Файл: Использование шрифтов в древнерусском стиле в современной типографике (История создания старославянского шрифта).pdf

На стене Софийского собора в Киеве была обнаружена азбукаграффити, которую датируют XI веком. Она воспроизводит 27 знаков, но они позволяют определить весь славянский звукоряд. Настенная азбука в соборе, вероятно, служила для показа прихожанам основных греческих и славянских букв. Церковь в те времена заботилась о просвещении мирян.

Примечателен и тот факт, что среди множества новгородских берестяных грамот самой древней является именно азбука. Это грамота № 591, она представляет собой большой кусок стенки берестового короба, на котором нацарапаны буквы. Азбука показывает закономерную последовательность кириллических знаков. Правда, в ней не 43, а только 32 буквы (учитывая и случайно пропущенные И, I, К). Однако отсутствуют одиннадцать букв, относящиеся ко второй половине азбуки. Это нельзя объяснить недостатком листа, поскольку буквы занимают лишь часть бересты, а рядом свободное поле.

Исследователи сделали интересное сравнение грамоты № 591 с шестью другими новгородскими азбуками. Все они хотя и относятся к разному времени, но отличаются большей полнотой и завершенностью.

При изучении славянской азбуки основное внимание обычно уделяется Буквам. Они сопоставляются, анализируется графика и фонетика, сходства и различия употреблений. В общем, рассматриваются разнообразные характеристики букв. По этой тематике имеется обширная литература. Однако хорошо известно, что знаки древнеславянской азбуки (= древнегреческой, латинской, иудейской и др.) по своей природе двойственны. Каждый Знак есть Буква-Число, а точнее: Число-Буква. В такой последовательности возникает эзотерический алфавит, сначала Число, а затем Буква-Слово.

Письменный Знак, следовательно, являет собой синтез: Число+Буква. А если учесть, что каждая Буква выражается Словом, то можно записать: кириллический Знак есть Слово+Число. Конечно, это не арифметическая сумма, а Символ. По существу своему каждый Знак кириллицы представляет собой Символ, а вся азбука – это целостная знаковая система. Но если так, то символика ее должна что-то обозначать, и кириллица должна заключать в себе «особые приметы» обозначаемого.

Где искать? «Особые приметы» выявляются сразу, но при одном непременном условии: необходимо предположить, что кириллица не простой звукоряд Букв, приспособленный лишь для старославянского письма. Древнеславянский алфавит – это сложная Буквенно-Числовая система, где каждый Знак есть эзотерический Символ. Если развернуть кириллический Знак и представить его в виде Букв-Слов и Букв-Чисел, то сразу обнаруживается много «странностей».

---

Исследователи разделили кириллицу пополам, и тогда стало видно, что «Высшая» и «Низшая» части резко отличаются друг от друга. Можно сказать, что они противоположны/4/.

Действительно, первый ряд Знаков (Азъ¾Ферт) носит возвышенный характер. Об этом свидетельствуют многие признаки. Почти все Буквы представлены словами, смысл которых ясен. Более того, если прочесть подряд Буквы-Слова, то слагаются четкие фразы. «Како люди мыслете», «Наш он», а выражение «Рцы слово твердо» встречается в летописях. Звуковую гамму можно напевать, в ней слышится мелодия. Многие еще помнят грузинскую песню «Сулико», своего рода алфавитную музыку – а, б, в, г, д, е, ж, ...

Практически все буквы «Высшей половины» наделены числами. Они сгруппированы в четкие, нарастающие ряды. В них легко усматривается принцип триады, закон возвышения. В единении Слова и Числа выражена гармония, идея жизни «по природе», идея духовной устремленности к «свету», «добру», «истине». Характерно, что в русском языке наиболее широко используются все буквы именно первой половины азбуки. Старинное выражение – «Говори численно», стало быть, точно, правдиво, логично, оттеняло также и большую значимость Числа в Слове, высокую роль грамотности, всестороннего образования.

«Низшая половина» воспроизводит противоположную картину. Практически все буквы ее выражены слогами либо усложненными словами. Они грубы, бессвязны, бессмысленны. Вульгарно-низменный характер большинства знаков вполне очевиден. Весь буквенный ряд лишен мелодичности, слова-слоги читаются трудно, косноязычно, возникают ассоциации с неприятным запахом. Если учесть, что буквы с числами относятся к Началу и Концу азбуки (об этом речь впереди), то оказывается, что вторая часть «бесчисленна». В русской речи некогда бытовало выражение – «Не с числа говорит» – значит, ошибается, лжет, возводит напраслину. А для клеветников, преступников всегда предназначались малые и большие узы, юзы, т.е. путы, оковы и темницы, пресекающие ложь и зло.

Все знаки здесь как бы выражают невежество, ущербность, бездуховность.

И еще один аспект. Знаки «Высшей половины» имеют четкую графику. Их очертания были удобны для писания текстов уставом, полууставом и скорописью. Этого нельзя сказать о знаках противоположной стороны. Их нарочитая усложненность весьма затрудняла письмо. Чистая речь отвергала неблагозвучные слова и выражения. Совокупность этих причин, вероятно, и привела к тому, что десять букв «низменной» части кириллицы со временем выпали из русского алфавита.

---

Чем объяснить, что «Высшая» и «Низшая» половины азбуки фактически «полярны»? Почему Константин Философ так неравномерно распределил Числа? Чем он руководствовался, когда их группировал? Почему Азъ=1, а Буки=0 (бесчисленно)? Ряд начальных цифр от Единицы до Десяти почему-то не упорядочен, а Девятка поставлена в самый конец азбуки. Трудно предположить, что эти группировки – результат случайности или небрежения. Даже сквозь кажущуюся хаотичность в буквенно-числовом ряду кириллицы проглядывает какая-то неразгаданная закономерность.

Разумеется, нельзя приписывать Константину Философу небрежное отношение к своему творению. Создание славянской азбуки было оглашено как божественное откровение. И в этом кириллица не является исключением.

Все древние алфавиты почитались как священный дар Богов.

Создать письмена и ввести их в употребление – это труднейшая задача, требующая, по словам Н.М. Карамзина, «удивительного разума, и столь непонятного для обыкновенных людей, что они везде приписывали богам изобретение оных». Издревле к своим азбукам люди относились со священным трепетом, усматривая в них веками хранимую высшую мудрость. В плеяде азбук мирового значения кириллица заняла равнодостойное место. Воздавая должное Константину Философу, брату его Мефодию и всем христианским подвижникам, наш славный историк особо подчеркивал ценность и полезность этого «самого благодетельного, самого чудесного изобретения людей: мудрой живописи мыслей – изобретения, которое, подобно утренней заре, в веках мрачных предвестило уже Науки и просвещение.

Выводы по 3 главе

Славянская азбука в первозданном виде, как создал ее Константин Философ, не сохранилась. Не дошли до нас и литературные произведения, написанные просветителями, не найдено прижизненных текстов, каких-либо отрывков, служебных или личных писем. Какими же были первоначальные буквы судить современникам трудно.

Однако, современные исследования и немногочисленные письменные памятники позволили восстановить значение каждой буквы старославянского алфавита. Каждой букве соответствует не только определенный знак, но и определенная цифра. Значение букв связано с фонетическими звучаниями и это упрощает запоминание азбуки и последовательности символов в ней. Кроме того, ученые выявили верхний и нижний ряд кириллицы, которые резко отличаются друг от друга в записи и произношении. Эти особенности букв прямо указывают на то, почему некоторые из них не прижились затем и не трансформировались в более поздние версии славянских языков.

---

Заключение

Важно упомянуть: культурный разрыв стал причиной того, что в сознании отечественного дизайнера так и не сложилась цепочка, понятная любому западному: «каллиграфия — шрифт — типографика». Всё европейское типографическое возрождение только и возможно было одновременно с каллиграфическим возрождением, с обращением к рукописной основе наборных шрифтов. Многие западные дизайнерские учебные заведения начинают обучение типографике, а уж тем более шрифтовому дизайну, с письма. У нас же эти три дисциплины объединяются только формально, никакой реальной связи между рукописной практикой и типографским набором нет. Попытки же писать пером наборные формы выглядят, как правило, странным и безжизненным компромиссом. В сущности нынешняя ситуация напоминает послепетровскую. Если в XVIII веке, не имея базы гуманистического письма, мы начали сразу с голландской антиквы, то в XX веке, опять пропустив рукописный этап, пытаемся делать динамические гротески и каллиграфические антиквы. Но без каллиграфической основы невозможно никакое подлинное формотворчество, вместо этого всегда будет лишь копирование модных латинских ходов, что и имеем. В 90-е могло казаться, что вот-вот рынок наполнится качественными шрифтами с кириллицей и уж тогда мы получим свой добротный графический дизайн, настоящую русскую типографику. Шрифты появились, но никакой отечественной школы графического дизайна так и не сложилось. Основной линией развития дизайна оказалась полная мимикрия под европейцев, то, что Владимир Григорьевич Кричевский остроумно именует в своих книгах евродизайном. Однако в существующей парадигме от этого никуда не деться: из «еврошрифтов» в подавляющем большинстве случаев можно сделать только евродизайн.

И в данной ситуации обращение к собственной рукописной традиции — единственно возможный способ найти свой графический язык, своё графическое звучание. Немыслимо, проскочив начальный этап, основу основ, добиться самостоятельности на последнем этапе. Так и без русского письма мы будем раз за разом паразитировать на чужих формах в шрифтах и типографике. Можно, конечно, и дальше копировать форму засечки, величину отбивки, модные детали и решения, но не интереснее ли начать творить?

Мне могут возразить, что по крайней мере однажды у нас был самобытный дизайн, не опирающийся на собственную рукописную традицию, имея в виду, конечно, русский авангард. Тридцать лет русского авангарда действительно могут представляться чуть ли не единственной вершиной русской графической истории, ведь кажется, что ни до (в безликой книжности XVIII–XIX веков), ни после (в советской типографической скудости) ничего подобного по мощи и выразительности не существовало. Однако так ли далёк он от традиции? Палочный шрифт, повсеместно внедрявшийся художниками-оформителями авангарда (вещь хотя и тупиковая, но вполне оригинальная), развился из русских индустриальных гротесков рубежа веков. А что до самого дизайна, то истоки его лежат в дореволюционной художественной практике авангардистов, которая в свою очередь во многом опиралась на народное творчество и пластический язык русской иконы.

---

То есть в конечном счёте корни его — в русской традиции.

Есть удивительная особенность отечественного каллиграфа и дизайнера — самозабвенно восхищаться всем западным и с той же интенсивностью чураться и стесняться своего. Но сколь ни восторгайся базовым письмом или итальянским курсивом, в кириллице они никогда не будут выглядеть так же убедительно, просто потому что выросли изначально из другой письменности (то же справедливо для венецианской антиквы, гуманистического гротеска и пр.). Как ни крути, не получится взять готовые формы, да и о восьмой заповеди забывать не стоит, а вот что действительно можно и нужно перенять, так это методы работы и отношение к собственной истории. Чтобы создавать книжный дизайн уровня Германа Цапфа, не нужно кириллизовать шрифты Цапфа. Нужно лишь вспомнить о том, что шрифтовой дизайн Цапфа и его типографика невозможны без каллиграфических исследований Эдварда Джонстона, а каллиграфия последнего в свою очередь — без работы писца Псалтыри Рамзи (X век).

Список литературы

1. Боровський Я. Першопочатки східнослов'янської писемності //

Отчий край – 90: Іст.-літ. зб. – К., 1990. – Вип. 4. – С. 16-22;

1. Брайчевський М. Походження слов'янської писемності. – К.: Вид. дім "КМ Академія";
2. Ван-Вейк Н. История старославянского языка / Пер. с нем. В.В. Бородич; Под ред. Н.А. Кондрашова. – М.: Иностр. лит-ра, 1957. – 368;
3. Власов В.Г. Славянская азбука и славянские просветители. – М.: Знание, 1989. – 64 с.;
4. Воскобойников В.М. Братья: Кирилл и Мефодий. Историческое повествование. – М.: Мол. гвардия, 1979. – 174 с;.
5. Драчук В.С. Дорогами тысячелетий. О чем поведали письмена / Предисл. акад. Б. Рыбакова. – М.: Молодая гвардия, 1976;
6. Истрин В.А. 1100 лет славянской азбуки. – М.: Наука, 1988. – 192

с;

1. Казарин В. Являемся ли мы истинными наследниками Кирилла и Мефодия? // Радуга. – 2003. – № 2. – С. 134-141;.
2. Мещерский Н.А. Древнеславянский – общий литературнописьменный язык на раннем этапе культурно-исторического развития всех славянских народов // Мещерский Н.А. Избранные статьи. – СПб., 1995. – С. 21-32.;
3. Ужевич І. Словянін. Граматика слов'янська / Підготув. до друку І.

Білодід, Є. Кудрицький. – К.; Наук. думка, 1970. – 114 с.;

(рис. 1)

(рис.2)

---