Файл: Право хозяйственного ведения и право оперативного управления (Основные аспекты права хозяйственного ведения).pdf
Добавлен: 16.05.2023
Просмотров: 2705
Скачиваний: 54
Кроме того, добровольный отказ предприятия от имущества, закрепленного за ним на праве хозяйственного ведения, не допускается в силу положений п. 3 ст. 18 Федерального закона от 14 ноября 2002 г. № 161-ФЗ, который прямо обязывает предприятие распоряжаться своим имуществом только в пределах, не лишающих его возможности осуществить деятельность, цели, предмет, виды которой определены уставом.
Таким образом, нынешняя концепция судебной практики такова: свое право на отказ от права хозяйственного ведения предприятие может реализовать только с соблюдением требований ст. 49 ГК РФ и ст. 18 Федерального закона «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях».
Исходя из смысла данных статей, предприятие распоряжается имуществом только в пределах, не лишающих его возможности осуществлять деятельность, цели, предмет, виды которой определены уставом предприятия; даже в том случае, если видов деятельности уставом определено несколько, а имущество используется только при осуществлении одного из них.
2.2 Особенности ограниченных вещных прав юридических лиц на хозяйствование с имуществом собственника
Идеи, заложенные в Указе Президента РФ «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации» и в проекте Концепции развития законодательства о вещном праве, отражают давно назревшую необходимость развития института вещных прав вообще и ограниченных вещных прав в частности. Действующее гражданское законодательство, к сожалению, не дает определения вещного права и не обозначает сколько-нибудь определенно основные признаки вещных субъективных прав. Кроме того, положения, изложенные в проекте упомянутой Концепции, не всегда убедительны.
Известно, что в СССР существовала плановая экономика, которая регулировалась государством. Государство, являясь собственником основной части имущества, было не в состоянии само осуществлять хозяйственную деятельность с принадлежащими ему объектами права собственности. В начале 1990-х годов остро встал вопрос о том, какие органы будут осуществлять хозяйственную деятельность, управлять этим государственным имуществом и каковы будут их полномочия. Именно в это время был принят Указ Президента РФ «О доверительной собственности (трасте)». По обоснованному мнению ученых, траст «(доверительную собственность) нельзя относить ни к вещным, ни к обязательственным правам... Именно поэтому заведомо неудачными оказались все попытки ввести в отечественный правопорядок как конструкцию «расщепленной» собственности... так и институт траста. Российский закон вполне обоснованно рассматривал и рассматривает правомочие государственных и муниципальных предприятий на закрепленное за ними имущество как ограниченное вещное право...»[7].
В научной литературе дается характеристика вещных субъективных прав, в том числе на основе признаков, выделяемых в немецкой юриспруденции. Е.А. Суханов высказался за «возврат к классическим основам вещного права и отказ от обоснования неких «смешанных», «вещно-обязательственных» гражданских правоотношений»; автор называет признаки классических вещных прав: «принудительная типизация» (typenzwang) и «принудительная фиксация» (typenfixierung), т. е. «обязательное установление непосредственно законом закрытого перечня (numerus clausus) этих прав и исчерпывающей характеристики содержания каждого из них, исключающих возможность какого-либо их изменения соглашением сторон»[8].
Со всеми этими положениями весьма трудно не согласиться, когда речь идет о праве пожизненного наследуемого владения земельным участком (ст. 265 Гражданского кодекса РФ) или, к примеру, о праве постоянного (бессрочного) пользования земельным участком (ст. 268 ГК РФ). Если разговор идет об этих ограниченных вещных правах, то действительно необходимо возвратиться к классическим основам вещного права и отказаться от обоснования неких «смешанных», «вещно-обязательственных» гражданских правоотношений. Такие признаки классических вещных прав, как принудительная типизация и принудительная фиксация, т. е. обязательное установление непосредственно законом закрытого перечня этих прав и исчерпывающей характеристики содержания каждого из них, исключающих возможность какого-либо их изменения соглашением сторон, вполне реализуемы на практике.
Арендное право не вошло в число вещных прав, которые перечислены в ст. 216 ГК РФ, поскольку перечисленные признаки не всегда дают возможность четко разграничить вещные и обязательственные права. К примеру, права арендатора чужого имущества, казалось бы, отвечают большинству указанных выше признаков вещных прав. Они дают возможность не только владеть и пользоваться, но в определенных случаях и границах даже распоряжаться арендованным имуществом, тем самым обеспечивая арендатору известное хозяйственное господство над чужой вещью. Они не прекращаются в связи с изменением собственника-арендодателя, следуя за арендованной вещью, и защищаются как права титульного владельца[9].
Тем не менее права арендатора, конечно, носят обязательственно-правовой, а не вещный характер. Дело в том, что они всегда возникают в силу договора с собственником арендуемого имущества, и их содержание, включая и различные возможности распоряжения арендованным имуществом вплоть до его отчуждения, определяется исключительно усмотрением сторон арендного договора.
Для ограниченных вещных прав такое положение, конечно же, недопустимо, поскольку их характер и содержание определяются непосредственно законом, а не договором с собственником, тем более что их возникновение может происходить и помимо его воли. Закон сам устанавливает все их разновидности и определяет составляющие их конкретные правомочия (содержание) исчерпывающим образом (numerus clausus). Некоторые авторы этим признаком нередко пренебрегают, что затем и дает основание для необоснованного вывода о возможности создания по соглашению сторон договора «новых вещных прав», неизвестных закону[10].
Право хозяйственного ведения и право оперативного управления, с одной стороны, имеют черты сходства с классическими вещными правами. С другой стороны, они существенно отличаются от классических вещных прав. Во-первых, отличия выражаются в том, что право хозяйственного ведения и право оперативного управления не обладают признаком принудительной фиксации; во-вторых, право хозяйственного ведения и право оперативного управления не следуют за вещью.
Среди всех коммерческих организаций унитарные предприятия выделяются тем, что такая своеобразная организационно-правовая форма, как юридическое лицо — несобственник, не свойственна нормальному, развитому имущественному обороту и представляет собой исключение, сохраненное законом на период становления рыночной экономики для государственных и муниципальных (публичных) собственников. В.А. Дозорцев справедливо указывал, что ситуация, в которой субъект гражданского права не является собственником, допустима только в определенных исторических условиях и может сохраняться «только как промежуточная, переходная стадия в развитии системы, ... при которой право государственной собственности конструируется как самостоятельный вид права собственности»[11].
Дело в том, что «предприятие» в экономическом смысле всегда рассматривалось как «торговый промысел», «бизнес» ведущего его лица, т. е. определенный вид деятельности, причем имущественно (экономически) обособленный от ведущего свое «дело» предпринимателя, в том числе и от его личного имущества (что давало последнему возможность в определенных ситуациях выступать должником или кредитором собственного предприятия). Эта экономическая «независимость» требовала и юридического обособления. Но, как отмечал еще Г.Ф. Шершеневич, «таким запросам могла бы удовлетворить лишь такая конструкция, по которой торговое предприятие рассматривалось бы как обособленное имущество»[12]. Иначе говоря, «предприятие» («дело на ходу», «бизнес») с классических цивилистических позиций было и остается объектом гражданских прав — имущественным комплексом, но не субъектом права — юридическим лицом.
Вместе с тем данный подход обусловлен частноправовыми представлениями и потому, конечно, не соответствует взглядам, сложившимся в условиях огосударствленной экономики, в которой госпредприятия были основными хозяйствующими субъектами.
Можно ли изменить закон так, чтобы хозяйственное ведение и оперативное управление обладали признаком принудительной фиксации и стали классическими вещными правами? Теоретически можно, но тогда данные конструкции лишатся своего практического значения. Гибкость содержания оперативного управления и хозяйственного ведения изначально задумана и реализована в законе в интересах собственника и призвана оградить имущество публичного образования от экономических рисков[13].
В научной литературе проводятся аналогии между оперативным управлением и хозяйственным ведением, с одной стороны, и комиссией, агентированием и доверительным управлением — с другой. Надо заметить, что в современных исследованиях проводится параллель между имущественными правами юридических лиц — несобственников и доверительным управлением.
Обращает на себя внимание тот факт, что при отчуждении имущества, закрепленного за юридическим лицом, которое не является собственником, у приобретателя возникает право, большее по содержанию, чем у лица, осуществившего отчуждение. Например, в гражданском договоре купли-продажи между унитарным предприятием (продавцом) и гражданином (покупателем) вещные права приобретателя становятся другими и по названию, и по содержанию по сравнению с теми, которые были у продавца. Лицо, обладающее ограниченным вещным правом, передает имущество в собственность гражданина.
Возможность передавать (отчуждать) имущество от своего имени, причем в собственность иных лиц, делает положение учреждений и унитарных предприятий в отношениях с собственником близким к положению комиссионера в отношениях с комитентом. Комиссионер, действуя от своего имени, но не будучи собственником, может способствовать образованию права собственности у иного лица в отношениях за пределами самого договора комиссии, то есть у покупателя (статьи 990, 996 ГК РФ). Более широкие возможности может предоставлять агенту агентский договор (ст. 1005 ГК РФ).
2.3 Некоторые вопросы права оперативного управления учреждений
Учреждения являются единственным видом некоммерческой организации, которая не является собственником принадлежащего им имущества[14]. Такие юридические лица представляют собой специфические субъекты права, которые участвуют в гражданском обороте в ограниченных пределах. Будучи несобственником, учреждение обладает вещным правом оперативного управления на переданное ему собственником имущество[15].
Вещное право, в отличие от обязательственного, характеризуется следующими двумя признаками. Во-первых, оно является абсолютным правом. Вещное право, давая лицу непосредственную власть над вещью, отличается вследствие этого абсолютным характером. Другими словами, оно должно быть признаваемо всеми и каждым, а не одним или несколькими определёнными лицами. В этом состоит важная разница между вещными и обязательственными правами. Наделение учреждения ограниченным вещным правом обусловлено тем, что они создаются для определённой деятельности некоммерческого характера собственником имущества. Гражданский кодекс РФ не устанавливает, кто может быть собственником имущества учреждения, поэтому, по общему правилу, учреждение может быть создано любым субъектом гражданского права: Российской Федерацией, субъектами Российской Федерации, муниципальными образованиями, юридическими лицами и гражданами[16].
Однако в зависимости от целей деятельности учреждения в иных нормативных правовых актах определяется, на базе какой собственности может быть создано учреждение. Согласно п. 1 ст. 296 ГК РФ, за учреждением закреплена такая разновидность вещного права, как право оперативного управления. В анализируемой норме раскрывается содержание права оперативного управления. Это право учреждения владеть, пользоваться и распоряжаться закреплённым за ним имуществом собственником в пределах, установленных законом, в соответствии с целями его деятельности, заданиями собственника и назначением имущества.
Конструкция права оперативного управления получила законодательное оформление в ст. 21 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г.4, а также в иных нормативных актах. Согласно ч. 2 ст. 94 Гражданского кодекса РСФСР 1964 г., имущество, закреплённое за государственными организациями, состояло в оперативном управлении этих организаций, осуществляющих в пределах, установленных законом, в соответствии с целями их деятельности, плановыми заданиями и назначением имущества, права владения, пользования и распоряжения имуществом.
Впоследствии оно было разделено на более широкое по содержанию «право полного хозяйственного ведения», предназначенное для производственных «предприятий», которое фактически приравнивалось к праву собственности, что противоречит самой природе ограниченных вещных прав, и более узкое «право оперативного управления», предназначенное для госбюджетных и аналогичных им «учреждений»[17].