Файл: Личные неимущественные права как предмет гражданского права (Гражданско-правовая характеристика личных неимущественных прав).pdf

Анализ приведенной правовой позиции Конституционного Суда РФ позволяет сделать вывод о том, что она сохраняет свою актуальность и при применении статьи 152 ГК РФ в новой редакции. Поэтому представляется необходимым дополнить статью соответствующими уточнениями о возможности применения нематериального (репутационного) вреда юридическим лицам при распространении не соответствующих действительности сведений, порочащих их деловую репутацию.

Помимо этого, существенная специфика при рассмотрении данной категории дел заключается в специфической роли суда. Указанная специфика определяется рядом факторов: во-первых, только суд вправе производить оценку сведений, т. е. непо­средственно устанавливать факт их порочности, вне зависимости от оценки их потер­певшим; во-вторых, суд решает, наносит ли распространение сведений вред ценнос­тям, защищаемым Конституцией РФ, укладывается ли это в рамки политической дискуссии и возможно ли опровержение сведений в судебном порядке; в-третьих, суд вправе самостоятельно определять порядок опровержения сведений (который факти­чески выступает способом защиты права) в случаях, не предусмотренных в п. 2—5 ст. 152 ГК РФ.

Так, Решением Челябинского районного суда от 18.09.2015 г. поста­новлено: признать фразу «...студенты распространяли во время выборов в городскую Думу листовки антисемитского содержания» в отношении П. не соответ­ствующей действительности; обязать ответчика, газете «Вечерний Челябинск», опуб­ликовать в газете «Вечерний Челябинск» опровержение в виде резолютивной части решения суда; взыскать с газеты «Вечерний Челябинск» в пользу П. компенсацию морального вреда 1000 рублей. Судебная коллегия по гражданским делам отменила решение, т. к. содержание статьи соответствовало действительности: 14.06.2008 г. было вынесено су­дебное решение, согласно которому 26.01.2007 г. Д. совместно с П. расклеивали листовки антисемитского содержания. Указанный пример прямо иллюстрирует роль суда при оценке сведений и установлении их характера.

Но наиболее ярко роль суда проявляется именно при выборе способа защиты нарушенного права. Так, Решением Центрального  районного суда г. Челябинска от 14.02.2013 г. частично удовлетворены исковые требования Л. о защите чести и досто­инства: С. обязана принести Л. публичное извинение в присутствии коллег в течение 10 дней с момента вступления решения суда в законную силу. Судебная коллегия решение суда отменила, указав, что извинение как способ судебной защиты чести, достоинства и деловой репутации ст. 152 ГК РФ и другими нормами законодатель­ства не предусмотрено, поэтому суд не вправе обязывать ответчиков по данной кате­гории дел принести истцам извинения в той или иной форме. В то же время, по­скольку субъективное мнение С. в отношении Л. было высказано в оскорбительной форме, Судебная коллегия указала, что на ответчика может быть возложена компен­сация морального вреда.

Однако в ряде случаев суд прямо руководствуется установ­ленным в ст. 152 ГК РФ правом на определение порядка защиты рассматриваемых нематериальных благ. К примеру, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в Постановлении от 14.11.2014 г. по делу № А55-7628/2014^[64] прямо обозначил, что по заявлению заинтересованного лица суд вправе признать распространенные в отношении него сведения не соответствующими действительности порочащими све­дениями вне зависимости от того, что данный способ защиты не предусмотрен ст. 152 ГК РФ.

В свете обозначенного выше следует отметить, что в делах по защите чести, досто­инства и деловой репутации именно суд в полной мере определяет движение процесса в зависимости от конкретных обстоятельств дела и специфики защищаемого интереса.

В судебной практике также существует проблема определения размера компенса­ции морального вреда и возмещения вреда по делам о защите чести достоинства и деловой репутации. Так, в частности, в законодательстве и судебной практике отсут­ствуют критерии и правила определения размера указанной выше компенсации, в связи с чем суды при определении размера компенсации должны учитывать лич­ность истца и ответчика, их общественное положение, занимаемую должность, мате­риальное положение; содержание порочащих сведений и их тяжесть в общественном сознании; количество экземпляров печатного издания и его влияние на формирова­ние негативного мнения; нравственные и физические страдания истца; конкретные негативные последствия, наступившие в результате распространения сведений; требо­вания разумности и справедливости и иное. При этом суды удовлетворяют требова­ния о компенсации вреда по рассматриваемой категории дел лишь приблизительно в 30 % случаев (данные обобщены по результатам практики Октябрьского областного суда Владимирской области за период с 2006 г.). Вопрос же о компенсации ущерба применительно к защите деловой репутации не разрешен вплоть до настоящего времени.

Практика определения размера компенсации также неоднородна. В абсолютном большинстве случаев размер компенсации не превышает 15 000 рублей (имеют место случаи, когда компенсация составляет 100 рублей^[65]). Без наличия четких формул, содержащих единые критерии, определения размера морального вреда и закрепления права юридического лица на защиту деловой репутации и возможность возмещения неимущественного (репутационного) вреда невозможно обеспечить эффективную за­щиту прав лиц, обращающихся в суд за защитой нарушенного права, и единообразие правоприменительной практики. В связи с указанным представляется обоснованным закрепить в законодательстве конкретные обстоятельства, которые суд должен учесть при определении размера компенсации, а также расширить положения статьи 151 и 152 ГК РФ положениями о «репутационном вреде» юридических лиц.

Также определенные проблемы имеют место при исполнении решений судов (к примеру, об опровержении сведений, порочащих честь и достоинство), так как зачастую исполнение решения реализуется вне рамок гражданского охранительного правоотношения по судебной защите чести, достоинства и деловой репутации, а пред­ставляет собой правоотношение процессуального характера.

В свете реформы гражданского судопроизводства существует реальная возмож­ность решить возникающие в судебной практике проблемы, сведя к минимуму нару­шение прав граждан и юридических лиц. Так, в целях четкого определения подве­домственности дел о защите чести, достоинства и деловой репутации представляется обоснованным решение данной проблемы на законодательном уровне путем детали­зации и последующей интеграции положений Постановления Пленума ВС РФ в Единый процессуальный кодекс. Также целесообразной представляется регламента­ция критериев, которыми суд должен руководствоваться при осуществлении оценки сведений и информации. Следует отметить, что в условиях развития гражданского оборота и информатизации СМИ, несомненно, положительным моментом является предоставление суду возможности выхода за пределы способов защиты, установлен­ных законодателем. Но при этом на уровне Верховного суда РФ было бы целесооб­разно сформировать «ситуационные» рекомендации по применению тех или иных способов защиты в целях унификации их применения. Помимо этого, на данном этапе развития гражданского оборота несомненной является необходимость включе­ния в нормы материального законодательства положений о «репутационном вреде» юридических лиц.

 Реализуя его, мы сможем придти к выводу о том, что напрасно называют север крайним. Люблю пиццу, Люблю пиццу, люблю пиццу. Разрешено думать. Видеть нельзя. Работать нужно, основываясь на этом. Изучив материал. Расписание страниц. Структура работы. Введение в специальность. Разработка материала. Метеорит. Хочется торт или нет. Вы правы. Вы не правы. В одно касание. Уронив вилку на пол. Рассказав сказку, возможно не тому. Что делать? Как дальше жить? Извечный вопрос. Хочется торт или нет. Вы правы. Вы не правы. В одно касание. Уронив вилку на пол. Рассказав сказку, возможно не тому. Что делать? Как дальше жить? Извечный вопрос.

3.3. Самозащита личных неимущественных прав

Следует отметить, что не всякий способ защиты может быть применен к личным неимущественным правам. Это обусловлено, прежде всего, спецификой самих этих прав, которая, в свою очередь, определяется особенностями своего объекта, то есть нематериальных благ, в данном случае – внешнего облика физического лица. Нематериальные блага лишены материального содержания и неразрывно связаны с личностью их носителя. Это накладывает определенный отпечаток на их осуществление и защиту.

Термин «самозащита» был введен в ГК РФ в1994 г. после конституционного признания права на самозащиту в Декларации прав и свобод человека и гражданина 1991 г. Основой такого решения послужила ч. 2 ст. 45 Конституции РФ, закрепляющая положение о том, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Государство не в состоянии предвидеть и предотвратить каждое отдельное правонарушение, поэтому государственная власть заинтересована в активной деятельности частных лиц по защите своих прав, особенно с появлением новой системы экономических отношений и возрождением частного права, которое, как известно, построено на инициативе и максимальной автономии воли субъектов.

Гражданское право призвано обеспечивать защиту основных конституционных главным образом частных прав специфическими отраслевыми средствами. В отраслевом законодательстве должны конкретизироваться конституционные положения о праве субъектов правоотношений на защиту своих прав, в том числе возможность применения самозащиты с помощью конкретных отраслевых мер. В настоящее время в ГК РФ упоминается о самозащите только как о пресекательном способе защиты гражданских прав, при этом норма ст. 14 ГК РФ, по сути, никак не связана с иными норма­ми закона, допускающими возможность соверше­ния односторонних и самостоятельных мер защи­ты, например, в рамках договорных правоотноше­ний, так называемых оперативных мер само­защиты, что дает основание теории права считать их самостоятельным юридическим понятием. По­лагаем, что первоначальная цель введения самоза­щиты в ГК РФ была связана с необходимостью отражения указанных конституционных положе­ний, поэтому развернутого и системного правового регулирования этого института нет до сих пор.

Наиболее приемлемая для современного граждан­ского права квалификация самозащиты как формы защиты права, которая целиком реализуется в ма­териальном праве. Форма самозащиты предполага­ет возможность применения способов самозащиты (пресечение нарушений и их угроз, а также вос­становление нарушенных прав), которые, в свою очередь, реализуются в возможности применения конкретных правовых мер, носящих самостоятель­ный характер и осуществляемых в гражданском праве в одностороннем порядке в различных пра­воотношениях.

Самозащита реализуется несколькими способами, которые ставят перед собой цели предотвратить опасность нарушений права; прекращения уже состоявшегося нарушения права; восстановления положения, существовавшего до нарушения. Так, ст. 139 Семейного кодекса РФ устанавливает право на тайну усыновления ребенка, обязывая лиц, осведомленных об усыновлении, сохранять эту тайну, т. е. не передавать информацию другим субъектам, у которых нет права ее получать. Лица, по тем или иным причинам осведомленные об усыновлении и заинтересованные в сокрытии этого обстоятельства, могут реализовать самозащиту тремя способами: 1) предотвратить нарушение, деликатно выполняя все действия по усыновлению, не привлекая излишнего внимания, бережно храня все документы и обстоятельства усыновления, чтобы исключить доступ к ним посторонних лиц; 2) в случае проникновения за завесу этой семейной тайны они вправе обратиться с требованием к соответствующему лицу с предложением не допустить или прекратить разглашения сведений; 3) потребовать восстановить положение, существовавшее до разглашения тайны, то есть возвратить незаконно полученные документы, прекратить распространение сведений об усыновлении и т. п.

Самозащита может осуществляться и в состоянии крайней необходимости. По ст. 1067 ГК РФ крайняя необходимость — это обстоятельства, при которых создается угроза самому обладателю правили другим лицам, если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена другими средствами. И действия в состоянии необходимой обороны ГК также признает правомерными. Юридические лица и публичные образования как обладатели всякого рода прав, в том числе личных неимущественных, также прибегают к их самозащите, устанавливая запоры на двери служебных помещений и складов, прибегая к услугам охраны, защищая свои линии связи от несанкционированного прослушивания и т.п.

Рекомендации по совершенствованию понятия самозащиты в правовых отраслях, разработанные общей теорией права, предусматривают, во-первых, необходимость перечисления в отраслевом зако­нодательстве некоторых способов самозащиты прав, во-вторых, установление детальных основа­ний и условий ее правомерности. Отмечается норма­тивная неопределенность критериев соразмерности самозащиты прав, что сдерживает субъектов в само­стоятельной защите собственных прав. В связи с та­кой ситуацией в отраслевом регулировании само­защиты снижается ее эффективность[16]. От­сутствует также оговорка о возможности выбора субъектом любой формы реализации ее способов при соблюдении условий правомерности.