ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.08.2019
Просмотров: 13372
Скачиваний: 2
- обеспечение авторитета и беспристрастности правосудия.
Достаточно того, чтобы обжалуемые меры государства-ответчика имели хотя бы одну из перечисленных целей. Если Европейский суд установит, что обжалуемая мера преследовала лишь одну из целей, указанных в п. 2 ст. 8 - ст. 11 Конвенции, нет необходимости устанавливать, преследовало ли вмешательство в права заявителя какие-либо другие цели. Если же Суд сочтет, что обжалуемые меры органов власти государства-ответчика хотя и соответствуют национальному законодательству, но не имеют ни одной из перечисленных целей, он признает Конвенцию нарушенной.
Выяснив вопрос о наличии в национальном праве государства-ответчика нормы, обосновывающей обжалуемые меры, и выяснив цель, которую преследуют эти меры, Европейский суд в свете конкретных обстоятельств дела решает вопрос о необходимости осуществления этих мер. Обжалуемые действия органов власти государства-ответчика считаются "необходимыми в демократическом обществе", если отвечают "неотложной социальной необходимости" (pressing social need). При рассмотрении вопроса о наличии в деле "неотложной социальной необходимости" Европейский суд оценивает убедительность, достаточность и соразмерность преследуемой цели причин осуществления обжалуемых мер. Если между нарушением прав заявителя и преследуемой государством-ответчиком целью (п. 2 ст. 8 - ст. 11 Конвенции) отсутствует разумная пропорциональность, то "неотложной социальной необходимости" не существует и Конвенция нарушается. Хотя органы власти государства-ответчика обладают определенной свободой усмотрения в отношении того, что отвечает "неотложным социальным нуждам", окончательное решение по этому вопросу принимает Европейский суд (дело "Лустиг-Прин и Бекетт против Соединенного Королевства" (Lustig-Prean and Beckett v. the United Kingdom) <1>).
--------------------------------
<1> Judgment of the European Court of 27 September 1999 on the merits of the applications N 31417/96 and 32377/96 Lustig-Prean and Beckett v. the United Kingdom.
Таким образом, обжалуемая мера государства-ответчика может нарушить права, закрепленные в ст. ст. 8 - 11 Конвенции, в следующих случаях: если она противоречит национальному законодательству или судебной практике, либо если она не имеет ни одну из целей, перечисленных в п. 2 ст. 8 - ст. 11 Конвенции, либо в обстоятельствах конкретного дела отсутствует "неотложная социальная необходимость" в ее применении к ситуации заявителя.
С учетом изложенного при составлении жалобы, основанной на ст. ст. 8 - 11 Конвенции, в данном разделе формуляра жалобы следует затронуть упомянутые вопросы и объяснить, почему заявитель считает вмешательство государства-ответчика в осуществление его прав неоправданным.
Жалоба может быть признана неприемлемой по критерию ratione materiae, если в ней обжалуется нарушение права, не гарантированного Конвенцией.
Например, Конвенция и Протоколы к ней не гарантируют как таковые социально-экономические права, в том числе право на трудоустройство (см., например, дела "Сармина и Сармин против России" (Sarmina and Sarmin v. Russia) <1>, "Панченко против Латвии" (Pancenko v. Latvia) <2>), право на занятие определенной должности, право на свободу выбора профессии (дело "Тлимменос против Греции" (Thlimmenos v. Greece) <3>), право получения вида на жительство с целью трудоустройства (дело "Хусню Оз против Германии" (Husnu Oz v. Germany) <4>), право на получение жилья или каких-либо иных социальных благ.
--------------------------------
<1> Decision of the European Court of 22 November 2005 as to the admissibility of application N 58830/00 Sarmina and Sarmin v. Russia.
<2> Decision of the European Court of 28 October 1999 as to the admissibility of application N 40772/98 Pancenko v. Latvia.
<3> Judgment of the Grand Chamber of the European Court of 6 April 2000 on the merits of the application N 34369/97 Thlimmenos v. Greece.
<4> Decision of the European Commission of 3 December 1996 as to the admissibility of application N 32168/96 Husnu Oz v. Germany.
В частности, Конвенция не гарантирует как таковое право на получение пенсии по возрасту или право на получение каких-либо иных социальных выплат в определенном размере (дело "Аунола против Финляндии" (Aunola v. Finland) <1>). Европейский суд по общему правилу не рассматривает жалобы на недостаточный размер социальных выплат, так как полагает, что он не может заменять собой национальные органы при оценке или пересмотре размера социальных выплат (см., например, дело "Панченко против Латвии" (Pancenko v. Latvia) <2>).
--------------------------------
<1> Decision of the European Court of 15 March 2001 as to the admissibility of application N 30517/96 Aunola v. Finland.
<2> Decision of the European Court of 28 October 1999 as to the admissibility of application N 40772/98 Pancenko v. Latvia.
Однако если право на пенсию или иную социальную выплату подтверждено вступившим в силу решением суда или имеет достаточные основания в национальном законодательстве, то оно может подпадать под защиту ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции в качестве "правомерного ожидания" (см., например, дело "Кутепов и Аникеенко против России" (Kutepov and Anikeyenko v. Russia) <1>). При этом сам спор, касающийся права на получение пенсии, по мнению Суда, носит имущественный характер и касается "гражданских прав" по смыслу п. 1 ст. 6 Конвенции (см., например, дела "Шулер-Зграген против Швейцарии" (Schuler-Zgraggen v. Switzerland) <2>, "Масса против Италии" (Massa v. Italy) <3>).
--------------------------------
<1> Judgment of the European Court of 25 October 2005 on the merits of the application N 68029/01 Kutepov and Anikeyenko v. Russia, § 41 - 45. См. также Judgment of the European Court of 18 November 2004 on the merits of the application N 69529/01 Pravednaya v. Russia, § 38.
<2> Judgment of the European Court of 31 January 1995 on the merits of the application N 14518/89 Schuler-Zgraggen v. Switzerland.
<3> Judgment of the European Court of 24 August 1993 on the merits of the application N 14399/88 Massa v. Italy.
В деле "Бурков против России" (Burkov v. Russia) <1> заявитель жаловался на нарушение ст. 3 Конвенции (запрет пыток и жестокого обращения) ввиду недостаточного социального обеспечения его как пострадавшего от ядерных испытаний. Европейский суд указал, что в его компетенцию не входят вопросы рассмотрения уровня или качества социальных гарантий, предоставляемых национальными властями.
--------------------------------
<1> Decision of the European Court of 30 January 2001 as to the admissibility of application N 46671/99 Burkov v. Russia.
В деле "Пархомов против России" (Parkhomov v. Russia) <1> заявитель жаловался на небольшой размер социальных выплат, присужденных ему национальным судом. Европейский суд указал, что по общему правилу он не может подменять собой национальные власти по вопросу установления или пересмотра размера финансовых выплат согласно программам социальной помощи населению.
--------------------------------
<1> Judgment of the European Court of 20 October 2005 on the merits of the application N 19589/02 Parkhomov v. Russia, § 37. См. также Judgment of the European Court of 22 September 2005 on the merits of the application N 40642/02 Denisenkov v. Russia, § 58.
В деле "Червиньская и другие против Польши" (Czerwinska and others v. Poland) <1> Европейский суд признал неприемлемой ту часть жалобы, которая касалась лишения права на прибавку к зарплате и последствий прибавки при расчете суммы пенсии, так как счел данную часть жалобы несовместимой со своей компетенцией.
--------------------------------
<1> Decision of the European Court of 30 September 2003 as to the admissibility of application N 33828/96 Czerwinska and others v. Poland.
Конвенция не гарантирует само по себе право иностранца на въезд в чужую страну или проживание в ней, поскольку все государства самостоятельно контролируют въезд иностранных граждан на свою территорию (дело "Бултиф против Швейцарии" (Boultif v. Switzerland) <1>). При этом ст. 8 Конвенции гарантирует получение как такового вида на жительство в целях соблюдения права на уважение личной и семейной жизни, но не гарантирует право на получение определенной его категории. Выбор категории вида на жительство является исключительной компетенцией национальных органов власти (дело "Сысоева и другие против Латвии" (Sisojeva and others v. Latvia) <2>). Если вид на жительство позволяет лицу проживать на территории выдавшей разрешение страны и свободно осуществлять право на уважение личной и семейной жизни, предоставление такого вида на жительство является достаточным.
--------------------------------
<1> Judgment of the European Court of 2 August 2001 on the merits of the application N 54273/00 Boultif v. Switzerland.
<2> Judgment of the Grand Chamber of the European Court of 15 January 2007 on the application N 60654/00 Sisojeva and others v. Latvia.
Защита имущественных прав юридических и физических лиц
на основании ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции
В ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции <1> закреплено право граждан и юридических лиц <2> на уважение принадлежащего им имущества (англ. - possessions; фр. - biens), а также установлен запрет не только на произвольное лишение этого имущества, но и на любое произвольное вмешательство органов власти государства-ответчика в пользование и распоряжение этим имуществом.
--------------------------------
<1> Данный Протокол к Конвенции формально не имеет порядкового номера, поскольку при его принятии подразумевалось, что вносимые им дополнения носят исключительный характер и на этом дополнение Конвенции завершится. Но поскольку Конвенция потребовала новых изменений, следующему Протоколу к Конвенции был присвоен N 2, поэтому рассматриваемый в настоящем разделе Протокол традиционно называют Протоколом N 1.
<2> Статья 1 Протокола N 1 является единственной нормой Конвенции и Протоколов, где прямо упоминается о правах юридического лица.
Согласно данной норме каждое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права. Данные положения не ущемляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов.
Первое требование ст. 1 Протокола N 1 заключается в том, что любое вмешательство органов власти государства-ответчика в беспрепятственное пользование лицом своим имуществом должно быть законным, т.е. основываться на нормах национального законодательства (принцип законности). Такие нормы национального законодательства должны быть в достаточной степени доступными для заинтересованных лиц, а также ясными и предсказуемыми в применении (дела "Барановский против Польши" (Baranowski v. Poland) <1>, "Бейлер против Италии" (Beyeler v. Italy) <2>). То есть положения соответствующего национального законодательства должны быть ясными, четкими и предсказуемыми в применении, чтобы исключить любой риск произвольного вмешательства государства в распоряжение и пользование имуществом. Кроме того, вмешательство государства должно преследовать законную цель, т.е. совершаться "в интересах общества", как указано в ст. 1 Протокола N 1 (принцип законной цели). В случае нарушения хотя бы одного из этих двух условий вмешательство в пользование лицом своим имуществом признается произвольным и является нарушением ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции.
--------------------------------
<1> Judgment of the European Court of 28 March 2000 on the merits of the application N 28358/95 Baranowski v. Poland.
<2> Judgment of the Grand Chamber of the European Court of 5 January 2000 on the merits of the application N 33202/96 Beyeler v. Italy.
Вмешательство в беспрепятственное пользование лицом своим имуществом должно не только основываться на законе и осуществляться "в интересах общества". Требуется также, чтобы между используемыми средствами и целью, которую преследуют органы власти государства-ответчика, существовала обоснованная соразмерная связь. Это требование именуется принципом "справедливого баланса", который должен быть установлен между интересами общества и интересами частного лица. Вопрос о том, был ли соблюден "справедливый баланс", решается лишь после того, как будет установлено, что обжалуемое вмешательство было произвольным.
В каждом деле, касающемся предполагаемого нарушения ст. 1 Протокола N 1, Европейский суд определяет, было ли вынуждено лицо вследствие вмешательства государства нести несоразмерное и чрезмерное бремя (см., например, дела "Джеймс и другие против Соединенного Королевства" (James and others v. the United Kingdom) <1>, Меллахер и другие против Австрии" (Mellacher and others v. Austria) <2>, "Спадеа и Скалабрино против Италии" (Spadea and Scalabrino v. Italy) <3>).
--------------------------------
<1> Judgment of the European Court of 21 February 1986 on the merits of the application N 8793/79 James and others v. the United Kingdom.
<2> Judgment of the European Court of 19 December 1989 on the merits of the application N 10522/83, 11011/84 and 11070/84 Mellacher and others v. Austria.
<3> Judgment of the European Court of 28 September 1995 on the merits of the application N 12868/87 Spadea and Scalabrino v. Italy.
Вместе с тем первый вопрос, который решается Европейским судом при рассмотрении любой жалобы на нарушение ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции, состоит в следующем: имелось ли у заявителя имущество в том смысле, которое придается ему ст. 1 Протокола N 1?
В официальном переводе ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции на русский язык, а также во многих переводах актов Европейского суда вместо термина "имущество" используется термин "собственность", что является неточностью, допущенной при переводе терминов "property" (в названии и абз. 2) и "possessions" (в абз. 1). Такой перевод искажает значение правоположений, сформулированных Европейским судом, и не позволяет уяснить их истинный смысл. В результате смешения терминов "собственность" и "имущество" создается ложное впечатление, что ст. 1 Протокола N 1 применяется только к имуществу, которое находится у лица на праве собственности. Это, в свою очередь, существенно сужает круг имущества, права на которое подлежат защите на основании ст. 1 Протокола N 1.
Между тем Европейский суд толкует понятие "имущество" значительно шире, чем понятие "собственность", используемое в национальном праве государств - участников Конвенции. Кроме того, понятие "имущество" по смыслу ст. 1 Протокола N 1 отличается по объему и содержанию от аналогичного понятия в российском праве.
В частности, понятие "имущество" включает в себя объекты, которые по российскому праву достаточно проблематично отнести к имуществу, но которые обладают бесспорной экономической ценностью. Например, это такие нематериальные активы, как клиентела (clientele), деловая репутация, деловые связи, а также лицензии и разрешения на осуществление коммерческой и частной деятельности.
Европейский суд указывал, что эти нематериальные активы имеют имущественную ценность и тем самым образуют имущество (дела "Бузеску против Румынии" (Buzescu v. Romania) <1>, "Ледерер против Германии" (Lederer v. Germany) <2>, "Венденбург и другие против Германии" (Wendenburg and others v. German) <3>, "Олбертц против Германии" (Olbertz v. German) <4>, "Ван Марле и другие против Нидерландов" (Van Marle and others v. the Netherlands) <5>).
--------------------------------
<4> Judgment of the European Court of 24 May 2005 on the merits of the application N 61302/00 Buzescu v. Romania.
<2> Decision of the Grand Chamber of the European Court of 22 May 2006 as to the admissibility of application N 6213/03 Lederer v. Germany.
<3> Decision of the European Court of 6 February 2003 as to the admissibility of application N 71630/01 Wendenburg and others v. German.
<4> Decision of the European Court of 25 May 1999 as to the admissibility of application N 37592/97 Olbertz v. German.
<5> Judgment of the European Court of 26 June 1986 on the merits of the applications N 8543/79, 8674/79; 8675/79; 8685/79 Van Marle and others v. the Netherlands.
Основное положение, которое впоследствии легло в основу всей прецедентной практики в отношении "имущества" по смыслу ст. 1 Протокола N 1, Европейский суд сформулировал в 1995 г. в деле "Газус Дозье унд Фердертекник ГмбХ против Нидерландов" (Gasus Dosier- und Fordertechnik GmbH v. the Netherlands) <1>. Суд указал, что используемое в ст. 1 Протокола N 1 понятие "имущество" (possessions) имеет автономное значение, которое определенно не ограничивается правом собственности на материальные объекты. Точно так же как и вещи, некоторые другие права и выгоды (interests), образующие активы (assets), можно рассматривать как имущественные права (property rights) и, следовательно, как имущество.