Файл: Вопросы перевода юридической терминологии (Содержание юридического перевода).pdf

В законодательном тексте содержатся элементы, являющиеся маркерами иноязычной культуры. Культурную маркированность имеет заголовок британского статута. В отличие от заголовков российских законов, которые традиционно начинаются с предлога «о», например «Об образовании в Российской Федерации», в британском тексте слово Act (закон/Акт) входит в состав заголовка, также как и год принятия статута.

В результате заголовок «Cultural Property (Armed Confl icts) Act 2017» в переводе должен выглядеть как «Закон о защите культурных ценностей (в случае вооруженных конфликтов) 2017 г.» Именно такой вид максимально точно отражает особенность британской законодательной техники.

Безусловно, не является смысловой ошибкой формулировка заголовка, построенная по образу и подобию российской практики, т. е. Закон (от) 2017 года «О защите культурных ценностей (в случае вооруженных конфликтов)», однако в этом случае теряется культурная специфика. Такой перевод вполне приемлем в ситуации, когда заказчику требуется исключительно содержательная сторона закона. Если же заказчика интересует законодательная техника Великобритании, то точность ее отражения нарушается. Тем более странной представляется формулировка «Защита культурных ценностей (в случае вооруженных конфликтов).

Закон (Акт) 2017 (года)», которая говорит, как нам кажется, во-первых, о том, что студенты не знакомы с практикой формулирования заголовка законодательных текстов ни на иностранном, ни на родном языке, а во-вторых, о недостаточной языковой и переводческой компетенции, т. е. неумении видеть характерную для английского языка атрибутивную группу и применять соответствующие трансформации при ее переводе.

Культурную маркированность имеют также смысловые составляющие. Знание их функции, традиции использования и содержания позволяет обеспечить точность передачи культурной составляющей закона, а также обеспечить фактическую точность. Приведем пример: The text of those instruments is set out in Schedules 1 to 4. В предложении упоминается Schedule. Привычные варианты «график/расписание/план» в этом контексте совершенно не подходят. Словарная статья юридического словаря расшифровывает schedule как «an appendix to an Act of Parliament or other legislation that deals with points of detail supplementary to the main part»^[5].

Речь идет о приложении, причем не в привычном для нас понимании чего-то дополнительного, факультативного, а как о логическом продолжении определенной статьи закона. Вынесение положений статьи в отдельное приложение – одна из норм законодательной техники в Великобритании.

Как отмечает Ф. Беннион, выделение материала в отдельное приложение является исключительно решением автора текста закона. Он может счесть более удобным выделение деталей в отдельное приложение либо включение их в текст статьи. В этой связи нельзя рассматривать приложения как имеющие второстепенное значение по отношению к статьям закона^[6]. Таким образом, в переводе необходимо написать «Текст вышеуказанных документов содержится в Приложениях 1–4».

Такие переводческие решения для schedule, как «таблица», «пункт», «дополнение», не соответствуют ни формальной (внешней) стороне текста, ни его структуре, а значит, не обеспечивают должной точности изложения и отсылки. Интересно отметить, что в вышеуказанном контексте нарушение точности возникло также вследствие выбора неверного эквивалента для фразы «The text of those instruments». Предложенное в ряде случаев решение «Содержание этих документов подробно изложено в Приложениях 1–4» позволяет истолковать смысл пункта как указание на то, что в приложениях читатель найдет краткое изложение сути Конвенции и связанных с ней документов. А это фактически неверно, так как просмотр приложений однозначно свидетельствует о том, что в них приводится полный текст всех документов.

В законодательном тексте часто встречаются отсылки либо к структурным единицам того же текста, либо к иным нормативно-правовым актам. Переводчику следует обеспечить точность при передаче такой отсылки. Как и в случае с читателем оригинала, читатель перевода должен в итоге правильно сориентироваться в тексте и найти искомую информацию. Иногда неточное синтаксическое оформление в языке перевода затуманивает смысл переводимой нормы.

Возьмем следующий пример: In this Act “cultural property” has the meaning given in article 1 of the Convention. Для понимания значения термина «культурные ценности» автор закона отсылает читателя к статье 1 «Конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта».

Возможный вариант перевода: В настоящем Законе термин «культурные ценности» имеет значение, указанное в статье 1 Конвенции. О какой конвенции идет речь, читателю ясно из предыдущего пункта закона, в котором перечисляются относящиеся к данному закону международные договоры. В переводческом решении «В настоящем Законе значение выражения «культурные ценности» изложено в статье 1 Конвенции» страдает синтаксическое оформление, так как не до конца ясно, где же изложено значение выражения: в читаемом законе или все-таки в Конвенции.

Схожая картина, среди прочего, наблюдается в варианте «В данном Законе определение термина «защита культурных ценностей» находится в статье 1 нынешней Конвенции». Из него также непонятно, какой документ имеется в виду под «нынешней Конвенцией», и даже если умный читатель догадается, про какую конвенцию идет речь, он не найдет в статье 1 определение термина «защита культурных ценностей». Неудачное синтаксическое оформление вкупе с неверным переводом термина и стилистическими погрешностями нарушают точность отсылки в русском переводе.

Использование автором закона указательных местоимений this и that в оригинале обеспечивает однозначность отсылки. Сочетание this Act означает исключительно тот закон, с которым сейчас знакомится читатель, а значит, в переводе это «настоящий Закон» (т. е. данный, этот), тогда как that Act отсылает к закону, который ранее упоминался в тексте, например: …(b) a person who under the British Nationality Act 1981 is a British subject, (c) a British protected person within the meaning of that Act… или …(a) a person subject to service law within the meaning of the Armed Forces Act 2006, or (b) a civilian subject to service discipline within the meaning of that Act. Поэтому в переводе эквивалентами that Act должны стать «указанный / вышеупомянутый закон» или повтор названия закона. Если же переводчик не различает this и that и переводит их одинаковым образом, в частности «настоящий/данный/этот», как сделали некоторые студенты, то точность отсылки нарушается, и читатель никогда не найдет в читаемом тексте определения искомых терминов.

Наконец, при переводе юридических текстов можно говорить и о стилистической точности. C точки зрения официально-делового стиля, переводным эквивалентом уже упоминавшегося выше this будет «настоящий», а не «этот»; person – «лицо», а не «человек»; to which the act relates – «в отношении которых совершено действие», а не «фигурирующие в его поступке»; elsewhere – «в другой стране», а не «где-либо еще» и др. Даже капитализация слов «Закон», «Конвенция», «Второй Протокол» и т. п., и наоборот, отсутствие таковой при написании, например, слова «настоящий» говорят о точности при передаче стилистики текста оригинала и следовании жанровым конвенциям.

Подведем итог вышеизложенному. Законодательный текст состоит из совокупности элементов, на которые переводчику стоит обратить особое внимание для обеспечения точности перевода. К их числу относятся юридические термины, сложные синтаксические конструкции, названия иных нормативно-правовых документов, ссылки на них и цитаты из них, культурно маркированные элементы, отсылочные выражения, лексика, относящаяся к официально-деловому стилю.

При переводе законодательных текстов необходимо, безусловно, обеспечить точность передачи фактической информации оригинала, которая, в свою очередь, складывается из верно подобранных переводных эквивалентов юридических терминов и правильной интерпретации синтаксиса. Погрешности при передаче других О элементов менее существенны с точки зрения сохранения точности, если только они не влекут за собой искажения содержания оригинала.

Кроме того, обеспечению точности юридического перевода способствует грамотное оформление мысли на ПЯ. Иногда правильно понятая синтаксическая конструкция или отсылка могут быть столь неудачно сформулированы переводчиком на родном языке, что вызывают двусмысленность при толковании. Однако не стоит забывать и о ситуации перевода, о переводческом задании. То, что важно и должно быть предельно точно передано для ученого-юриста, занимающегося сравнительным правоведением, менее приоритетно для предпринимателя, ведущего бизнес за рубежом, или суда, толкующего правовые нормы и выносящего приговор.

1.2. Лингвистические и экстралингвистические факторы перевода юридических текстов

Особенности перевода юридических документов все чаще привлекают внимание исследователей в наше время. Это связано с расширением контактов России, которые требуют разработки лингвистических оснований для эффективной межъязыковой коммуникации. Сегодня активно развивается деловое и торгово-экономическое сотрудничество, заключается большое количество сделок, участники которых являются представителями разных юрисдикций.

Кроме того, реализуются многочисленные международные проекты, которые в свою очередь регулируются правом разных стран. В связи с этим юридический перевод приобретает все большую актуальность. Юридическая терминология является довольно сложной и востребованной сферой, которая требует поиска межъязыковых соответствий. Язык права подразумевает специализированность лексики, охватывающей широкий спектр отраслей и институтов права. При переводе юридических текстов и документов необходимо учитывать значительную разницу в законодательствах стран и особенности русского и английского юридического дискурсов.

Основная сложность при переводе юридических текстов обусловлена тем, что официальные юридические документы составляются на государственных языках (для сравнения — 90 % технических текстов составлены на английском), поэтому переводчик должен разбираться в понятиях и формулировках, принятых в этих странах и уметь применять их, переводя документы, созданные в рамках конкретного государства. Помимо этого, трудности при переводе возникают из-за специфики юридической терминологии. Для юридических текстов характерно наличие большого количества клише, сложных грамматических конструкций, терминов, аналогов которым зачастую трудно подобрать. Ошибки в переводе при этом очень дорого обходятся, так как они могут стать причиной выплаты материального ущерба или же предъявления судебного иска.

Таким образом, перед переводчиком возникает проблема точной передачи содержания юридического документа при переводе. В связи с данной проблемой встает вопрос лексических трансформаций при переводе.

Учитывая вышеизложенное можно отметить, что проблема взаимодействия языка и права в последнее время приобретает все большую актуальность. В настоящее время в лингвистике появилось особое направление — правовая лингвистика или юрислингвистика.

Юридический перевод является одним из видов специального перевода и его можно рассматривать с двух точек зрения: с точки зрения практической языковой деятельности и как учебную дисциплину. В первом случае юридический перевод является одним из видов специального перевода, цель которого можно обозначить как передачу средствами другого языка разнообразных письменных и устных юридических текстов. Существует ряд особенностей, свойственных юридическим текстам.

1. Насыщенность текста юридической лексикой, в основном терминами, многие из которых переводятся на русский язык словосочетаниями и описательно (remedy — средство судебной защиты, deterrence — средство удержания устрашением от совершения преступных действий, indictment — обвинительный акт и т. д.).

2. Наличие особых идиоматических выражений и фразеологических сочетаний, редко употребляемых в общелитературном языке (to make default — не исполнять озанности, не являться в суд; Marshal of the court — судебный исполнитель; to meet claim — оспаривать иск; to make claim — предъявить претензию и т. д.).

3. Употребление стилистических отклонений от общелитературных норм. Например широкое применение в английском варианте эллиптических конструкций (сокращенных, без артиклей), особенно в документах: сводки, сообщения, решения, заключения, а также регламентированное употребление глагольных форм и оборотов речи специальной терминологии в определенных юридических документах.