Добавлен: 01.05.2023
Просмотров: 3037
Скачиваний: 35
Действия лиц, похитивших чужое имущество путем его присвоения или растраты, также имеют ряд признаков, делающих их сходными с мошенничеством.
При совершении преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ, виновный сам непосредственно не изымает чужое имущество, а путем обмана или злоупотребления доверием получает его из рук потерпевшего, который сам, по своей воле отдает свои вещи мошеннику.
Мошенничество, в отличие от присвоения и растраты, может быть и беспредметным преступлением, когда речь идет о противоправном получении виновным права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием.
Близкими к хищению чужого имущества являются действия лиц, взявших напрокат это имущество, а затем присвоивших его с совершением действий, направленных на обеспечение невозвращения этого имущества.
Судебно-следственная практика традиционно действия лиц, совершивших указанные деяния, оценивает в зависимости от того, когда у них возник умысел на завладение этим имуществом. Если умысел возник до момента получения, то в действиях виновного усматривается не присвоение или растрата чужого имущества, а мошенничество. Если умысел возник позже, то эти отношения регулируются гражданским законодательством[22].
Особенно остро стоит вопрос о разграничении присвоения чужого имущества и его хищения путем обмана или злоупотребления доверием в следующей ситуации.
Виновный предлагает другому лицу дать взятку соответствующему должностному лицу либо совершить коммерческий подкуп лица, осуществляющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, для совершения каких-либо законных или незаконных действий, вызвавшись быть посредником, т.е. лично передать деньги, ценности и т.д. Получив и не имея намерений передать означенную сумму соответствующему лицу, он ее присваивает, обеспечивая впоследствии невозвращение денег их собственнику.
В этом случае несостоявшийся взяткодатель безвозмездно вверяет свои деньги виновному именно для передачи их в качестве взятки соответствующему должностному лицу либо для коммерческого подкупа лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, намереваясь впоследствии получить за это определенные блага, преимущества и т.д. Он в данной ситуации ждет от предполагаемого посредника только передачи им денег, рассчитывая, что на этом его функция закончится.
Можно ли в описанной ситуации признать деньги, предметы или иные ценности вверенным имуществом, которое вверяется для последующей передачи? Представляется, что можно в полной мере. Ведь имущество виновному может быть вверено для совершения с ним самых различных операций: хранения, перевозки, передачи, реализации и т.д. Однако, его действия подлежат квалификации как мошенничество в связи с тем, что деньги получены путем обмана или злоупотребления доверием.
По этой причине, как представляется, в описанной ситуации действия первого лица должны квалифицироваться не как присвоение или растрата вверенного имущества, а как мошенничество и подстрекательство к даче взятки или коммерческому подкупу, а действия второго лица, непосредственно передающего деньги, как покушение на одно из указанных выше преступлений. Например, адвокат Конопатов получил от клиента деньги якобы для передачи судье в качестве взятки, но вовсе не был намерен передавать эти деньги, а присвоил их. За мошенничество с использованием своего служебного положения, а также подстрекательство к даче взятки он был справедливо осужден[23].
Также сходным с присвоением и растратой чужого имущества является причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165 УК РФ).
Разграничение производится по предмету преступного посягательства. Например, если виновный «похищает» электрическую энергию, тепло и т.д., его действия не могут быть квалифицированы как хищение вообще в силу отсутствия предмета преступления как вещи материального мира.
Также при присвоении или растрате, как и при любой иной форме хищения, не может быть причинен действиями виновного основной ущерб в виде упущенной выгоды. соответствии с п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР «О практике применения судами законодательства при рассмотрении дел о хищениях на транспорте» от 23 декабря 1980 г., действия лиц, являющихся работниками транспорта и уполномоченных в силу своего служебного положения на получение с граждан денег в рамках оплаты за проезд, провоз багажа и другие транспортные услуги, присвоивших полученные деньги, должны квалифицироваться именно как хищение чужого имущества. Работники же транспорта, не обладающие такими полномочиями, получившие от граждан и обратившие в свою пользу деньги за безбилетный проезд или незаконный, без оформления документов, провоз багажа, должны нести уголовную ответственность именно за причинение имущественного ущерба путем обмана[24].
Также нередко возникают трудности при разграничении хищения, совершенного путем присвоения и растраты, с одной стороны, и злоупотребления лиц, обладающих признаками субъектов преступлений, предусмотренных ст. 201 и 285 УК РФ, с другой.
«Сложным является вопрос, – отмечает И.А. Клепицкий, – о квалификации неправомерного завладения чужим недвижимым имуществом путем злоупотребления полномочиями по чужому имуществу. В практике такие действия обычно не рассматриваются в качестве растраты или присвоения. Как правило, применяются нормы о «злоупотреблениях»: должностном злоупотреблении или злоупотреблении полномочиями (ст.201 и 285 УК). При отсутствии признаков составов этих преступлений возможно и применение общей нормы о причинении имущественного ущерба путем злоупотребления доверием (ст. 165 УК). Сходство данных действий с мошенничеством и вымогательством в том, что в данном случае виновный также может, злоупотребив полномочиями, оформить «право» на недвижимость. Это аргумент в пользу квалификации таких действий в качестве хищения, так как виновный не просто неправомерно пользуется чужим имуществом, а приобретает его, обращает в свою пользу или в пользу другого лица»[25].
В этом плане показателен случай из практики Верховного Суда РФ. П., будучи следователем ОВД, осуждена по ч. 1 ст. 170 и ст. 175 УК РСФСР, т.е. за злоупотребление служебным положением, причинившее вред государственным интересам, выразившееся в подрыве авторитета правоохранительных органов и должностном подлоге, совершенном в корыстных целях. Расследуя уголовное дело, П. в качестве залога как меры пресечения получила деньги в сумме 2 млн. руб. Впоследствии, злоупотребляя служебным положением, она распорядилась этими деньгами как своими, а при направлении дела в суд заполнила квитанцию к приходно-кассовому ордеру о внесении в кассу ОВД 2 млн. руб., которые фактически не внесла. При этом она поставила на квитанцию гербовую печать и подделала подпись главного бухгалтера. Только после вынесения приговора в отношении виновного по его требованию деньги были возвращены начальником следственного отдела[26].
Представляется, что в действиях П. усматриваются признаки только преступления, предусмотренного ст. 1471 УК РСФСР (ст. 160 УК РФ), так как денежные средства были вверены виновной, она обязана была внести их на депозит суда, а вместо этого распорядилась ими как своими, т.е. растратила. Злоупотребление же служебным положением и должностной подлог являются способами совершения указанного преступления. Однако, видимо, по материалам данного уголовного дела в суде не была доказана безвозмездность изъятия П. чужого имущества, в связи с чем действия виновной не были квалифицированы как хищение. Г.Н. Борзенков отмечает несопоставимость понятий «значительный ущерб гражданину» и «крупный размер хищения», что приводит на практике к коллизиям. «Иногда, – отмечает он, – с учетом высокого уровня благосостояния потерпевшего, суд не может признать причиненный кражей ущерб значительным для него, хотя стоимость похищенной вещи превышает 500 минимальных размеров оплаты труда. В таких случаях содеянное следует квалифицировать по более тяжкому признаку по п. «б» ч. 3 ст. 158 УК. Если же кража в крупном размере признается одновременно причинившей значительный ущерб гражданину, то содеянное также квалифицируется по п. «б» ч. 3 ст. 158 УК, но в описательной части приговора должен быть указан и упомянутый признак».
С.Ф. Милюков[27] представляет следующую редакцию ст. 160 УК РФ: «Статья 160. Хищение путем присвоения или растраты либо путем использования служебного положения.
1. Присвоение или растрата чужого имущества, вверенного виновному, а равно хищение чужого имущества путем использования виновным своего служебного положения».
Пункт «в» ч. 2 названной статьи указанный автор предлагает исключить, т.е. признать отдельной формой хищения хищение чужого имущества путем использования виновным своего служебного положения, как это было предусмотрено ст. 92 УК РСФСР 1960 г.
Он отмечает: «…целесообразно вернуться к подходу, практиковавшемуся в прежнем уголовном законодательстве на протяжении многих лет, и сохранить то рациональное зерно, которое имеется в нынешней редакции ст. 160 УК РФ. Речь идет о способности использовать свое служебное положение для изъятия имущества не только должностными лицами, но и другими государственными служащими и иными функционерами негосударственных образований»[28]. Такого же мнения придерживается и С.М. Кочои, который замечает: «Не совсем ясен смысл данного признака присвоения или растраты. Ведь субъект основного состава этих преступлений материально ответственное лицо и так, совершая их, использует свое служебное положение. Если же законодатель имеет ввиду в п. «в» ч. 2 ст. 160 УК РФ должностных лиц, то не всем им чужое имущество может быть вверено, оно может находиться и в ведении таких лиц. Однако, последние в таком случае не могут быть признаны субъектами присвоения или растраты».
Представляется, что лицо, используя свое служебное положение, однозначно либо присваивает, либо растрачивает чужое имущество, которое ему может быть и не вверено, но находится в его ведении.
По этой причине более правильным было бы такое изменение редакции ст. 160 УК РФ, которое предусматривало бы, наряду с указанием на имущество, вверенное виновному, указание на имущество, находящееся в ведении виновного. Выделение же хищения с использованием своего служебного положения как самостоятельной формы хищения едва ли целесообразно, так как невозможно совершить хищение исключительно путем использования своего служебного положения. Можно лишь использовать свое служебное положение для того, чтобы способствовать присвоению или растрате.
В соответствии с п. 2 постановления Пленума Верховного Суда СССР «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущеества» от 11 июля 1972 г. № 4 (с изменениями от 21 сентября 1977 г., 27 ноября 1981 г., 26 апреля 1984 г.) присвоение либо растрата от кражи отличаются тем, что виновный использует имеющиеся у него правомочия в отношении похищаемого им государственного или общественного имущества.
Противоречивая судебная практика по делам о присвоении и растрате регулируется постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» № 48 от 30 ноября 2017 г.[29]. На основании этого Постановления судам следует обращать внимание на ряд моментов, затрагивающих норму преступления, регулирующую ответственность за присвоение или растрату чужого имущества.
Противоправное безвозмездное обращение имущества, вверенного лицу, в свою пользу или пользу других лиц, причинившее ущерб собственнику или иному законному владельцу этого имущества, должно квалифицироваться судами как присвоение или растрата при условии, что похищенное имущество находилось в правомерном владении либо ведении этого лица, которое в силу должностного или иного служебного положения, договора либо специального поручения осуществляло полномочия по распоряжению, управлению, доставке, пользованию или хранению в отношении чужого имущества.
Решая вопрос об отграничении составов присвоения или растраты от кражи, суды должны установить наличие у лица вышеуказанных полномочий. Совершение тайного хищения чужого имущества лицом, не обладающим такими полномочиями, но имеющим доступ к похищенному имуществу в силу выполняемой работы или иных обстоятельств, должно быть квалифицировано по ст. 158 УК РФ. При рассмотрении дел о преступлениях, предусмотренных ст. 160 УК РФ, судам следует иметь в виду, что присвоение состоит в безвозмездном, совершенном с корыстной целью, противоправном обращении лицом вверенного ему имущества в свою пользу против воли собственника.
Присвоение считается оконченным преступлением с того момента, когда законное владение вверенным лицу имуществом стало противоправным и это лицо начало совершать действия, направленные на обращение указанного имущества в свою пользу (например, с момента, когда лицо путем подлога скрывает наличие у него вверенного имущества, или с момента неисполнения обязанности лица поместить на банковский счет собственника вверенные этому лицу денежные средства).
Как растрата должны квалифицироваться противоправные действия лица, которое в корыстных целях истратило вверенное ему имущество против воли собственника путем потребления этого имущества, его расходования или передачи другим лицам.
Растрату следует считать оконченным преступлением с момента противоправного издержания вверенного имущества (его потребления, израсходования или отчуждения).
В том случае, когда лицо совершает с единым умыслом хищение вверенного ему имущества, одна часть которого им присваивается, а другая часть этого имущества растрачивается, содеянное не образует совокупности преступлений.
Разрешая вопрос о наличии в деянии состава хищения в форме присвоения или растраты, суд должен установить обстоятельства, подтверждающие, что умыслом лица охватывался противоправный, безвозмездный характер действий, совершаемых с целью обратить вверенное ему имущество в свою пользу или пользу других лиц.