Файл: Вина.pdf

В заключение отметим, что конструкция гражданско-правового деликта включает в себя четыре основных элемента: нарушение, ущерб, причинно-следственную связь между ними и вину причинителя ущерба. Вина – обязательный критерий применения деликтной ответственности. Самым ярким примером деликта является умышленное поведение причинителя ущерба, преднамеренное вторжение в имущественную или иную сферу другого лица. Однако большинство деликтов вытекают из неосторожного (халатного) поведения, которое в конкретной ситуации совершается без умысла или является разновидностью неосмотрительности, порождающей угрозу возникновения ущерба.

1.2. Виновность как презумпция гражданского права

Для обыденного правосознания хорошо известна презумпция невиновности. Однако нормами гражданского права закреплена прямо противоположная презумпция – презумпция вины. Согласно ч. 2 ст. 401 Гражданского кодекса РФ^[6] (далее – ГК РФ) отсутствие вины доказывается именно лицом, которое нарушило обязательство. Как разъясняет данное положение Пленум Верховного Суда РФ в пункте 5 своего постановления от 24.03.2016 № 7, «вина должника в нарушении обязательства предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства доказывается должником»^[7].

Это правило можно объяснить тем, что кредитор не располагает данными о деятельности должника, и поэтому возложение на него обязанности доказать вину должника стало бы непреодолимой преградой для привлечения последнего к ответственности. Как справедливо отмечает в этой связи С.В. Сарбаш, «доказывать обстоятельства, связанные с виновностью или невиновностью нарушения обязательства, проще всего должнику, а не кредитору, ибо соответствующие обстоятельства формируются в сфере деятельности должника, а не кредитора»^[8].

Бремя доказывания между истцом и ответчиком распределяется следующим образом: на кредитора возлагается обязанность доказать наличие на его стороне убытков, а также причинной связи между действиями должника и наступившим ущербом, а должник должен доказать, что в его действиях отсутствуют противоправность и вина. Пленум Верховного Суда РФ в п. 28 своего постановления от 28.06.2012 № 17 также указал, что «бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, в том числе и за причинение вреда, лежит на продавце (изготовителе, исполнителе, уполномоченной организации или уполномоченном индивидуальном предпринимателе, импортере)»^[9].

Следует иметь в виду, что в силу п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК РФ лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, также должно доказать отсутствие вины. Однако в рамках такого доказывания оно вправе ссылаться на отсутствие вины основного должника.

Вышеуказанное распределение бремени доказывания позволяет сделать вывод о том, что практическое значение имеет не вина как элемент состава гражданско-правового нарушения, а доказывание лицом ее отсутствия. Именно по этому принципу построены как ст. 401 ГК РФ, содержащая определение лица, признаваемого невиновным при исполнении обязательств, так и ст. 1064 ГК РФ, где содержится аналогичное правило для деликтных обязательств.

Как указал Конституционный Суд РФ, «наличие вины - общий и общепризнанный принцип юридической ответственности во всех отраслях права, и всякое исключение из него должно быть выражено прямо и недвусмысленно, т.е. закреплено непосредственно»^[10]. По общему правилу отсутствие вины означает невозможность привлечения к ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств или за причинение вреда. Это правило является справедливым и обоснованным.

Однако в жизни возможны ситуации, когда неисполнение обязательств или причинение вреда возможны в результате невиновных действий, которые могут носить как правомерный, так и противоправный характер. Гражданское законодательство не содержит понятия ни правомерного, ни противоправного поведения. В юридической литературе под противоправностью понимают «нарушение правовых норм посредством нарушения чужого субъективного права без должного на то управомочия»^[11]. Если вред причинен правомерными действиями, то здесь нельзя говорить о вине, так как вина - это отношение лица к своему противоправному поведению и его последствиям. Однако поскольку в результате таких правомерных невиновных действий возможно причинение вреда, закономерно встает вопрос о его возмещении.

Законодатель исходит из того, что по общему правилу правомерно причиненный вред возмещению не подлежит, возмещение такого вреда возможно только в случаях, специально предусмотренных законом. Число таких случаев постоянно возрастает с развитием общества. Это и возмещение вреда при изъятии земель для государственных и муниципальных нужд, возмещение стоимости уничтоженных животных для предотвращения эпизоотии, возмещение вреда, причиненного в состоянии крайней необходимости и другие случаи. Возмещение вреда при правомерном и, соответственно, невиновном поведении не может рассматриваться как ответственность, это меры защиты, которые в цивилизованном обществе должны защищать интересы лиц, претерпевших убытки. Законодатель в таких случаях не случайно не использует термин «ответственность», а говорит только об обязанности по возмещению вреда. Учитывая изложенное, нельзя согласиться с точкой зрения Б.М. Гонгало, согласно которой «в исключительных случаях закон допускает ответственность и за правомерные действия (ст. 16.1 ГК РФ)»^[12].

Другое дело, когда обязательства не исполняются или ненадлежащим образом исполняются в результате противоправных, но не виновных действий - так называемого случайного нарушения обязательств или причинения вреда. Как представляется, в подобных ситуациях следует говорить о наступлении ответственности вне зависимости от вины. Учитывая изложенное, необходимо признать, что для применения ответственности вина не всегда является необходимым условием. Как обоснованно замечает Г.Н. Шевченко, «привлечение к ответственности возможно как при наличии вины, так и при ее отсутствии, в то время как противоправность выступает необходимым условием, отсутствие которого исключает применение мер ответственности. Поэтому критерием для разграничения применения мер ответственности и мер защиты является не вина, а правомерность или противоправность действий (бездействия) лица, нарушившего чужое субъективное право.

Возмещение правомерно причиненного вреда возможно только в случаях, предусмотренных законом, и выступает мерой защиты, когда законодатель, решая сложный вопрос, чьим интересам отдать приоритет: потерпевшего, понесшего убытки в результате таких действий, или лица, действовавшего правомерно, но причинившего убытки, - становится на защиту прав потерпевшего. Количество обязательств по компенсации правомерно причиненного вреда с развитием общества будет возрастать, и это вполне закономерно, потому что в социально ориентированном государстве осуществление государственными органами действий, могущих повлечь для граждан и юридических лиц убытки, в ряде случаев просто необходимо. Главное, чтобы государство компенсировало такие убытки, не оставляло их без последствий»^[13].

В заключение следует отметить, что вина является общим условием гражданско-правовой ответственности, однако в законе она сформулирована методом от противного: практическое значение имеет не вина как элемент состава гражданско-правового нарушения, а доказывание лицом ее отсутствия. Критерием для разграничения мер ответственности и мер защиты выступает не вина, а правомерность либо противоправность действий (бездействия) лица, которое нарушило чужое субъективное право. Отсутствие противоправности исключает ответственность.

2. Исключения из принципа виновной ответственности в гражданском праве РФ

2.1. Ответственность за чужую вину

Законодательством РФ предусмотрен ряд случаев, когда гражданско-правовая ответственность возлагается за чужую вину, например:

- ответственность юридического лица за вред, причиненный по вине его работника (ст. 1068 ГК РФ^[14]);

- ответственность родителей за вред, причиненный несовершеннолетним (ст. 1073 ГК РФ);

- ответственность опекуна за вред, причиненный недееспособным (ст. 1076 ГК РФ), и т.п.

Комментируя случаи гражданско-правовой ответственности за чужую вину, Конституционный Суд РФ указал, что «требование о возмещении ущерба, причиненного действиями иных лиц, обусловливается тем, что привлекаемые к гражданско-правовой ответственности граждане (юридические лица) и лица, являющиеся непосредственными причинителями вреда, находятся в устойчивых правоотношениях, например трудовых, служебных либо семейных. В силу своей юридической природы эти правоотношения предполагают установление той или иной степени ответственности одних субъектов (работодателей, родителей, опекунов) за действия других (работников, несовершеннолетних, недееспособных)»^[15]. Таким образом, Конституционным Судом РФ было подчеркнуто, что правовые основы ответственности лица, не являющегося непосредственным причинителем вреда, вытекают из наличия природы специальных правоотношений, которые предполагают ответственность за других лиц.

По общему правилу, закрепленному в ст. 1068 ГК РФ, за вред, причиненный работником в процессе исполнения трудовых (служебных, должностных) обязанностей, несет ответственность работодатель (наниматель) – юридическое лицо или гражданин. Судебная практика зачастую складывается таким образом, что юридическому лицу практически невозможно избежать ответственности за совершенные его сотрудниками деяния. Например, как отметил Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 24.02.2005 № 3, «в случае, когда сведения, порочащие честь, достоинство и деловую репутацию пострадавшего лица, были распространены работником в связи с осуществлением профессиональной деятельности от имени организации, в которой он работает (например, в служебной характеристике), надлежащим ответчиком в соответствии со ст. 1068 ГК РФ является юридическое лицо, работником которого распространены такие сведения»^[16].

В случае установления вины сотрудника в совершении им правонарушения юридическое лицо признается ответственным и обязано возместить ущерб, а возможности быть освобожденным от такой ответственности сводятся к нулю.^[17] Единственно возможный способ освобождения работодателя от ответственности по ст. 1068 ГК РФ, как отмечается в юридической литературе – это доказывание факта, что «правонарушение совершено не его работником либо не в рамках исполнения трудовых (служебных, должностных) обязанностей, а в своих личных целях»^[18]. Впрочем, в любом случае работодатель не лишен права взыскать денежные средства, уплаченные в счет возмещения причиненного работником вреда, с самого работника в порядке регресса.

Как установлено ст. 1073 ГК РФ, родители (усыновители) либо опекуны несут ответственность за вред, который причинен несовершеннолетними в возрасте до четырнадцати лет, если не докажут, что вред возник не по их вине. При этом Пленум Верховного Суда дополнительно уточняет, что указанные лица несут ответственность только в тех случаях, если «с их стороны имело место безответственное отношение к его воспитанию и неосуществление должного надзора за ним (попустительство или поощрение озорства, хулиганских и иных противоправных действий, отсутствие к нему внимания и т.п.)»^[19].

В силу ст. 1076 ГК РФ опекун или надзирающая организация несут ответственность за вред, который причинен недееспособным гражданином, если не докажут, что вред возник не по их вине. В число организаций, которые обязаны осуществлять надзор за недееспособными, входят больницы и прочие стационарные медицинские учреждения, где такие лица находятся на излечении, а также организации, оказывающие социальные услуги. Необходимо отметить важный момент: данная статья не рассматривает случаи, когда у организации, обязанной осуществлять надзор за недееспособным лицом, нет достаточного имущества для возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью потерпевшего, - будет ли в таком случае возмещаться вред с учетом всех обстоятельств за счет имущества недееспособного лица? Учитывая положения о возможности освобождения от ответственности опекуна недееспособного гражданина (п. 3 ст. 1076 ГК РФ), они могут быть применены по аналогии и к организациям, осуществляющим надзор за недееспособными.

Недееспособное лицо самостоятельно не может заключить сделку, однако нередки случаи, когда обязанности исполнить какое-либо обязательство по сделке возникают намного позже, в зависимости от того, о чем договорились стороны. Отсюда возможен вариант, когда лицо, будучи еще дееспособным, заключило сделку с другим лицом, однако необходимость исполнить обязательства по ней возникла лишь спустя определенное время, за которое это лицо было признано решением суда недееспособным вследствие психического расстройства. Как пишет в этой связи Л.Б. Ситдикова, «...не могут считаться виновными действия душевнобольного или малолетнего гражданина, которые в большинстве случаев не в состоянии оценивать свое поведение и его последствия»^[20]. Таким образом, недееспособные лица не несут ответственность вследствие нарушения обязательств из договора, а значит, при обращении с иском контрагента недееспособного лица в суд о возмещении убытков за неисполнение или ненадлежащее исполнение недееспособным лицом своих обязательств (п. 1 ст. 393 ГК РФ) суд может отказать в иске в связи с отсутствием вины недееспособного лица.