Файл: Право требования и его передача третьему лицу в РФ.pdf

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность данной темы. Динамическое развитие гражданских правоотношений, в частности по субъектному составу, осуществляется в порядке правопреемства. Одной из форм сингулярного правопреемства является уступка права требования (цессия).

Институт цессии, известный нам из римского частного права, представляет собой достаточно простую систему отношений между лицом, отчуждающим свое имущественное право (цедент) в пользу другого лица (цессионарий), которое становится новым кредитором в обязательстве. Возможность цессии обусловлена самим характером имущественного права, которое обладает всеми свойствами объекта гражданского оборота, в частности, является отчуждаемым и имеет денежное (материальное) выражение.

Как и во времена римского права, при установлении порядка передачи права требования законодатель исходит из того, что личность кредитора безразлична для должника и не влияет на исполнение основного обязательства, что закреплено в п. 2 ст. 382 Гражданского кодекса Российской Федерации [1].

Целью данной курсовой работы является исследование института уступки прав требования (цессии) и его правового регулирования, а также выработка теоретических выводов и предложений по совершенствованию действующего российского законодательства.

Для достижения поставленной цели необходимо реализовать следующие задачи:

• определить понятие «уступка права требования»;
• изучить новеллы гражданского законодательства, регулирующего уступку права требования;
• проанализировать вопросы, связанные с уступками прав и обязанностей на стадии исполнительного производства;
• рассмотреть стороны в договоре финансирования под уступку денежного требования;
• обосновать налоговые последствия подписания с третьим лицом соглашения об уступке права требования долга.

Объектом курсовой работы выступают общественные отношения, возникающие в связи с уступкой прав требования.

Предмет исследования составляют правовые нормы, регулирующие общественные отношения, связанные с уступкой прав требования.

В процессе исследования использованы специальные способы (методы) научного исследования, например, такие как: формально-логический, сравнительно-правовой, метод изучения эффективности действия правовых норм и др.

Теоретическую основу исследования образуют, прежде всего, научные труды ряда ученых, среди которых: Б.З. Гвоздев, А.Г. Григорьева, И.В. Ерин, О.А. Красавчиков, О.Г. Лазаренкова, М.В. Леус, Е.Б. Подузова, А.В. Пушкина, И.В. Стюфеева, В.Л. Харсеева и др. Нормативно-правовая основа исследования представлена Гражданским кодексом Российской Федерации и иными нормативными правовыми актами.

Структура курсовой работы представлена введением, двумя главами, содержащими параграфы, заключением и библиографическим списком.

Уступка права требования в системе гражданских

правоотношений

Понятие «уступка права требования»

Организационное обязательственное правоотношение обладает рядом конститутивных признаков, отличающих его от иных гражданских правоотношений [19, с. 19-21].

Во-первых, по справедливому утверждению основоположника концепции организационных отношений О.А. Красавчикова, организационные обязательства обладают неимущественным содержанием и образуют самостоятельную группу неимущественных правоотношений [25].

Во-вторых, данные правоотношения не имеют, в отличие от личных неимущественных правоотношений, прямую или косвенную связь с личностью участников, а главным является их организующее начало, складывающееся из неимущественных акций участников социальных связей [26].

В-третьих, объектом организационного обязательства является организация отношений сторон (организация договорных связей или организация совместной деятельности), которая по своей природе имуществом, работой либо услугой не является.

В-четвертых, участники, вступая в организационные правоотношения, преследуют интерес, заключающийся в организации будущих связей или совместной деятельности, а не в получении материальных благ. В связи с этим, организационное обязательство возможно квалифицировать в качестве обязательственного правоотношения без встречного предоставления, которое, в отличие от аналогичного обязательства в англо-саксонской правовой системе, не лишено судебной защиты [18, с. 136-141; 23, с. 96-98].

Отметим, что обязательство без встречного предоставления обладает следующими признаками [20, с. 14-17]:

• отсутствие явно, объективно выраженной вовне волевой составляющей;
• отсутствие четко выраженной взаимосвязи содержания обязательства с целью, намерением сторон, отсутствие отражения намерений сторон договора;
• отсутствие какой-либо выгоды (хотя бы и неэквивалентной) для стороны, а также экономического содержания, отсутствие даже символического встречного предоставления;
• в обязательстве наличествует встречное предоставление одной стороны, неподкрепленное требованием встречного предоставления другой стороны;
• обязательство может предусматривать совершение действий по исполнению обязанности, не свидетельствующих о достаточном встречном предоставлении;
• в содержание обязательства может — входить обещание не подавать требование, о котором заведомо известно, что оно необоснованно;
• исполнение обязательства в результате физического или психологического воздействия (насилия) кредитора на должника.

В-пятых, каждая из сторон организационного обязательства является одновременно и должником и кредитором по данному обязательству. При этом обязанности сторон носят однонаправленный характер.

Исходя из анализа гражданского законодательства (например, ст. 313, 1112 ГК РФ), существует одно общее основание запрета правопреемства: тесная связь с личностью участника правоотношения [1].

Указанная категория носит оценочный характер, судебная практика не дает ее определения и не формулирует единообразно систему конститутивных признаков, останавливаясь лишь на частных случаях проявления этого понятия. В качестве примеров отсутствия тесной связи с личностью участника правоотношения в судебной практике отменяется обязанность по передаче имущества, обязанность по оказанию услуг, обязанность по уплате денежной суммы [20, с. 14-17].

Как представляется, признаками тесной связи с личностью участника правоотношения являются: возникновение и существование правоотношения только при наличии определенного субъектного состава (например, даритель и одаряемый), зависимость объекта и содержания правоотношения от свойств участников правоотношения (обязанность выполнить работу по созданию какого-либо единственного в своем роде объекта конкретным подрядчиком, имеющим определенной уровень профессиональной квалификации).

В организационном обязательстве отсутствует тесная связь с личностью участников (стороны руководствуются экономической целесообразностью при выборе участника такого обязательства), однако, каждая из его сторон заинтересована в выполнении организационных обязанностей именно своим контрагентом, а не третьим лицом.

Правила ГК РФ об уступке права требования не в полной мере учитывают специфику организационного обязательства и, в первую очередь, заинтересованность каждого из его участников в личности другого участника [1].

На основании п. 2 ст. 388 ГК РФ не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника [1]. Понятие «существенное значение для должника» в норме не раскрывается. В правоприменительной практике только договор о совместной деятельности, во многих случаях имеющий организующее содержание, признан договором, порождающим обязательство, в котором личность его участника имеет существенное значение. Таким образом, для иных видов организационных обязательств уступка требования допустима.

Не решают данную проблему и положения п. 4 ст. 388 ГК РФ [1], согласно которым право на получение не денежного исполнения может быть уступлено без согласия должника, если уступка не делает исполнение его обязательства значительно более обременительным для него. Содержание данных оценочных понятий в Законе не раскрывается, судебная практика относит к таким случаям непредпринимательские обязательства, к которым организационное обязательство, в большинстве ситуаций, отнесено быть не может, поскольку упорядочивание будущих отношений наиболее актуально именно для предпринимательской деятельности.

Несмотря на наличие некоторых неоднозначных положений законодательства, суды допускают цессию в отношении прав по организационному обязательству, возникшему из предварительного договора (ст. 429 ГК РФ) [1].

В условиях действия правил о цессии сторонам организационного обязательства, в целях установления гарантий защиты своих интересов следует заключать соглашение о запрете цессии, обеспеченное неустойкой в виде штрафа. Применить неустойку в виде пени в качестве способа обеспечения обязательства не представляется возможным по причине неимущественного характера обязательства, возникшего из такого соглашения [19].

В современном гражданском законодательстве отсутствует порядок исчисления размера взыскиваемых убытков за неисполнение неимущественного обязательства. Традиционный подход к классификации и обоснованию убытков, базирующийся на выделении реального ущерба и упущенной выгоды (ст. 15 ГК РФ) применен быть не может по причине особой природы данного обязательства [1].

Таким образом, следует заметить, что усматривается необходимость законодательного регулирования отношений, связанных с уступкой права требования в организационном обязательстве. Соглашение между первоначальными участникам организационного обязательства (даже если исполнение обязанности по которому обеспечено неустойкой) не является тождественным законодательным правилам о таком сингулярном правопреемстве, поскольку всегда остается риск неисполнения этого соглашения, признания его незаключенным либо недействительным.

1.2. Новеллы гражданского законодательства, регулирующего уступку права требования

Институт перехода обязательств имеет давнюю историю и традиционно рассматривается как отношение по правопреемству. В настоящее время перемена лиц в обязательстве представляет собой институт гражданского права, отражающий динамику рыночных отношений.

Федеральным законом от 21 декабря 2013 г. № 367-ФЗ [11] внесены поправки к ГК РФ, в результате которых существенным изменениям подверглись нормы главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) [1].

В первую очередь, следует обратить внимание, что в §1 «Переход прав кредитора к другому лицу» выделены структурные элементы: 1) общие положения (ст.ст. 382-386 ГК РФ); 2) нормы о переходе прав на основании закона (ст. 387 ГК РФ); 3) нормы об уступке требования (цессии) (ст.ст. 388-390 ГК РФ) [1].

Уступка прав требования может быть осуществлена при наличии следующих условий [17, с. 40-44]:

1) уступаемое требование существует в момент уступки, исключение составляет уступка будущих прав;

2) цедент является правомочным осуществлять подобное действие;

3) уступаемое требование ранее не было уступлено цедентом иному лицу;

4) цедент не совершал и не совершит действий, служащих основанием для возражений должника против уступленного требования. Если рассматривать вопросы ответственности, сущность которых проявляется в возложении на нарушителя дополнительных обременений либо лишении права [14, с. 56], то нарушение данных условий позволяет цессионарию требовать возврата всего, что было им передано по соглашению об уступке. Помимо этого он вправе требовать возмещения убытков. Выбор конкретного способа защиты, как известно, осуществляется обладателем субъективного гражданского права [14, с. 56].

Из п. 1 ст. 382 ГК РФ в действующей редакции исключена императивная норма о том, что правила о переходе прав кредитора к другому лицу не применяются к регрессным требованиям. В свою очередь, пункт 2 названной статьи дополнен новыми положениями. Сделка, совершенная в нарушение прямого запрета, установленного в договоре, может быть признана недействительной по иску должника, но это возможно в случаях, если доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об указанном запрете [1].

В свою очередь закон устанавливает, что наличие в договоре запрета на уступку не препятствует продаже таких прав в порядке исполнительного производства, а также по законодательству о несостоятельности (банкротстве).

По-прежнему для перехода права кредитора к другому лицу согласия должника не требуется, если иное не предусмотрено законом или договором (и. 2 ст. 382 ГК РФ) [1].

Между тем, применительно к правам требования неденежного исполнения закон предусматривает следующие случаи, когда для уступки необходимо получить согласие должника [17, с. 40-44]:

• если уступка прав делает исполнение обязательств более обременительным для должника;
• если уступка прав запрещена или ограничена соглашением между цедентом и должником.

По общему правилу, уступка требований к физическому лицу без его согласия влечет обязанность прежнего и нового кредиторов возместить ему связанные с уступкой расходы.

В соответствии со ст. 385 ГК РФ в целях подтверждения действительности требования, а также перехода права на него, кредитор, уступающий требование другому лицу, обязан передать последнему документы, удостоверяющие право требования, и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления требования [1].