свобод.

Таким образом, из изложенного выше сформулировано авторское уточненное определение правотворческой конкретизации, под которой предложено понимать прием юридической техники, который осуществляется компетентным органом посредством уменьшения уровня абстрактности содержания общей нормы (принципа) с целью повышения точности и определенности правовой регламентации общественных отношений, результатом которого является установление правовых норм (принципов). Конкретизация в правоприменительной деятельности не сводится только к юридической квалификации. Этот прием юридической техники характерен для процесса индивидуализации прав и обязанностей конкретных субъектов, то есть стадии вынесения окончательного решения по юридическому делу. Конкретизация может осуществляться как в момент создания правовой нормы, содержащей оценочное понятие (частичная конкретизация), так и в процессе применения нормы (окончательная казуальная конкретизация), а индивидуализация имеет место только на стадии применения правовой нормы. В случаях выявления пробелов правоприменитель уполномочен обратиться к аналогии закона или аналогии права и конкретизировать право для того или иного случая.

Глава 2. Структура правовой нормы: становление конструкции

2.1. Развития представлений о структуре правовой нормы в истории права

Норма права выступает одной из главных юридических конструкций, на основе которых выстраивается логика общей теории права. От специфики конструкционного построения правовой нормы напрямую зависят взгляды на ее сущность, а также структурирование системы права, представления о правовых отношениях, юридической ответственности и многом другом.

Будучи сложной правовой категорией, норма права принадлежит как функциональному, так и структурному ряду правовых категорий^[10]. В качестве ключевого понятия юридической науки она постоянно оказывается вовлеченной не только в теоретические размышления о сущности права, но и в практическую сферу его интерпретации и применения. С учетом особенностей языкового изложения нормативных правовых актов установить существо правового предписания, заложенного в конкретной норме, можно лишь при последовательном установлении ее логических элементов. Для этого, в свою очередь, необходимо определиться с пониманием самой модели конструирования, заключенной в норме. Данная проблема в отечественном правоведении активно обсуждалась еще в дореволюционный период. Ученых-теоретиков, среди которых можно особо отметить Н. М. Коркунова, В. М. Хвостова, И. В. Михайловского, Г. Ф. Шершеневича, Е. Н. Трубецкого, интересовала проблема определения структуры правовой нормы.

При этом одним из наиболее дискуссионных являлся вопрос о необходимости включения санкции в структурный ряд нормы права. Н. М. Коркунов, отрицая принуждение как главное свойство права, утверждал двухэлементную структуру правовой нормы. Поскольку сущность нормы усматривалась им в «велении», в санкции как неотъемлемом элементе нормы просто не было необходимости. Предписания-принуждения ученый рассматривал в качестве самостоятельных правовых норм^[11]. Подобное утверждение также основывается на представлениях о сущности нормы, которая, согласно Н. М. Коркунову, должна разграничивать сталкивающиеся интересы. Если этого не происходит, то интересы нарушаются, как и установленный порядок их согласования, в результате чего на основе правонарушения возникают новые интересы, обеспечиваемые, в свою очередь, другими нормами. В связи с этим Н. М. Коркунов определяет нормы-санкции как самостоятельные и классифицирует их сообразно порождаемым правовым последствиям на нормы, признающие действия нарушителя ничтожными; 2) нормы, влекущие невыгодные для правонарушителя последствия в виде гражданского взыскания либо наказания; 3) нормы, предусматривающие неблагоприятные для нарушителя последствия, но при этом признающие правовую значимость за неправомерным действием.