Добавлен: 21.05.2023
Просмотров: 344
Скачиваний: 2
Этот призыв — изучать результаты реальной конкуренции — не был оставлен без внимания учеными-экономистами, поскольку сегодня теория конкуренции обладает весьма завидным арсеналом инструментальных методов. Однако теоретическое обоснование этих методов да и содержание теории конкуренции весьма далеки от совершенства.
Любая научная теория строится в соответствии с несколькими общенаучными принципами. Один из них — принцип «от простого к сложному». В соответствии с ним в начале формирования теории разрабатываются и проверяются простые гипотезы и модели, которые позволяют описать изучаемый объект в целом, добиться понимания того, что происходит в изучаемом явлении. Затем, развивая теорию за счет более сложных представлений об объекте, добиваются и большей адекватности этой теории реальному явлению.
Современная теория конкуренции остановилась как раз на уровне, когда необходимо перейти от простого к сложному, и сделать это надо именно с базовыми предпосылками и моделями. А основные усилия ученых нацелены на то, чтобы исходя из простых линейных представлений пытаться разработать более сложные модели конкуренции.
Действительно, например, в основе всех существующих методов измерения уровня конкуренции лежит неявно высказанная мысль о том, что уровень конкурентной борьбы на рынке обратно пропорционален уровню концентрации рыночной власти в руках одного продавца, причем эта обратная зависимость линейна[2, c.35]. Именно поэтому для определения конкуренции на рынке сегодня вычисляют индекс концентрации рыночной власти, и, если он близок к нулю, говорят, что рынок неконцентрирован, на нем работают много продавцов, а значит, он в высшей степени конкурентен (и вообще — близок к «совершенной конкуренции»). Если же индекс концентрации близок к единице, говорят, что рынок монополизирован и никакой конкуренции на нем нет. Значит, при индексе концентрации, равном 0,3, конкурентная борьба сильнее, чем, например, при индексе концентрации, равном 0,7. Однако элементарный анализ зависимости между концентрацией рыночной власти и уровнем конкурентной борьбы на рынке показывает, что она является нелинейной, и конкуренция на олигополистических рынках (индекс концентрации равен 0,7) порой значительно более интенсивна, чем на рынках монополистической конкуренции (индекс концентрации равен 0,3). А это значит, что существующие методы измерения конкуренции на рынке, базирующиеся на линейном представлении, весьма неточны, если вовсе не являются ошибочными.
В теории конкуренции опять-таки неявно, но всегда подразумевается, что конкуренция происходит на рынке, на котором встречаются производитель товара (он же его продавец) и конечный покупатель этого товара. То есть модель рынка, принятая из микроэкономики в теории конкуренции в качестве основной, является одноуровневой: на рынке действуют только два участника — производитель товара (как продавец) и его конечный покупатель. Но в настоящее время основная часть всей продукции производится крупными, средними и малыми фирмами, которые ориентированы на оптового, а не на розничного покупателя. Поэтому встреча производителя с отдельным покупателем и торги за каждую единицу произведенного товара — это кошмар, который может только присниться таким производителям. Наяву такая встреча не происходит. В реальной жизни товар, произведенный на предприятии, проходит в самом простом случае следующую цепочку взаимодействий [9, c.16]:
- производитель — оптовый покупатель;
- оптовый покупатель — розничный покупатель.
Таким образом, производитель торгуется не с конечным потребителем, а с посредником, и поведение посредника диктуется стремлением получить максимальную выгоду от приобретения как можно большего количества товара по наименьшей цене. Для описания поведения посредника, который при этом выступает на стороне спроса, теория предельной полезности не подходит. Здесь должны использоваться другие модели [10, c.156-160].
Кроме того, цепочка продвижения товара иногда разрастается до огромных размеров. Товар может проходить через крупных, средних, мелких оптовиков и магазины, где товар реализуется конечному покупателю. Но в любом случае производитель товара и его конечный покупатель непосредственно не встречаются для торгов. Объемы производства товара нацелены на удовлетворение потребностей сотен, тысяч и сотен тысяч потребителей. Производитель и розничный покупатель встречаются только на рынке штучных товаров — художников, дизайнеров, модельеров, на сельскохозяйственных рынках фермерских товаров. Для всех остальных случаев существующая в микроэкономике графическая модель рынка оказывается неприемлемой.
Таким образом, структура рынка любого товара (за исключением вышеупомянутых и разве что рынка услуг) как минимум двухуровневая, он может быть разделен на два взаимосвязанных рынка — оптовый и розничный рынки. Производитель товара, занимающий на оптовом рынке в целом ту или иную долю, продает товар не бесконечно большому количеству конечных покупателей, а вполне определенному конечному количеству посредников. В свою очередь, количество посредников может быть как очень велико, так и очень мало. Возможны, например, такие случаи, когда на рынке работает только один посредник, и его влияние на конкурентную ситуацию на рынке, на цены и ассортимент товара является доминирующим — он занимает положение монопсониста и диктует производителям, какой товар и по какой цене он будет покупать. Не учитывать эту ситуацию при анализе конкуренции на современных рынках нельзя, но современная теория конкуренции как раз именно это и делает: она рассчитывает концентрацию производителей, но не концентрацию покупателей.
Однако даже если рассматривать рынок розничный, где есть продавцы и конечные покупатели, то и в этом случае ситуация не так проста, как ее пока еще представляет теория конкуренции. В реальной экономике нет потребителя вообще. Есть группы потребителей, одинаковым образом реагирующие на товар и его маркетинговое сопровождение. Эти группы в маркетинге называются сегментами рынка. Если, например, на розничном рынке работают 10 продавцов и существует 10 сегментов, то, для того чтобы понять конкурентную ситуацию на рынке, надо провести дополнительные исследования. Ведь при таких условиях может существовать как сегментная монополия, когда на каждом сегменте работает только 1 продавец и на свой сегмент никого не пускает, так и состояние сегментной конкуренции, когда на каждом из 10 сегментов работают все 10 продавцов [9, c.61-62]. Конкурентная ситуация в первом случае принципиально отличается от конкурентной ситуации во втором случае.
Поэтому, если прислушаться к призыву фон Хайека и отказаться от модели «совершенной конкуренции», надо быть до конца последовательными и отказаться от многих других идеализированных построений и предпосылок, противоречащих экономическим реалиям.
-
-
Конкуренция и соперничество
-
Ю. Б. Рубин и Ю. В. Тарануха помимо принципиальной возможности создания общей теории конкуренции, также достигли согласия в неактуальности терминологических споров об определении «конкуренции» и предложений разделять «конкуренцию» и «соперничество».
Ю. Б. Рубин справедливо связывает возникновение этой проблематики с противоположностью структурного и поведенческого подходов к пониманию конкуренции. Но он вовсе не настаивает на выделении соперничества в качестве предмета отдельной от конкуренции исследовательской программы [13, c.39-40].
По нашему мнению, конкуренция есть внешнее проявление соперничества, а соперничество — внутренний механизм конкуренции, и отделение этих явлений по предмету не будет способствовать построению общей теории.
Ю. В. Тарануха не отвечает на предложение разделять конкуренцию и соперничество ни согласием, ни отказом «в силу надуманности проблемы» [14, c.84]. Классический, тиражируемый пример с фермерами, которые конкурируют, не соперничая, Ю. В. Тарануха не принимает, «так как само понятие „экономика” несет в себе печать взаимодействия» [14, c.85]. Он полагает, что если взаимодействие агентов ими не осязается, это не значит, что здесь нет соперничества. Такая позиция, скорее, может быть принята в качестве аргумента в пользу отождествления конкуренции и соперничества.
Важным является и опасение того, что конкуренция без соперничества лишается содержательного наполнения. Ю. В. Тарануха отмечает, что «у сторонников необходимости разграничения понятий термин „конкуренция” лишен содержательного наполнения. Неслучайно он приобретает какой‑то смысл, только будучи дополненным прилагательными „совершенная” и „несовершенная конкуренция”. Причем и в этом случае совершенная конкуренция и несовершенная конкуренция — прилагательные к существительному „модель рынка”, но не к понятию „конкуренция”» [14,c.85].
Итак, оба автора согласны определять конкуренцию как соперничество. Но, как будет показано ниже, это не снимает противоречия поведенческого и структурного подхода к пониманию конкуренции.
Во‑первых, важно определиться с понятием соперничества. В этом понятии, так же, как и в терминах: конкуренция, борьба, состязание, соискание — можно выделить две составляющие:
- совокупность действий, деятельность, «притязание на что‑либо и действие в соответствии с этим притязанием» (соперничество как деятельность);
- противопоставленность интересов (соперничество как состояние, противоположное сотрудничеству и кооперации).
Противопоставленность интересов и целей субъектов рынка возвращает нас к конкурентным состояниям, диспозициям. То есть в термине «соперничество» все равно остается двусмысленность состояния и деятельности. Он нисколько не снимает напряжения между конкурентными действиями и конкурентным состоянием.
Сама же эта противопоставленность интересов часто описывается как складывающаяся у любых двух конкурентов ситуация, при которой достижение своей цели одним субъектом лишает второго возможности достичь своей цели.
Но реальная конкурентная ситуация не исключает возможности удовлетворения интересов сразу нескольких соперников.
Если конкурентные действия субъектов приводят к развитию отрасли, от этого выигрывают все конкуренты. Следует констатировать, что конкурирующие в одних областях предпринимательской деятельности субъекты могут не относиться друг к другу, как соперники, в других направлениях деятельности, и при этом будет сохраняться их невозможность влиять на рыночные условия.
Во‑вторых, конкуренция, отождествленная с соперничеством, имеет слишком расширительное толкование — как борьба любых субъектов за лучшие условия существования и развития. Более того, в таком смысле конкуренция всепроникающа и неустранима. Можно говорить о сохранении конкуренции и перетекании ее в разные формы. Так, например, государственное регулирование цен на продовольственные товары, ограничивая конкуренцию продавцов, переносит конкурентное напряжение в сферу потребления дефицитного товара.
С точки зрения поведенческого подхода конкуренция сохраняется, но приобретает иную форму, с точки зрения структурного подхода конкуренция ограничивается, так как рынок сужается и предложение падает.
Поэтому, определяя экономическую конкуренцию через соперничество, важно задать некоторый структурный предел термина, чтобы не превращать войну, конкурс и судебный спор в однопорядковые для исследования явления.
В этом контексте определение конкуренции в Федеральном законе №135‑ФЗ «О защите конкуренции» является образцовым примером синтеза поведенческого и структурного подхода, в котором рассматривается лишь отдельный тип соперничества. Пункт 7 статьи 4 этого закона определяет конкуренцию, как «соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке». Здесь важен не сам факт невозможности конкурентов влиять на общие рыночные условия (состояние), а деятельная природа такой невозможности.
Ю. В. Тарануха разделяет конкурентное состояние рынка и конкурентный процесс соперничества: «…понимание конкуренции как состояния рынка, т. е. в качестве его признака, в принципе допустимо. Недопустимо то, что такое ее понимание, обусловленное спецификой применяемой методологии анализа, переносится на само явление, которое представляет собой не застывшее состояние, а процесс самого ожесточенного соперничества» [14,c.86]. Но из чего состоит этот процесс соперничества, как не из конкурентных действий? Таким образом, разделение по факту происходит, но имеет место несогласие в терминах, в том, как называть конкурентное состояние и конкурентный процесс. А действительно важными здесь является вопрос о том, что же следует положить в качестве ключевого системообразующего звена общей теории конкуренции: конкурентное состояние рынка или конкурентный процесс соперничества.
Заключение
Социально-экономическая категория «конкуренции» рассматривалась на понятийном уровне во многих историко-экономических направления и школах. С расширением и усложнением предмета экономической теории, а значит и с развитием экономической мысли, понятийные представления о «конкуренции» усложнялись. В каких-то моментах, они менялись на противоположные представления. Например, в классической экономической школе конкуренция имела разрушительную функцию, а в неоклассическом направлении — созидательную функцию.