Файл: Колористическая ,цветовая и тональная организация прои зведения Владимира Васильевича Лебедева «Портрет артистки Н. С. Надеждиной».pdf

Лебедев и Маршак, как и представители других парных творческих союзов, были равнозначно талантливы, потому и существовали вместе так долго. Единственное, что отличало их союз: оба были руководителями редакций, а значит, отвечали не только за свою работу, но и за работу других, за издательскую политику Ленинградского отделения Детгиза в целом.

Мистер Твистер

Будучи соавторами в полном значении этого слова, они старались и другим передать свое понимание совместной работы писателя и художника над детской книгой. Известный исследователь детской литературы М. Петровский, размышляя об особенностях такой работы, возражает против слова «иллюстрировать». Оно кажется ему «крайне неточным». Согласно его мнению, художник не иллюстрирует, а «превращает в книгу» замысел автора. И она получается тогда, когда работа двух творческих людей «не расслаивается, как вода и подсолнечное масло, но образует органическое единство, которое и есть книга, совместное произведение двух мастеров». Это хорошо видно на примере «Мистера Твистера», появившегося впервые в 1933 г. в журнале «Еж» .Вышедшая отдельно книга перерабатывалась и переиздавалась несколько раз.

В. Петров указывает на шестикратное при жизни поэта и художника переиздание. При этом и поэт, и художник старались сделать текст и рисунки более убедительными.

Истории создания «Мистера Твистера» даны у Б. Галанова («детский вариант», рассчитанный на читателя-школьника) и Ю. Левинга. Исследователи представили анализ процесса работы над произведением. Хочется подчеркнуть, что обе истории показывают, как ответственно и автор, и художник относились к созданию детской книги. Об этом свидетельствуют прежде всего название произведения и титул издания, то, что ребенком прочитывается и просматривается быстро, без оглядки. Для юного читателя важно идти дальше, к содержанию. Но это - для читателя.

У автора и художника другой взгляд на происходящее. О своей работе С. Маршак пишет: «Пожалуй, ни над одним из стихотворений я не трудился так настойчиво». Он несколько раз менял название, добиваясь ясности и красоты звучания. Это были «Мистер Блистер», «Мистер Пристер» и даже «Мистер Порк». И только потом появляется «Мистер Твистер», название, в котором совпадает не только конечная, но и внутренняя рифма.

Но это не вся история. Ю. Левинг пишет о том, что у Р. Киплинга была поэма «Мэри Глостер». Киплинг был любимым автором В. Лебедева. Эту поэму он знал наизусть и умел выразительно читать ее. Возможно, от Лебедева Маршак услышал о поэме, ставшей по обозначению имени главного героя созвучной написанному позже «Мистеру Твистеру». Если это так, то и поэт, и художник имели отношение к названию, которое рождалось не сразу, в настойчивых поисках точного звука, той опоры, которая композиционно держала и содержание, и художественное оформление книги.

С. Маршак неоднократно редактировал стихотворение, подчеркивая в мистере Твистере его буржуазность, расистские взгляды как черты непривлекательные, выражающие неприглядность капиталистического мира. Лебедев также много раз рисовал Твистера или правил то, что было нарисовано раньше. Портрет Твистера на титуле, выполненный графически, с годами менялся. Художник не слишком заметно, но все же подчеркивал его двойной подбородок, упирающийся в галстук- бабочку, вылезающую из воротника шею и делал его все более «жирным» капиталистом, который, согласно идеологии тех лет, должен был вызывать отвращение у читателя.

Сейчас, по прошествии длительного времени, в связи с изменением представлений о той далекой эпохе, можно долго рассуждать о том, совпадали ли взгляды поэта и художника, одинаково ли они относились к Твистеру или кто-то из них видел этот образ как исключительно сатирический и смеялся над ним, а кто-то следовал государственной идеологии и в лице Твистера разоблачал ненавистный капитализм и в том числе расизм как одно из его основополагающих проявлений. Как бы там ни было, другие художники стали иллюстрировать переиздания «Мистера Твистера» только после смерти В. Лебедева. Значит, их работа обоим казалась цельной.

Цельность, полное творческое совпадение Маршак подчеркнул, отозвавшись о Лебедеве так: «В.В. Лебедев никогда не был ни иллюстратором, ни украшателем книг. Наряду с литератором - поэтом или прозаиком - он может с полным правом и основанием считаться их автором: столько своеобразия, тонкой наблюдательности и уверенного мастерства вносит он в каждую книгу».

В. Лебедев иллюстрировал такие книги С. Маршака, как «Цирк», «Мороженое», «Вчера и сегодня», «Как рубанок сделал рубанок», «Усатый полосатый», «Багаж» и др. Книги выходили многотысячными тиражами, но вряд ли сохранились до сегодняшнего дня в семьях тех, кто был их первым читателем. И причиной тому не только принципиально короткая жизнь детской книжки-тетрадки, тем более книжки любимой, которая не просто читалась - зачитывалась, изнашивалась, из области материальной культуры переходила в такую трепетную субстанцию как память детства.

Рисунки к сборнику Маршака

В 1936 г. в издательстве «Academia» вышла книга С. Маршака «Сказки, песни, загадки». В. Лебедев уже не работал в Детгизе, но содружество с Маршаком продолжалось. Книга представляла собой сборник произведений - как новых, так и уже публиковавшихся. Иллюстрации к ней были выполнены В. Лебедевым. Но это был уже другой Лебедев: так кардинально изменилась его манера рисования.

Искусствоведы предполагают, что эту книгу не собирались адресовать детям. Серьезное издательство, основой которого был научный подход к изданию книг, выпускало ее для специалистов книжного дела. Издателям важно было показать те изменения, которые произошли в творческой манере Лебедева, и дать их в качественном исполнении. Но направленность работы и старания издателей сослужили художнику плохую службу.

В том же, 1936 году в газете «Правда», центральном партийном органе, без указания имени автора публикуется статья под броским названием «О художниках-пачкунах». Имя автора скрывалось так тщательно, что оно не атрибутировано до сих пор. Основным объектом внимания статьи является В.В. Лебедев, хотя называются имена и других художников, в частности В. Конашевича. Писавший эту статью не утруждает себя выбором выражений и тем более не думает о том, какое воздействие она может оказать на тех, чьи имена в ней упоминаются.

Для автора статьи это уже не люди, а «компрачикосы от искусства», похожие на средневековых изуверов, калечивших и превращавших детей в уродцев. На их рисунки «противно смотреть», В. Лебедев - «мастер-пачкастер», проявивший свою «буржуйскую природу». В его рисунках сквозит «внутренняя пустота», «мертвечина», «гниль».

Между Лебедевым и Маршаком пытаются вбить клин. «Нет ничего более разительного, чем контраст между жизнерадостным тоном сказок - стихов Маршака и этим мрачным разгулом уродливой фантазии Лебедева...». Но осторожный Маршак молчит.

Между тем рискну предположить, что изменения в творческой манере Лебедева произошли не без влияния Маршака, но влияния опосредованного - не на художника, а на человека. Дружба с Маршаком, человеком своеобразным по своей внутренней организации, сделала Лебедева чуть мягче, чувствительнее. Возраст, видимо, тоже давал себя знать: ему исполнилось 45 лет. Прежний художественный опыт динамичного, броского, плакатного рисования, наверное, был во многом исчерпан. И если кого-то «лета к суровой прозе клонят», то Лебедев, наоборот, ищет поэзию в цвете, тональности, линиях, движении кисти. В сборнике «Сказки, песни, загадки» художник находит новую для себя технику иллюстрации.

Рисунки к сборнику Маршака... Легкие, воздушные, как будто летящие изображения людей, животных игрушек. Плавные линии. Лебедев как будто по-другому взял кисть в руки и, едва прикасаясь к бумаге, стал управлять ею, создавая расплывчатые полосы, пятна, точки, придавая какую-то особую выразительность тому, что рисовал.

Кажется, художник по-новому увидел жизнь. Энтузиазм первого десятилетия сменился короткой передышкой. Лебедев захотел воспользоваться ею, показать маленьким читателям иной - спокойный, переливающийся красками, уютный мир.

Но время для него еще не пришло. Новая манера Лебедев получил жестокую оценку, которую художник тяжело пережил. Сейчас, рассматривая иллюстрации к книге «Сказки, песни, загадки», не понимаешь, за что так набросились на их создателя, что крамольного совершил он. Тогда же, в 30-е годы, Лебедеву приписали и ненависть к детству, и преклонение перед Западом, и еще целый ряд «преступлений», пережить которые ему было очень трудно. Нет, его не репрессировали, как можно подумать, после упомянутой статьи. Он остался на свободе. Но это была свобода в клетке.

В годы войны В.В. Лебедев жил в столице. Его переезду из Кирова, где он находился в эвакуации, в Москву активно способствовал Маршак. В 1950 г. художник возвращается в Ленинград, много работает. Его рисунки интересны, но традиционны. О себе он как-то сказал: «Я художник двадцатых годов». Кажется, это было сказано не без горечи.

В 1924—1933 годах В. В. Лебедев возглавлял художественную редакцию детского отдела Госиздата.

В 1936 году в прессе появились статьи о творчестве Лебедева, где его работе была дана самая уничижительная оценка; статьи могли спровоцировать гонения, последствия которых для художника могли быть самыми худшими; эти события сильно повлияли на художника и надломили его. Критики считают, что лучшие работы Лебедева созданы им до этого перелома.

В 1941—1950 годах Лебедев жил в Москве, где сотрудничал с «Окнами ТАСС».

В 1950 году вернулся в Ленинград. Продолжил работу в книжной графике. Среди его послевоенных книг лучшими считаются «Откуда стол пришел?» (1946) и «Разноцветная книга» (1947) С. Я. Маршака, «Три медведя» Л. Н. Толстого (1948).В 1950—60-е годы Лебедев жил замкнуто, виделся лишь с несколькими друзьями и почти не появлялся публично.

ОСОБЕННОСТИ ТВОРЧЕСТВА ХУДОЖНИКА

Революционные преобразования самым причудливым образом изменили привычный жизненный уклад, многоликая современность решительно и напористо входила в художественную культуру. Этим объясняется резко возросший интерес художников к жанровому и сюжетно-тематическому рисованию, характерный для советской графики 20-х годов. Реальность быта была слишком жестока и противоречива, и фантасмагоричность жизни почувствовали прежде всего писатели, рассказавшие, как трагедия и романтика первых революционных лет сменяются пошлым фарсом мещанского быта .

В 1922 году появилась серия, позднее названная Лебедевым “Панель революции”. Композиции графических листов просты и лаконичны, по-плакатному обобщены и не отличаются разнообразием. Изображены один или два персонажа – идущие, стоящие, танцующие. Это люди городской толпы, равнодушные и отчужденные, случайно встретившиеся, взятые вне какого-либо действия, вне конкретной среды, возможные “герои” неосуществленного кинофильма. Бывшие деревенские жители, бывшие военные, бывшие гимназистки... Они населяют город, о котором написано: “Тихо здесь, только по вечерам черт знает что происходит. То вынырнет из темноты какой-нибудь философствующий управдом с багровым носом, то пробежит похожая на волка собака, влача за собой человека. То двое прохожих с поднятыми воротниками остановятся у фонаря и, шатаясь, друг у друга прикурят. То вдруг благой мат осветит окрестность...”. Лебедев один из первых увидел и воплотил невиданный прежде образ нового гражданина, заброшенного в столицу революционным вихрем, чуждого культурным традициям, нелепого в своих претензиях, страшного своей самоуверенностью и бездуховностью. В “Панели революции” Лебедев был беспощаден к своим уличным типам, проницательно видя в них скорее будущих шариковых, нежели героического Петруху. Такая социальная насыщенность не мешала ему заниматься формально-пластическими экспериментами, все с большей изощренностью использовать привычные графические материалы. Его рисунки являются прекрасным примером почти неисчерпаемых возможностей техники графики и ее инструментов – бумаги, туши, пера и кисти, свинцового карандаша. Пластическое богатство, присущее каждому изображению, заставляет любоваться виртуозным мастерством творца, бесконечно варьирующего, казалось бы, оно и то же – залитый тушью силуэт, подчеркнутый пером контур, мягкую карандашную штриховку. Неутомимая изобретательность мастера напоминает игру, где главным условием является неповторимость приема.Живописная природа дарования Лебедева раскрылась во всей своей полноте в произведениях второй половины 20-х – начала 30-х годов. В это время были написаны замечательные портреты балерины Н. Надеждиной и художницы Т.Шишмаревой, натюрморты с игрушечной гитарой, циклы “Танцовщица”, “Гитаристка”, “Натурщицы”. Для художника существенным в те годы стало обращение к методу “живописного реализма” – длительные и систематические занятия с обнаженной моделью. Как тут не вспомнить о традициях французского импрессионизма, о творческой близости и сложном опосредованном влиянии О.Ренуара, К.Гиса и Ж.Сёра. В русском искусстве ХХ в. найдется мало мастеров, столь последовательно и целеустремленно работавших в этом жанре. Евгений Шварц не случайно сказал о Лебедеве, что “он шагал своей дорогой, вдумчиво и почтительно слушаясь себя самого”.. Обнаженная женская натура была одной из важнейших тем в творчестве художника. Во второй половине 20-х годов он создал несколько сотен рисунков, которые нелегко объединить в серии, поскольку в каждом была поставлена самостоятельная творческая задача. Рисунки выполнялись пером, кистью, свинцовым карандашом, углем. “Натурщицы” великолепно иллюстрируют тягу Лебедева к “живописному реализму”, утверждают принципы свободного живописного рисунка.