Файл: Процесс монополизации рынка в теории и на практике (исследовать уровень монополизации в РФ).pdf

Каждый регион уже в 2018г. утвердил ключевые параметры до 2022 г.: как экономика региона будет выглядеть, сколько у него будет частных больниц, сколько у него будет частных образовательных учреждений и сколько у него будет частного сектора в промышленности и других сферах.

Следующим шагом станет разработка механизмов, которые будут стимулировать регионы к достижению установленных показателей.

Перспективы тарифного регулирования пока неясны Масштабные цели реформы тарифного регулирования были одной из самых обсуждаемых тем фактически весь прошедший год. ФАС России рассчитывала на скорое принятие нового единого закона о тарифном регулировании.

В настоящее время обсуждаются поправки в законодательство, направленные на нормативное закрепление подходов антимонопольного ведомства по конкурентному тарифному регулированию. Отличительная особенность готовящихся новелл — использование таких функций антимонопольного регулятора, как «оператор» тарифного регулирования, контролер закупок предприятиями — субъектами естественных монополий.

В ФАС России сформулировали ряд принципов по конкурентной тарифной политике: она должна быть ориентирована на обеспечение баланса интересов регулируемых организаций и потребителей; она должна быть долгосрочной; она должна быть гибкой; она должна позволять развиваться не только регулируемым компаниям, но и сферам деятельности, которые пользуются услугами этих компаний.

На сегодняшний день, ФАС России переоценивает те тарифные решения, которые были приняты ранее. Более 7,5 млрд руб. — эта сумма была исключена из региональных тарифов по итогам проверок тарифных решений, которые принимались региональными энергетическими комиссиями[44]. Уже сама по себе эта сумма говорит о том, что проблемы в тарифообразовании существуют очень серьезные. Точных цифр нет ни у кого, но, по разным данным, до 800 ведомственных нормативных актов действуют сегодня в сфере тарифного регулирования[44]. Но количество не переходит в качество. Мы имеем огромный нормативный массив и при этом находимся в условиях неопределенности по всем тарифным сферам. У нас есть хорошие инфраструктурные законы, которые регулируют рыночную экономику, — о защите конкуренции, о контрактной системе закупок — где прописаны основные параметры организации аукционов, торгов. Но у нас нет важного инфраструктурного закона, который бы определял порядок установления тарифов. Есть проект федерального закона об основах государственного регулирования цен, есть несколько поручений Президента и Правительства по этому поводу, но по-прежнему нет единства в понимании содержания будущего закона.

Ценообразование — это фундаментальный вопрос не только для отраслей с естественными монополиями, но и для здравоохранения.

Здравоохранение — это не только качество, это еще и конкуренция, и мы к этому уже привыкли. Как привыкли и к тому, что ФАС России всегда была активна с точки зрения защиты конкуренции в «фарме».

В 2018г., была принята дорожная карта в сфере фармацевтики, призванная создать такую регуляторную систему, которая защищает инноваторов, но не позволяет им хищнически эксплуатировать инновации, нанося ущерб общественным интересам. И тем не менее, складывается следующая ситуация: Россия имеет одно из самых лучших антимонопольных законодательств в мире, но при этом каждый год доклады о состоянии конкуренции констатируют ухудшение ситуации. Очевидно, что это как раз и демонстрирует различия между правом как набором ценностей и правом, которое может реализовать хозяйствующий субъект.

В антимонопольном ведомстве достаточно давно состоялась дискуссия о том, надо ли включать нормы антимонопольного регулирования в отраслевые законодательства. Команда институциональных фундаменталистов настаивала, что Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее — Закон № 135-ФЗ) является основной «священной книгой» правоприменения и переносить нормы этого закона в отраслевые законодательства нельзя, потому что таким образом фрагментируется антимонопольное законодательство, нарушается «чистота» законодательной базы[3]. Их противники призывали осознать, что если реализацию антимонопольного законодательства не подкрепить инструментально, то те нормы, которые присутствуют в Законе № 135-ФЗ, будут по-прежнему слабо защищены на отраслевых рынках вообще. Ярким подтверждением этой позиции, кстати говоря, является фармацевтика. Запрос на добросовестную конкуренцию в сфере обращения товаров, запрет злоупотребления доминирующим положением в Законе № 135-ФЗ проходит красной строкой. И все же это никак не реализовано в сфере фармацевтики. Потому что как реализовать это право, знают меньше 1% населения, и это те, кто приобрел специальные знания на специализированных факультетах в медицинских институтах.

Человек без такой подготовки не в состоянии осуществить квалифицированный выбор товара и защитить свои права при выборе этого товара и при запросе на него, если не будет специальных инструментов, которые помогут ему в этом. А их можно прописать только в специализированном медицинском законодательстве. Вообще конкретно в фармацевтике ФАС России выделяет два блока основных проблем, которые приходится решать постоянно.

Это, во-первых, вопросы, связанные со снятием необоснованных административных барьеров при обращении лекарственных препаратов, а во-вторых, блок проблем, самый крупный, касающийся вопросов взаимозаменяемости лекарственных препаратов, то есть собственно обеспечения добросовестной конкуренции и создания условий для установления справедливой цены. На сегодняшний день, по 1200 позициям на рынке лекарственных препаратов снижены цены, в некоторых случаях снижение достигало десятикратного размера[40]. И достигнуто это было не путем административного давления, а благодаря скрупулезному изучению издержек производителя, поиску взаимозаменяемых препаратов и т.д. И возможным это стало в результате индикативного анализа ценообразования и, соответственно, создания рисков для компаний, которые не хотят, опираясь на экономические индикаторы, устанавливать справедливую цену на рынке[40].

Уголовный кодекс не отвечает на современные вызовы в экономике. Прошлый год прошел еще и под флагом борьбы с картельными сговорами. Сегодня изменилась сама структура и масштаб картелей. Если раньше в антиконкурентных соглашениях участвовали две-три компании, то теперь зачастую число участников картеля может достигать нескольких десятков[40].

Картели охватывают территорию всей страны и даже поглощают целые отрасли. В прошлом году Президент поручил активизировать борьбу с картелями, усилить уголовную и административную ответственность за сговор, организовать взаимодействие антимонопольных органов с правоохранительными. Соответствующий орган создан в Генеральной прокуратуре РФ. Сейчас генеральный прокурор, оценив эффективность работы группы на уровне центральных аппаратов, дал поручение прокурорам субъектов Федерации создать такие же координационные группы по противодействию картелям на местах.

Если раньше уголовные дела по картелям возбуждались лишь в единичных случаях, то в текущем году возбуждено уже более 20 уголовных дел[42]. И практика показывает, что, как правило, все эти картели имели покровительство со стороны представителей органов власти. И вместе с участниками картелей те также привлекаются к уголовной ответственности.

Тут уместно вспомнить аресты министра здравоохранения Дагестана, министра ЖКХ и строительства в Астраханской области, бывшего теперь уже мэра города Владивостока, бывшего главу администрации губернатора Хакасии... По-видимому, нашим законодателям придется еще немало потрудиться на ниве борьбы с картельными сговорами.

ФАС России в 2018г., презентовала первый вариант текста законопроекта, который призван обеспечить возможность сохранения конкуренции в тех сферах, где зачастую крупные иностранные компании могут доминировать и выдавливать с рынка российский сектор. Один из постулатов последнего времени гласит, что в условиях цифровизации необходимо гарантировать недискриминационный доступ к экономике знаний. Внедрение цифровых платформ привело к изменениям в деятельности большинства товарных рынков. Речь не только о расширении линейки товаров, повышении их качества и снижении цены, но и о новых формах конкурентных нарушений. Рынки стали многомерными, доходы монетизируются совершенно в новых сферах. В этом смысле сложно подсчитать и оценить продуктовые и географические границы деятельности крупных транснациональных компаний. Рыночная власть этих компаний формируется сложным образом: 90% потребителей не понимают, как используется информация об их поведении крупной транснациональной компанией, работающей в цифровой сфере[42]. Более того, компании стали работать адресно, они не изучают предпочтения потребителя — они сами формируют эти предпочтения. И хотя самого закона у нас пока нет, конкретные кейсы, которые вызвали определенную реакцию со стороны антимонопольного органа, в цифровой отрасли присутствуют.

Выводы, которые в ФАС России сделали по итогам рассмотрения ряда дел о нарушениях антимонопольного законодательства, свидетельствуют, что в целом предлагаемые к принятию новые нормы антимонопольного законодательства позволят адекватно реагировать на изменения на рынке.

Новые поправки в закон «О защите конкуренции» заработают к 1 января 2020 года.

Поправки направлены на регулирование новых цифровых рынков. Законопроект предполагает возможность отнести к доминирующим субъектам владельцев крупных инфраструктурных, а также интернет-платформ; предлагает обеспечить недискриминационный доступ к большим данным; антимонопольное регулирование можно будет распространять на результаты интеллектуальной деятельности (произведения науки, литературы, программы, базы данных, изобретения, товарные знаки и др.) и ряд других нововведений.

Сроки принятия поправок зависят от позиций Госдумы и депутатов, а также отношения политических партий к законопроекту.

Однако против законопроекта выступает интернет-холдинг Mail.Ru Group. Представители этих компаний заявляют, что поправки продвигают интересы «отдельной незначительной части интернет-бизнеса» и помешают развитию в России компаний в области интернет-коммуникций, которые будут конкурентоспособны на мировом рынке. Кроме того, введение поправок привело бы к возникновению необоснованных расходов со стороны предпринимателей и из бюджета страны.

И все же Государственная Дума на пленарном заседании 12 марта приняла в третьем, окончательном чтении поправки в Гражданский кодекс РФ о «цифровых правах».мВступить в силу закон должен с 1 октября 2019 года.

Заключение

Проводя исследования по выбранной мною теме, используя методический материал, содержащий различные точки зрения, анализируя исторический аспект явления - монополия, мы приходим к ряду выводов.

В определенной степени, монополизация рынка характерна для всех стран с рыночной экономикой, но существуют и ряд особенностей, отличающих нашу экономику от зарубежной. Главной особенностью российского монополизма, происходящей из гносеологии его возникновения, является отличный от рыночного способ зарождения данного явления, характерный для нашей страны.

Вопреки обычным причинам возникновения монополизма в странах с рыночной экономикой, связанных с потребностями производителей в увеличении объемов производства в целях получения максимальной прибыли, борьбы за освоение новых технологий, иными словами – формирование монополизма в конкурентной борьбе, российские предприятия именуемые монополиями, сформировались в результате передачи собственности от государства – монополиста в руки частных собственников.

Для современной рыночной экономики необходимо достижение определенного баланса между элементами свободной конкуренции и монополией, исходя из исторических, политических и социальных аспектов каждой страны. Развитие свободной конкуренции на рынке товаров и услуг, несомненно, положительный процесс, ведущий к развитию рыночной экономики. Не зря конкуренция считается двигателем рынка. Но, исходя из полученных знаний, можно сделать вывод, что Олигополия, на наш взгляд, является более эффективной формой рынка, чем монополия или совершенная конкуренция. Как результат эволюции рыночной экономики, олигополия доказала свою состоятельность во множестве развитых стран. Хотя, нельзя забывать, что монопольная эксплуатация рынка всегда повышает прибыль производителя - монополиста, но так, что покупатель теряет больше, чем выигрывает продавец.

Высокая концентрация монополизма на развивающемся рынке России является ничем иным как пережитком плановой экономической системы. Продолжая движение в сторону свободного рынка, Россия, рано или поздно, перейдет к олигополистическому рынку.