Файл: Корпоративная культура в организации (Сущность и соотношение понятий корпоративная и организационная культуры).pdf

На прошлой неделе «Мемориал», «Правовая инициатива» и «Центр защиты прав СМИ» подали жалобы в Европейский суд по правам человека в интересах 27 граждан России и «Новой газеты». Основанием для подачи в Страсбургский суд стало решение Ставропольского краевого суда, немотивированно отказавшего в апелляционной жалобе и «узаконившего» постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по фактам: 1) преследования чеченцев по мотиву гомосексуальной ориентации; 2) внесудебной казни жителей Чечни, незаконно задержанных в ходе полицейских рейдов; 3) угроз журналистам «Новой газеты», опубликовавшим данные сведения, а затем обратившимся с заявлением о преступлении в Следственный комитет России.

Заявителями по жалобам «Мемориала» и «Правовой инициативы» стали 24 жителя Чечни. Все они — близкие родственники чеченцев, которые были задержаны сотрудниками республиканской полиции и Нацгвардии в декабре 2016 и январе 2017 года. Всего, по данным «Новой газеты», в указанный период времени было задержано более 200 человек, 56 их них, по информации, поступившей от источника из УФСБ по Чечне, казнили. Источник также передал «Новой газете» список из 27 жертв внесудебной казни.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Это была казнь. В ночь на 26 января в Грозном расстреляли десятки людей. Тайно, без предъявления обвинений. Публикуем имена 27 погибших. Список — не полный

Эти сведения в апреле 2017 года журналисты сообщили в Следственный комитет России с целью выяснения судьбы указанных в списке граждан. В июле 2017 года, когда стало понятно, что Следственный комитет саботирует расследование данного преступления, «Новая газета» опубликовала список из 27 человек, ставших жертвами внесудебной расправы. «Мемориал», проводивший собственное расследование, подтвердил сведения журналистов «Новой газеты».

После публикации «списка 27-ми» в «Мемориал» и «Правовую инициативу» обратились родственники казненных жителей Чечни. До этого они несколько месяцев безуспешно пытались выяснить, что стало с их близкими, увезенными из дома или, по сути, похищенными прямо на улице сотрудниками полка патрульно-постовой службы им. Ахмата Кадырова и СОБРа «Терек». Публикации в «Новой газете» и на сайте «Мемориала» стали первыми за полгода новыми сведениями о судьбе задержанных. После этих публикаций жители Чечни также обратились в Следственный комитет России с заявлениями о похищении своих родственников, задержанных в ходе контртеррористических рейдов в декабре 2016 и январе 2017 года. Их заявления были приобщены к проверке, которую Главное следственное управление по Северо-Кавказскому федеральному округу проводило по фактам публикации «Новой газеты».

Добиться этой проверки удалось с большим трудом и только после обжалования в суде бездействия СКР, а также под давлением огромного международного резонанса, который вызвали публикации «Новой газеты» о массовых преследованиях людей в Чечне.

В ходе проверки следователи должны были прояснить обстоятельства трех различных преступлений. В первую очередь следователи проверяли факт исчезновения четырех чеченцев, которые, по данным «Новой газеты», были задержаны по подозрению в гомосексуальной ориентации и затем убиты. Следствие установило, что все четверо либо умерли при загадочных обстоятельствах, либо бесследно пропали, и по данному факту были возбуждены уголовные дела по статье 105 УК РФ (убийство). Но вместо того чтобы расследовать эти уголовные дела, следователи ГСУ по СКФО опросили родственников и, получив на вопрос «является ли ваш родственник геем?» предсказуемый отрицательный ответ, передали уголовные дела в Следственное управление Следственного комитета по Чеченской Республике, а в отказном постановлении написали, что информация «Новой газеты» об убийстве геев в Чечне не подтвердилась по причине отсутствия геев в Чечне. Чеченский СУСК расследование этих дел предсказуемо прекратил.

Никто из родственников убитых геев так и не осмелился потребовать наказания для убийц.

Второе преступление, которое расследовали следователи ГСУ по СКФО в рамках доследственной проверки, — массовая казнь жителей Чечни, задержанных в декабре 2016 и январе 2017 года. Все эти люди были похищены чеченскими силовиками, и уже два с половиной года их никто не видел живыми. Однако следствие пришло к выводам, что они непонятно каким образом оказались в Сирии (данных о пересечении этими гражданами российской границы в материалах проверки нет, более того, у многих из 27 казненных не было даже заграничного паспорта). Все разыскные материалы и уголовные дела по факту о якобы участии в незаконных вооруженных формированиях в Сирии на этих людей появились задним числом, то есть после того, как «Новая газета» сообщила о задержании этих людей чеченскими правоохранительными органами и их убийстве. Однако следователи ГСУ по СКФО отнеслись к данным материалам некритически. И таким образом, из-под уголовного преследования оказались выведены сотрудники чеченской полиции и глава Чечни Рамзан Кадыров, лично руководивший в декабре 2016-го и январе 2017-го полицейскими рейдами, в ходе которых было задержано более 200 и убито по меньшей мере 27 жителей Чечни.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Заявление «Новой газеты» в связи с открытыми угрозами, прозвучавшими в адрес редакции из Чечни

Беспрецедентные угрозы, по сути, джихадистского толка в адрес журналистов «Новой газеты» стали третьим преступлением, которое расследовалось в рамках доследственной проверки ГСУ по СКФО. После статьи о начавшейся в Чечне репрессивной кампании против местного ЛГБТ-сообщества 3 апреля 2017 года в центральной мечети Грозного 15 тысяч местных богословов и верующих приняли резолюцию, призывающую к прямому насилию: «Ввиду того, что нанесено оскорбление вековым устоям чеченского общества и достоинству мужчин-чеченцев, а также нашей вере, мы обещаем, что возмездие настигнет истинных подстрекателей, где бы и кем бы они ни были, без срока давности».

Изначально следствие квалифицировало эти угрозы в соответствии со статьями 119 и 282 УК РФ («угроза убийством» и «возбуждение ненависти и вражды»). Однако следователи так и не смогли найти автора резолюции, которая на самом деле является не чем иным, как фетвой, то есть, по сути, руководством к действию для каждого правоверного мусульманина. Также

следствие не смогло получить от канала ЧГТРК сюжет, в котором транслировалась 15-тысячная сходка в центральной мечети Грозного, единогласно принявшая эту фетву к исполнению.

Руководство ЧГТРК на запрос следователей ответило, что сюжет был удален, так как «время хранения передач телеканала ограничено одним месяцем». На основании этих формальностей следователи ГСУ по СКФО отказались возбуждать уголовное дело по факту угроз журналистам.

Таким образом, промучившись год, ГСУ по СКФО пришло к выводу об отсутствии признаков преступления в действиях чеченских силовиков и чиновников. Обжаловав в двух инстанциях отказное постановление ГСУ, представители заявителей начали готовить жалобы в ЕСПЧ.

Юристы «Мемориала» Татьяна Глушкова и Наталья Морозова, представляющие интересы двух семей, чьи родственники были похищены и казнены в январе 2017 года, а также юристы «Правовой инициативы» Рустам Мацев и Ольга Гнездилова, представляющие интересы еще шести семей, указали в жалобах, что российским государством в отношении их заявителей были нарушены следующие статьи Европейской конвенции: статья 2 (право на жизнь), статья 3 (запрет пыток, бесчеловечного и унижающего достоинство обращения и наказания), статья 5 (право на свободу и личную неприкосновенность), статья 13 (право на эффективное средство правовой защиты) и статья 34 (давление с целью воспрепятствовать защите прав).

Адвокат Тумас Мисакян, сотрудничающий с «Центром защиты прав СМИ» и представляющий интересы журналистов «Новой газеты», указал на нарушения 2-й и 13-й статей конвенции, а также, что крайне важно, статьи 10 (свобода выражения мнения) и статьи 17 (запрещение злоупотреблений правами и властью).

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Подвал имени Кадырова. Новые подробности массовой внесудебной казни 27 жителей Чечни. Расследование Елены Милашиной

Статья 17 Европейской конвенции рассматривает чрезмерные индивидуальные ограничения осуществления основных прав не как изолированные и прямые нарушения конвенции, а как общую систему ограничений или действий, выходящих за рамки того, что необходимо при демократическом режиме. Это, по сути, последовательность инцидентов, которые, взятые вместе, показывают большую проблему системных нарушений, в конечном счете направленных на разрушение прав и свобод, предусмотренных конвенцией. И в этом смысле данная жалоба будет иметь прецедентное значение для всех журналистов России, сталкивающихся с угрозами по факту своей профессиональной деятельности, которые государство игнорирует, не давая им должной правовой оценки.

Так, в жалобе «Новой газеты» в ЕСПЧ заявители утверждают, что имело место именно нарушение статьи 17 Европейской конвенции, поскольку заявления, сделанные различными представителями властей, были прямо и намеренно направлены на то, чтобы уничтожить фундаментальное право на свободу выражения мнения. А именно: угрозы были направлены исключительно на то, чтобы помешать «Новой газете» и ее журналистам сообщать о репрессиях против чеченского ЛГБТ-сообщества, а также всех других многочисленных категориях жертв в Чечне. Эти нарушения являются результатом заявлений <властей>, которые голословно отрицали правдивость публикации «Новой газеты» о репрессиях в Чеченской Республике, а также преследовали цель запугать журналистов (в том числе угрозой убийства), чтобы добиться прекращения ими своей профессиональной деятельности.

1. По закону, можно включить человека в реестр для «надомного» голосования только по его собственной инициативе. Не должно быть никакого активного побуждения к «надомному» голосованию со стороны избиркома или органов государственной и муниципальной власти.
2. Но, как минимум, с 2013 года наблюдается такая картина: городские власти организуют «надомное» голосование через социальных работников. Схема предельно проста: социальный работник предлагает опекаемому им пенсионеру заполнить заявление, о котором пенсионер зачастую не думал и не вспоминал. И заявления передают в избирком. А там составляется реестр, который служит основанием для того, чтобы в день выборов нагрянуть с урной к пенсионеру домой.
3. С урной наголо
4. Впервые я наблюдал такое «надомное» голосование на выборах мэра Москвы в 2013 году. Несколько часов в статусе наблюдателя я ходил вместе с членами избиркома по квартирам. Среди «подавших заявку на надомное голосование» были недееспособные и те, кто глубоко удивился тому, что «подал заявку». Был, к примеру, один пожилой человек, который набросился на избиркомовцев и, выгоняя их, замахнулся на них стулом. В общем, примерно из тридцати человек, внесенных в реестр для «надомного» голосования, реально ожидали урну человек десять. И из них только один (!) действительно проявил инициативу и сам лично пригласил комиссию.
5. Все это выглядело как циничное глумление над стариками, которые понятия не имели, что это за выборы, и ставили галочку в бюллетене, как говорила одна почтенная избирательница, пытаясь вспомнить фамилию мэра: «За этого, как его? Сабурова?». Мои протесты по поводу неправильного составления реестра «надомного» голосования избирком тогда отклонил.
6. На тех выборах Навальному не хватило 1,5% до второго тура. А на моем участке ровно 1,5% добрал Собянин за счет «надомников»
7. В этом году организация «надомного» голосования вышла на новый уровень. Я был членом окружной избирательной комиссии с правом совещательного голоса в округе 15 (Гольяново, Метрогородок, Северное Измайлово). Там коммунист Сергей Савостьянов сражался с единороссом Андреем Метельским.
8. Объезжая участковые избиркомы в течение дня голосования, я практически в каждом из них находил составленный соцработниками внушительный список «надомников», в котором мелькали нетипичные записи — личные просьбы от избирателей принести урну на дом. Таких личных просьб было одна-две на несколько десятков фамилий.
9. Находя формальные огрехи, я тут же писал жалобу и тут же получал на нее отказ. В большинстве случаев для установления того, что пожилые люди сами не инициировали включения их в реестр для «надомного» голосования, пришлось бы обзвонить их всех, что нереально сделать в день выборов.
10. Влияние «надомников»
11. Как эти несамостоятельные заявки на «надомное» голосование повлияли на итоги выборов в Москве? Для сравнения, естественный, средний уровень «надомного» голосования не превышал 2% от явки, о чем свидетельствовали, к примеру, несильно искаженные административным ресурсом данные 1999 года (см. рисунок 1). В 2019 году в Москве, в среднем, 9% избирателей проголосовали на дому.
12. Думаю, не будет ошибкой считать, что как минимум три четверти голосов «надомников» на нынешних выборах — это голосование больных и пожилых людей, которые не проявляли особой инициативы и очень зависят от социальных работников, то есть от мэрии. Посмотрим, что останется от результатов «самомедвеженцев» при вычете неинициативно голосовавших «надомников» (как изменились бы данные по всем 45 округам — см. рисунок 2). Эти различия имеют критическое значение для состава Мосгордумы. Если бы не было неинициативного голосования стариков, то «умное голосование» могло дать не 20, а 30 депутатов в Мосгордуме. В данной ситуации действительно усматриваются признаки навязывания «надомного» голосования при участии соцработников. Согласно ст. 70 Избирательного кодекса города Москвы, избирателям обеспечивается возможность голосования вне помещения для голосования, так называемого «надомного» голосования, если они не могут самостоятельно по уважительным причинам (состояние здоровья, инвалидность) прибыть в помещение для голосования. Об обеспечении такой возможности они подают письменное заявление или устное обращение. Эти заявления и обращения могут быть переданы при содействии других лиц. То есть таким содействием и должна ограничиваться роль соцработников. Более того, участковая комиссия вправе признать неуважительной указанную избирателем причину невозможности самостоятельного прибытия в помещение для голосования и отказать избирателю в проведении голосования вне этого помещения. Крайне сомнительно,  что комиссия проверяет уважительность причин невозможного самостоятельного прибытия в помещение для голосования  избирателей из  списков «надомников», составленных соцработниками. 16 сентября Тверской районный суд Москвы приговорил 24-летнего актера Павла Устинова к 3,5 годам колонии общего режима. Устинова признали виновным в том, что он якобы, будучи участником протестной акции 3 августа и выкрикивая лозунги, во время задержания бойцами Росгвардии сопротивлялся и вывихнул одному из них плечевой сустав. Сам Устинов рассказывал, что в тот день ждал на Тверской улице встречи с другом, а поскольку его руки были заняты телефоном и наушниками, «вывихнуть плечо» росгвардейцу он не мог . В конце 2016 года «Новая» писала о применении пыток к задержанному Венеру Мардамшину в опорном пункте полиции № 6 Нефтекамска. Тогда, день сотрудников правоохранительных органов местные полицейские Уголовного розыска отметили с размахом — скрутили на улице мужчину, доставили в отделение, где всю ночь связанного пытали электрошокером, выбивая признание в похищении человека. По словам Мардамшина, домой ему помог добраться его знакомый. Супруга Венера вызвала «скорую», и мужчину доставили в больницу Нефтекамска. Придя в себя, в больнице Венер написал заявление о случившемся. Через месяц Нефтекамский межрайонный следственный отдел возбудил уголовное дело по статье 286 УК РФ («Превышение должностных полномочий с применением насилия и специальных средств»). В ответ Мардамшина снова задерживают по подозрению в похищении, признание которого из него не так давно выбивали, и решением Нефтекамского суда отправляют в СИЗО на время следствия. После широкого резонанса этих событий в СМИ, адвокаты обжаловали постановление, и 29 декабря 2016 года по решению Верховного суда Башкортостана Венера выпускают из СИЗО. А двумя днями ранее одного из фигурантов событий 10 ноября – начальника УГРО Ильвира Сагитова — задерживают по обвинению в пытках.
13. Спустя почти три года ни в одном из дел не поставлена точка. Дело против Мардамшина, который до сих пор числится обвиняемым, покрытое сетью противоречивых улик, никак не дойдет до Прокуратуры.
14. А рассматривать дело в отношении полицейских Нефтекамский суд вовсе отказался.

2017. Следствие

1. Еще в конце 2016 года расследованием дела о применении насилия сотрудниками органов занимался Нефтекамский отдел СК. Но динамика процесса слишком сильно противоречила скорости распространения общественного недовольства не только в городе и его окрестностях, но и за пределами Республики. В такой стремительно развивающейся ситуации, дело передают в Центральный аппарат СК Башкирии, с этого момента Мардамшин Венер находится под государственной защитой (кстати, дело о похищении тоже изымается из нефтекамского следствия МВД и забирается в тот же Центральный аппарат для более объективного расследования). Происходит задержание первого подозреваемого. Однако вопрос о заключении его под стражу на время следствия рассматривает местный – Нефтекамский городской суд. И оставляет Сагитова на свободе. Правда ненадолго – в январе после апелляции Верховный суд Республики отменяет решение нефтекамских коллег, отправляя подозреваемого в СИЗО. В июле в деле появляется второй фигурант — подчиненный Сагитова, старший оперуполномоченный Радим Хайруллин (к слову, в расследовании Следственного комитета фигурировали и другие полицейские, участвовавшие в инциденте 10 ноября 2016 года – но их вынесли в отдельное производство). Им предъявляют обвинение и передают документы в суд — снова Нефтекамский.
2. ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Ты понял, с кем имеешь дело?» В Башкирии против человека, избитого в полицейском участке, возбуждено дело

1. Параллельно развивается история с делом против Мардамшина, и с движением дела против полицейских она тесно связана. Пока развивается следствие Центрального аппарата в отношении полицейских, проходят и следственные действия Нефтекамского СК по делу о похищении. Оно, напомним, было совершено в 2015 году, а в 2017, неожиданно, в деле обнаруживаются интересные улики. Например, на месте преступления — у гаража жертвы, возникает окурок. Экспертиза однозначно указывает — сигарета Мардамшина, но компания-производитель указывает, что сигареты с таким типом фильтра вышли из завода изготовителя в отгрузку 12 ноября 2015 года, то есть в день преступления, в котором обвиняют Венера. Вряд ли в этот же день партия сигарет могла успеть прибыть в Нефтекамский магазин с продуктами. Также в автомобиле жертвы находят волос, также, естественно, принадлежащий Мардамшину. Но тщательная экспертиза указывает, что это волос, не выпавший, а срезанный с головы — как утверждает Мардамшин, в ту ночь, когда его пытали. А в качестве заключения к оценке найденных улик, в протоколах стоит подпись одной из понятых — в настоящий момент супруги Радима Хайруллина, обвиняемого в применении насилия.
2. Все это время Венеру Мардамшину, переехавшему с семьей в Уфу, но постоянно вынужденному присутствовать при следственных действиях обоих дел, поступают и дружеские предложения и откровенно бандитские угрозы с требованием изменить свои показания.
3. В ноябре начинается процесс в отношении двух сотрудников Уголовного розыска, обвиняемых в применении насилия в отношении Мардамшина, который продлится 15 заседаний и семь месяцев.