Файл: Понятие правонарушения (Объективные признаки правонарушения).pdf

Представления и воля правонарушителя противоречат его собственным способностям как вменяемого человека. Поэтому наше государство имеет полное право применить к таким лицам соответствующее меры юридической ответственности, с помощью которых государство хочет и может, не говоря о других задачах наказания, принудить виновного полностью использовать свои способности для общества и привести впредь свое поведение в соответствие с закономерностями общественного развития.

Таким образом, при установлении степени вины необходимо учитывать конкретную обстановку, последствия умысла и неосторожности, способ и характер поведения правонарушителя, лежащие на нем обязанности, которые он умышленно или по неосторожности нарушает.

Указанные обстоятельства сами не являются моментами вины, а относятся к объективной стороне или к субъекту правонарушения. Но при определении степени вины их нельзя оставлять без внимания, т.к. правонарушитель действует ведь умышленно или неосторожно именно при этих условиях. Он либо сознает объективные обстоятельства своего поведения, предвидит его последствия, сознает, следовательно, что он вызовет очень опасные или менее опасные последствия и желает их вызвать, либо он не сознает эти обстоятельства, но мог и должен был их сознавать. Далее в отношении каждого правонарушителя речь идет о конкретном лице с определенным развитием, определенными обязанностями, определенными способностями и т.п., и к вопросу о формировании воли у этой личности надо подходить с различной оценкой. Тяжесть вины и ее влияние на характер и тяжесть противоправного действия не могут быть установлены в отрыве от указанных условий, от места и времени.

При умышленных правонарушениях необходимо в каждом случае исследовать мотивы и чувства, игравшие роль при его совершении. Знание мотивов способствует более глубокому выяснению сущности психического отношения правонарушителя и вообще сущности совершенного правонарушения и благодаря этому правильному определению меры юридической ответственности^[13].

Нельзя отказываться от исследования мотивов. Мотивы, цели и воля правонарушителя в их конкретном виде, с учетом указанных объективных обстоятельств, определяют степень опасности и предосудительности психического отношения виновного лица, другими словами – тяжесть умышленной вины. Тяжесть же вины является одним из моментов, имеющих решающее значение для определения тяжести совершенного правонарушения и тем самым тяжести мер юридической ответственности, подлежащих назначению.

---

При неосторожности психическое отношение, побудившее правонарушителя к его поступку, не может быть непосредственно выявлено из данных о том, что и как он сознавал, и тех конкретных целей, которые он преследовал.

Психическое отношение лица, действующего по неосторожности, характеризуется, прежде всего, невниманием с его стороны к своим обязанностям. Степень неосторожности в большой мере определяется тем, к каким обязанностям данное лицо отнеслось с невниманием и в чем выразилось его невнимание к тем обязанностям, которые на нем лежали в данной конкретной обстановке. В высшей степени важно также раскрыть причины его неосторожности, коренящиеся в его сознании, привлечь их для определения степени его вины.

Для определения степени тяжести неосторожности решающее значение имеет также установление того, действовал ли виновный по неосторожности потому, что он не сумел совместить тщательное исполнение тех обязанностей, которые он по неосторожности нарушил, с исполнением других лежавших на нем обязанностей, или потому, что все внимание он уделял только своим личным интересам.

Таким образом, у неосторожности также имеются субъективные причины, и эти причины необходимо исследовать. При этом, так же как при умысле, надо учитывать, что степень неосторожной вины может быть правильно установлена только на основе конкретных общественных связей, последствий неосторожного поведения, общественного положения виновного и его особых обязанностей.

Предшествующее изложение вопросов учения о вине было построено таким образом, что сначала описывался характер вины, а затем ее формы. Для того чтобы дать представление о вине, этот путь изложения был правилен. Но путь изложения не есть не путь исследования конкретного случая.

Путь исследования вины в конкретном случае всегда начинается с исследования психологических моментов. Исследователь всегда должен сначала установить, что правонарушитель думал, совершая свои действия, и чего он при этом желал. Он должен точно выяснить характер познавательных и волевых моментов в сознании правонарушителя для того, чтобы на основе этих данных он мог установить, действовал ли виновный умышленно, неосторожно или невиновно. Лишь после этого он будет в состоянии прийти к заключению о характере психического отношения, проявленного правонарушителем.

Если установлено наличие одной из форм вины – умысла или неосторожности, то отсюда с необходимостью следует, что психическое отношение правонарушителя было противоправным, в морально-политическом отношении предосудительным и наказуемым. При наличии этих форм вины, если при исследовании не было допущено ошибки, нельзя сделать никакого иного вывода относительно общего характера психического отношения правонарушителя. Таким образом, в этой стадии исследования важно не только установить этот общий характер, но и специфическую степень вины, касающейся конкретного правонарушителя.

---

В качестве субъекта правонарушения выступает деликтоспособное физическое лицо или организация, обладающие статусом субъекта права. Как составная часть юридического состава правонарушения субъект предусматривается в гипотезе нормативно-правового положения.Для того чтобы признать противоправные действия как правонарушение законодательство сформулировало к их субъекту ряд определенных требований. Это, прежде всего, наличие определенного возраста, с достижением которого физические лица становятся деликтоспособными. Так, уголовная ответственность (основанием которой является совершение преступления) наступает по достижению лицом 16-летнего возраста, а за отдельные виды – с 14-ти лет, административная ответственность наступает с 16-ти лет, гражданская – по достижению 15-ти лет.

В определенных законом случаях в качестве субъекта правонарушения выступает так называемый специальный субъект, т.е. физическое вменяемое лицо, которое обладает рядом дополнительных признаков, при наличии которых возможно привлечение его к ответственности в качестве субъекта правонарушения.

Субъектом некоторых правонарушений выступают предприятия, организации, учреждения, средства массовой информации. Однако вопрос о признании субъектом правонарушения коллектива людей является достаточно сложным. В действующем уголовном праве этот вопрос решается однозначно – таковым является физическое лицо. Даже если преступление совершено группой лиц, то каждый его участник отвечает лишь за то, что совершил, и не связан солидарной ответственностью.

При этом следует учитывать следующее. Так, гражданская правоспособность неотделима от самого существования человека. Это связано с тем, что до тех пор, пока человека жив он обладает правоспособностью.

Статья 17 ГК РФ закрепляет положение, согласно которому правоспособность возникает в момент рождения человека, а прекращается с его смертью. При этом следует отметить, что момент, когда человек считается родившимся, по общему правило определяется в соответствии с медицинскими критериями. Это же касается и прекращение правоспособности, которая связывается с наступлением биологической смерти, когда возврат человека к жизни исключается.^[14]

Неконкретизированность правоспособности как юридической возможности выражается лишь в том, что обладание правоспособностью еще не является конкретным правообладанием, т.к. отсутствует привязка правоспособности к определенному жизненному случаю, с чем связано возникновение конкретных субъективных прав и обязанностей для гражданина.

---

Таким образом, хотя из легального определения правоспособности следует, что она относится к правообладанию вообще, вряд ли можно усомниться в том, что понятием правоспособности охватывается также способность иметь (приобретать, осуществлять) конкретные отдельные субъективные права и обязанности.

Поскольку способность иметь права и обязанности в то же время выражает способность быть субъектом этих прав и обязанностей, то она является одновременно и основой правосубъектности.

В советской правовой науке утвердился взгляд, который поддерживается большинством современных ученых, согласно которому на правоспособность смотрели как на абстрактную возможность быть субъектом прав и обязанностей.

Абстрактность правоспособности усматривается также в том, что, будучи правоспособным, гражданин обладает конкретными правами и обязанностями в «абстрактном» виде.

Уязвимость такого взгляда состоит в том, что правоспособности отводится несвойственная ей роль. Вместо того чтобы правоспособность рассматривать как способность иметь права обязанности, т.е. как нечто внешнее и самостоятельное по отношению к конкретным субъективным правам и обязанностям, она фактически трактуется как само правообладание, но в абстрактном, нереальном виде. Причем эту абстрактность правоспособности как правовой категории можно обнаружить только при сопоставлении ее с другими категориями.^[15]

Когда термин «субъективное право» используется для обозначения прав, принадлежащих определенным лицам, то этим подчеркивается общий для всех субъективных прав признак, а не частные особенности каждой категории субъективных прав.

Спорным представляется довод В.П. Грибанова о том, что «субъективными» могут быть названы лишь права, которые в большинстве случаев приобретаются и во всех случаях осуществляются по воле самих участников гражданских правоотношений^[16].

Если принадлежность права определенному лицу является общим признаком субъективного права, то способ осуществления и приобретения прав это всего лишь частный его признак. Существует немало таких гражданских субъективных прав, которые возникают помимо воли их носителя или других лиц.

Необходимо, в частности, выяснить соотношение ее с субъективными конституционными правами граждан, а также с правами, которыми обладают граждане как участники конкретных гражданских и семейных правоотношений, и которые поэтому традиционно рассматриваются как субъективные.

---

Вопрос о соотношении правоспособности с другими субъективными правами до сих пор продолжает оставаться спорным. Представляется, что правоспособность является не выражением этих субъективных прав, а общей предпосылкой для обладания всеми субъективными правами.

Некоторые ученые считают иначе, относя правоспособность к конституционным правам и обязанностям граждан.

С.А. Сулейманова, считая правоспособность «суммарным общим выражением всевозможных проявлений субъективных прав», в качестве элементов содержания правоспособности признавал конституционные права.^[17]

Равным образом и С.И. Суслова ^[18]пытается проводить мысль о правоспособности как своеобразном субъективном праве в рамках правоотношений государственного права и о том, что ее содержание характеризуют государственно-правовые нормы.

Указанные конструкции, согласно которым субъективно-правовая природа правоспособности полностью или частично объясняется включением в ее содержание конституционных прав, или попытка изобразить правоспособность как субъективное право представляются неправильными. Не случайно даже сторонники такой концепции вынуждены были признать, что кроме конституционных прав в содержание правоспособности входят и другие права. К тому же в научной юридической литературе вполне обоснованно отвергается мысль о том, что конституционные права и обязанности входят в содержание правоспособности как ее составные элементы.

По мнению некоторых ученых правоспособность является абстрактным выражением содержания конкретных субъективных прав, их обобщенным, родовым выражением.

Основной недостаток упомянутой концепции заключается в том, что согласно ей, сущность правоспособности иметь права и обязанности заменяется конкретными правами и обязанностями «в обобщенном, абстрактном виде». Такое понимание правоспособности совершенно не согласуется с действующим гражданским законодательством.^[19]

Неправомерной следует считать попытку включить в содержание правоспособности несвойственные ей элементы, что в конечном итоге затрудняет и осложняет понимание правоспособности как самостоятельной правовой категории, как особой разновидности субъективного права.

Поскольку правоспособность есть юридическая возможность иметь права и обязанности, то, казалось бы, логичным считать обладающих правоспособностью лиц потенциальными субъектами тех прав и обязанностей, которые предусмотрены законодательством. Однако такая возможность в отношении большинства гражданских и семейных прав и обязанностей весьма абстрактна.

---