Добавлен: 28.03.2023
Просмотров: 325
Скачиваний: 2
Для обследованных городов характерно значительное распространение вторичной занятости.
В Иваново дополнительную работу имеют 17,8% респондентов, в Нижнем Новгороде – 9,4 %. Причем в Иваново процент тех, кто регулярно занят дополнительной работой, немного превышает удельный вес подрабатывающих нерегулярно, а в Нижнем Новгороде наоборот.
Это можно объяснить различиями в социально-экономической ситуации регионов и в состоянии их рынков труда. По итогам 1997 г. Ивановская область занимала третье место в России по уровню напряженности на рынке труда (75,7 безработных на одну зарегистрированную вакансию) и первое место по уровню безработицы (8,4%). Женская безработица составляла 6,9%. Нижегородская область по уровню напряженности на рынке труда была на 58 месте (6,1 безработного на одну вакансию); уровень безработицы в среднем составлял 1,2 %, а среди женщин – 2,2%.
Ситуация на рынке труда в Ивановской области значительно более тяжелая, что, вероятно, и стимулирует население (занятое и незанятое) более активно искать дополнительную работу.
Чаще всего (86,5%) женщины заняты на одном дополнительном рабочем месте, а гораздо реже – на двух (12,6%).
По двум регионам в целом среди имеющих дополнительную работу преобладают занятые – 79,7%, учащиеся и незанятые составляют по 10,1%. В Нижнем Новгороде существенно больше доля учащихся (16,3%) и немного больше доля незанятого населения (11,3%). В Иваново удельный вес этих групп составляет соответственно 6,3 и 9,4%.
Отраслевая структура мест основной и дополнительной работы по регионам близка. В обоих случаях места основной работы – в промышленности (29.1%) и бюджетной сферах (53,3%): в здравоохранении – 14,5%, образовании – 21,8%, науке – 11,5%, культуре – 5,5%.
По основной работе на первом месте бюджетные организации, затем идут АО и государственные предприятия.
Почти половина тех, кто имеет вторичную занятость, находят её на основной работе, другая половина занята в основном на дому (30%).
Доходы от дополнительной работы являются основным источником семейного бюджета у 13% женщин.
Возникает вопрос, в какой мере вторичная занятость естественна, а в какой носит вынужденный характер.
Среди женщин, имеющих дополнительную работу, 23,4% никогда бы не прекратили её, 44,3% оставили бы это занятие, если бы заработная плата на основной работе была больше, и 30,3% связывают свое решение с уровнем семейного дохода. По регионам эти показатели почти не различаются.
Таким образом, вторичная занятость женщин – это в первую очередь реакция на изменение ситуации на рынке труда и один из способов адаптации к рыночным условиям в переходный период.
3.3 Рыночная экономика и социальная дискриминация женщин
Женщины активно участвуют в преобразованиях российской экономики, меняют формы своей трудовой активности. Основное социальное противоречие, сложившееся в сфере занятости россиянок, заключается в том, что, с одной стороны, рыночная модель позволяет свободно развиваться женской экономической инициативе, самостоятельности, независимости в выборе форм занятости. С другой стороны, в условиях перехода к рынку, женщины оказываются менее социально защищенными в сфере труда, чем мужчины. Женщины вынуждены не просто менять в массовом порядке свой социальный и профессиональный статус, но и в большинстве случаев его снижать, становясь безработными, а затем переквалифицироваться, как правило, на формы занятости, не требующие ни образования, ни накопленных профессиональных знаний. Иными словами, женская экономическая инициатива повсеместно вступает в конфликт с социальной дискриминацией женщин, которая проявляется в сферах труда и занятости, распределения власти и собственности, культуры и образования, политической и духовной жизни общества. Социальная дискриминация женщин является одной из форм насилия над личностью.
Какие основные проявления социальной дискриминации испытывают женщины?
Приватизация государственного сектора экономически отрицательно сказалась на положении работающих женщин. И в условиях перехода к рынку именно государственные предприятия остаются для них основными работодателями. Условия занятости, оплаты женского труда здесь лучше. Разрыв между заработками мужчин и женщин в государственном секторе меньше, чем в частном.
В среднем зарплата россиянок остается по народному хозяйству более, чем на треть ниже, чем у мужчин.
Кроме того, большинство женщин работает в дефицитных и кризисных отраслях материального производства, на должностях, не требующих высокой квалификации в бюджетной сфере.
В российском трудовом законодательстве сохраняются положения, создающие предпосылки для дискриминации: запрет на работу в ночное время и на некоторые виды работ; ограничение рабочего времени (командировки, сверхурочные). По официальным данным, примерно треть руководителей предприятий различных форм собственности признают, что предпочитают при приёме на работу мужчин, а не женщин.
Очевидно, что необходимо преобразовать запретительный характер российского трудового законодательства в рекомендательный, дающий женщине право самостоятельно принимать решения при выборе режима и вида работы.
Дискриминация женщин существует повсеместно, независимо от форм собственности. Различия в том, что на госпредприятиях, например, ввиду их большей открытости, многочисленности персонала, обмена информацией между работницами, факты дискриминации становятся быстро и широко известными.
В частном же секторе работница находится в большей зависимости от работодателя – мужчины. Уровень социальной и правовой защищенности женщины от дискриминации в частном секторе значительно ниже, чем на государственных предприятиях. В частной фирме нередко отсутствуют или бездействуют профсоюзы. Существует более жестокая зависимость работницы от произвола начальника, безнаказанно нарушается трудовое законодательство.
На лицо факт социальной дискриминации женщин при приеме и увольнении их с работы в условиях расширяющейся безработицы, закрытия предприятий и сокращения штатов.
Расширился перечень категорий женщин, подвергающихся дискриминации по признаку пола. Это, прежде всего женщины предпенсионного возраста, беременные, инвалиды, одинокие.
Усиливается дискриминация выпускниц вузов, которых просто не берут на работу. Молодым женщинам-специалистам часто предъявляются требования, связанные не с профессиональными качествами, знаниями и умениями, а с чисто внешними характеристиками, причем об этом открыто пишется в рекламных объявлениях. Им ставятся условия, ограничивающие их права, например, не выходить замуж, не рожать детей в течение определенного времени.
Происходит дальнейшее вытеснение женщин из различных сфер деятельности, ранее традиционно им принадлежавших: банковского дела, страхования. Все это приводит к тому, что женщины часто вынуждены занимать рабочие места, не соответствующие их образованию, довольствоваться более низкой заработной платой без перспектив дальнейшего роста.
Дискриминация женщин в сфере труда и занятости имеет целый ряд отрицательных социальных последствий. Разделение по признаку пола в профессиональных сферах, медленное развитие женского предпринимательства, “вымывание“ женщин из сферы управления и властных институтов, - все это ухудшает положение женщины в обществе, снижает её социальный статус.
Унижение достоинства женщины, психологические стрессы, неполная занятость, вынужденный возврат в семью, усиление экономической зависимости от мужа, ограничение самореализации женщин способствуют развитию у них острого психоэмоционального напряжения и заболеваний невротического характера.
С подобным положением женщины на российском рынке труда смириться нельзя, особенно в условиях нарастающей мировой тенденции к установлению равноправия полов во всех сферах деятельности, в том числе и профессиональной.
Так, к 2000 году, по оценкам американского правительства, женщины составят 62,6% всех занятых. Журнал “Time” назвал это явление “революцией на рабочем месте”. Новая ситуация изменит рынок занятости в ХХI веке. В связи с этим особенно острой становится задача реализации в России положений Конвенции ООН (1979 г.) о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, ратифицированной бывшим СССР ещё в 1981 году.
http://www.km.ru/referats/C388C9FACFF346698E8A633547A258D9
Рассмотрим стратегии занятости с точки зрения предпочтений при выборе, смене или сохранении имеющегося рабочего места. Доходность рабочего места используется в нашем анализе в качестве основной характеристики трудового поведения (трудовой мобильности). Предполагается, что при наличии материальных проблем именно размер заработной платы будет решающим фактором сохранения или смены рабочего места. Недоходные характеристики занятости — рабочий график и условия труда — объединены под названием "удобная работа"[7]. Таким образом, векторы стратегий занятости, в которых реализуются гендерные проекты, образованы двумя измерениями: 1) низкооплачиваемая / высокооплачиваемая работа; 2) удобная / неудобная работа.
Индикатором отнесения работы к высокооплачиваемой или низкооплачиваемой стал установленный по городу прожиточный минимум.
Критерием отнесения работы к удобной или неудобной были характеристики "удобства", с помощью которых респонденты объясняли причины сохранения данного рабочего места или его смены.
Общее число работающих женщин на первом этапе нашего исследования — 20, неработающих — 9. На последнем этапе 22 женщины работали и 7 — нет.
На первом этапе почти половина всех занятых информанток (9 человек) занимала рабочие места со щадящим графиком работы и низкой оплатой. Как правило, это были места уборщиц, санитарок, секретарей, воспитателей и социальных работниц на относительно стабильных государственных и бывших государственных предприятиях города. Следующей по наполняемости была позиция с низкими заработками и неудобным графиком работы. В эту категорию вошли не только неквалифицированные работницы (посудомойки, уборщицы) частных предприятий, но и специалистки (бухгалтер, учительница музыки, воспитательница в гимназии), чья низкая заработная плата не соответствовала интенсивной и ответственной работе, требующей зачастую внеурочного времени. Менее распространенными среди женщин были позиции, когда заработная плата была выше прожиточного минимума, а работа была удобной. В основном это была работа на относительно высоких должностях, таких как заведующая, педагогической практикой, или на престижных предприятиях, выплачивающих более высокую заработную плату все тем же санитаркам или уборщицам. В эту же категорию входили предпринимательницы. На первом этапе среди наших информанток не было занятых на относительно высокооплачиваемых, но неудобных местах.
Последний этап характеризует изменения, произошедшие за два года исследования. Сократилось число занятых на удобных, но малооплачиваемых работах и, напротив, заполнилась позиция с неудобными, но высокооплачиваемыми рабочими местами. Косвенным образом это подтверждает тезис о том, что в условиях материальных лишений происходит трансформация женской стратегии занятости: женщины в поисках работы все больше ориентируются на доход в противовес "удобству", на содержание семьи в противовес ведению домашнего хозяйства. Однако движение из одного сектора занятости в другой не было прямолинейным. Большая часть изменений была двухступенчатой, через состояние безработицы или работу на низкооплачиваемых и неудобных местах. Поиск более оплачиваемой работы осуществлялся с помощью типичных трудовых перемещений: изменения места жительства, перемещения в благополучный сегмент занятости, повышения образования или квалификации, развития профессиональной карьеры. Примерно половина исследуемых "мобильных" женщин реализовалась в этом направлении. Так, четверо безработных занялись предпринимательством. Трое (бухгалтер, учительница музыки и социальный работник) перешли на более оплачиваемые должности. Одна информантка из предпринимателей оказалась в рядах безработных, затем работала сторожем и лишь затем стала завхозом гимназии. Наиболее доходными, позволяющими зарабатывать больше партнера и, по существу, быть кормильцем, для женщин стали рабочие места на благополучных государственных или бывших государственных предприятиях, а также предпринимательство.
Каким образом происходит передвижение женщин в сегменты занятости, отличающиеся высокой заработной платой и интенсивностью, и как это отражается на "гендерном укладе" (термин Б. Пфау-Эффингер), мы покажем на нескольких примерах.
Мы отобрали три примера, которые характеризуют различные векторы трудовой мобильности: Валя — из предпринимателей перешла на должность завхоза школы; Оля — из воспитателей дошкольной гимназии переквалифицировалась в социальные работники, где за год работы доросла до начальника отделения социальной службы; наконец, Лена после длительной безработицы нашла себя в предпринимательстве. Все три женщины определили свою стратегию занятости как успешную: сочли свою работу приносящей удовлетворение и доход. Все три были замужем и имели детей. Семейные пары были выбраны для того, чтобы более очевидными были изменения во взаимодействиях мужчин и женщин, влияние этих взаимодействий на трудовую мобильность последних. Следует отметить, что из десяти случаев, когда семьи наших информанток улучшили свое материальное положение2, в семи это произошло в связи с изменениями в работе женщин, в трех — благодаря стараниям мужей/партнеров и только в одном — благодаря социальной поддержке (пособие по опекунству). Изменения в трудовой практике рассмотрены сквозь призму решения материальной проблемы. В каждом случае изменения в статусе занятости связаны с увеличением интенсивности работы и заработной платы.