Файл: Общая характеристика оперативно-розыскных мероприятий.pdf
Добавлен: 29.03.2023
Просмотров: 340
Скачиваний: 1
Вместе с этим целый ряд оперативно-розыскных мероприятий не имеет никакого сходства со следственными действиями и присущ только ОРД. К числу таких ОРМ можно отнести проверочную закупку, наблюдение, оперативное внедрение, контролируемую поставку и некоторые другие. Используемые в них методы познания базируются на тайных способах получения информации, которые неприемлемы в уголовном процессе, носящем гласный характер.
2.2. Объекты оперативно-розыскных мероприятий
Объектом ОРМ выступает то, на что направлено конкретное оперативно-розыскное мероприятие, в отношении кого или чего при его проведении осуществляется сбор оперативно-розыскной информации. К числу объектов ОРМ, прежде всего, относятся лица, подготавливающие, совершающие или совершившие преступления, а также граждане, скрывающиеся от органов следствия и суда, уклоняющиеся от уголовного наказания и лица, без вести пропавшие. Кроме того, к основным объектам ОРМ можно отнести места совершения преступлений, сбыта похищенного и концентрации криминального контингента (криминогенные объекты), а также хозяйственные предприятия и коммерческие организации, где совершаются экономические преступления. В качестве объектов ОРМ в отдельных случаях могут выступать события и факты криминального характера, например факт обнаружения в почтовом отправлении наркотических или взрывчатых веществ[13].
Объекты деятельности – это лица, организации, предметы, информация и т.д., в отношении которых направлена эта деятельность. Соответственно объектами оперативно-розыскной деятельности будут представляющие оперативный интерес лица, организации, предметы, информация, образцы, каналы и сети связи, другие материальные носители информации.
Права и обязанности, предоставленные органам, осуществляющим ОРД, позволяют выполнить определенные им функции по ведению работы в отношении объектов оперативно-розыскной деятельности. Такими функциями являются: информационная (познавательная), влияния или воздействия (преобразовательная). В соответствии с этими функциями объекты оперативно-розыскной деятельности могут быть подразделен на информационные, воздействия, смешанные.
Информационные объекты представляют интерес в плане добывания оперативно-розыскной информации (разведывательной, контрразведывательной, уголовно-сыскной, административно-сыскной, а также оперативной – вспомогательной), выявления противоправной деятельности; объекты воздействия интересны в плане предупреждения и пресечения противоправной деятельности, содействия в осуществлении государственных и оперативно-розыскных мероприятий, смешанные объекты – как в том, так и в других планах.
Объекты оперативно-розыскной деятельности также можно подразделить по их сущности на следующие группы:
1) лица, являющиеся носителями оперативно-розыскной информации или имеющие устойчивый доступ к ней;
2) информация, имеющая значение в оперативно-розыскном отношении;
3) представляющие разведывательный интерес государственные ведомства, организации, предприятия, фирмы, специальные службы стран, в отношении которых ведется разведка;
4) лица, по своему должностному, общественному и другому положению располагающие рычагами воздействия на объекты ОРД, принятие ими решений;
5) лица, документы, предметы, находящиеся в розыске;
6) лица, в отношении которых решается вопрос о допуске к сведениям составляющим государственную тайну; допуске к работам по эксплуатации объектов, представляющих повышенную опасность для жизни и здоровья людей, а также для окружающей среды;
7) сотрудники правоохранительных органов и спецслужб, а также иные лица в связи с их допуском к участию в ОРД или доступом к материалам, полученным в результате ее осуществления;
8) конфиденциальные помощники органов, осуществляющих ОРД.
При анализе причисленных групп объектов оперативно-розыскной деятельности обращает на себя внимание то, что сотрудники органов, осуществляющих ОРД, и конфиденциальные помощники в силу специфики оперативно-розыскной деятельности могут рассматриваться не только как ее субъекты, о чем говорилось выше, но и как объекты. В этом проявляется известное в теории познания свойство субъектов и объектов «сливаться воедино в познании»[14].
2. ПРАВИЛА КРНСПИРАЦИИ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ ЦЕЛИ ОРМ
Принцип конспирации как один из основополагающих принципов оперативнорозыскной деятельности (далее – ОРД) провозглашен в ст. 3 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности». Впервые в российской и вообще мировой истории конспирация как «совокупность приемов, средств и методов, позволяющих сохранять в тайне от окружающих факты и обстоятельства какой-либо деятельности и не допускать нежелательного распространения имеющихся сведений», была законодательно определена в качестве организующего начала важнейшей для общества и государства сферы. Хотя отдельные исследования вопросов конспирации в сыскной деятельности проводились до принятия в 1992 г. первой редакции Закона «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации» (и даже в дореволюционной России, но последовавший за принятием Закона об ОРД всесторонний скрупулезный научный анализ его теоретических положений и организационно-тактических (функциональных) аспектов оперативно-розыскной деятельности вообще и конспирации в частности позволил выявить и первично сформулировать фундаментальные основополагающие закономерности ОРД[15]. Он же породил целый ряд вопросов, не нашедших своего общепризнанного научного разрешения до сих пор, в том числе – о понятии, содержании, легитимности, этичности, адресности и широте принципа конспирации.
Традиционно принцип конспирации относится исследователями к категории так называемых специальных или отраслевых что наряду с иными детерминантами, о которых речь пойдет далее, придает ему некий факультативный статус. Вместе с тем нельзя не согласиться, что «соблюдение конспирации выступает в качестве важнейшего организующего начала оперативно-розыскной деятельности и является непременным условием эффективности осуществления оперативно-розыскных мер», а значит и принцип должен являться основополагающим, ключевым[16].
Архитектоника и содержание правового первоисточника – Закона об ОРД, призванного регламентировать данную сферу, не дают прямого и категоричного ответа на вопрос о правовом статусе и значении рассматриваемого принципа и, что более важно, не раскрывают его содержание, оставляя правоприменителя, кем бы он ни был, один на один с необходимостью ее толкования. Несмотря на то что многочисленные комментарии к Закону об ОРД содержат весьма интересные и даже уникальные идеи, суждения и оценки, а подчас – весьма прагматичные предложения и рекомендации, тем не менее являются всего лишь авторскими воззрениями, требуют дополнительных поисков и усилий правоприменителя а главное – не являются обязательной и легитимной правовой нормой.
Несмотря на то, что «все принципы ОРД самостоятельны, причем среди них нет главных и второстепенных», считаем, что очередность (место) принципа в таком списке субъективно можно оценивать как указание на его важность (значимость) для рассматриваемой сферы правоотношений. Кроме того, вышеуказанное обстоятельство косвенно позволяет соотнести перечисленные принципы с их общепринятой академической классификацией на «общеправовые, характерные для всей юридической деятельности, межотраслевые, присущие системе правоохранительных органов, и отраслевые (специальные), определяемые закономерностями конкретного направления юридической деятельности».
Тем не менее сама избранная законодателем форма «подачи» принципов простым последовательным перечислением, а также отсутствие каких-либо комментариев и уточнений формально указывают на их равнозначный статус. К сожалению, ни структура, ни текст рассмотренных законов (как и Закона об ОРД) фактически не раскрывают содержания перечисленных принципов, оставляя эту функцию на рассмотрение читателя вне зависимости от его отношения к праву, образованности, понимания и способности толкования правовых норм, следовательно, допуская фривольность и субъективизм их интерпретации[17].
Положительным (но далеко не оптимальным) исключением, по нашему мнению, являются Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О полиции», содержащие соответственно отдельные главы – «Принципы уголовного судопроизводства» и «Принципы деятельности полиции», не только перечисляющие, но и одновременно раскрывающие (хотя и не в полной мере) указанные принципы в самостоятельных отдельных статьях как для правоприменителя, так и для любого читателя, что является наиважнейшим качеством и достоинством рассматриваемых нормативных правовых актов.
В тексте же Закона об ОРД ситуация еще более усугублена, чем в текстах других вышеуказанных законов, регламентирующих отдельные виды правоприменительной деятельности.
В отличие от перечисленных нормативных правовых актов, Закон об ОРД использует несколько иную форму декларации своих принципов.
Так, ст. 3 «Принципы оперативно-розыскной деятельности» не просто перечисляет «равноправные, равностатусные» принципы, а гласит, что «оперативно-розыскная деятельность основывается… также на принципах конспирации», союзом «также» подчеркивая его (принципа) дополняющий характер.
Следует признать, что Закон об ОРД не раскрывает, кто, как, в каком правовом и функциональном объеме и с какими правовыми последствиями может использовать принцип конспирации. И хотя правосубъектность норм Закона об ОРД и, соответственно, принципа конспирации обусловлена перечнем субъектов ОРД, перечисленных в ст. 13, все остальное содержание принципа конспирации остается «белым пятном» в оперативно-розыскном законодательстве и фактически подтверждает изречение древних юристов: «Quod non est in actis, non est in mundo («Чего нет в документах, того нет
в природе»)[18].
Во-вторых, не только персонал оперативных аппаратов нуждается в использовании принципа конспирации. Многочисленные целевые исследования и современная правоприменительная практика наглядно свидетельствуют, что в процессе осуществления ОРД (при подготовке и осуществлении оперативно-розыскных мероприятий, получении и реализации оперативной информации, использовании полученных результатов в судопроизводстве и др.)
Конспирацию обязаны или вынуждены соблюдать иные категории лиц – конфиденты, судьи, прокуроры, участники процесса и другие. Следовательно, они нуждаются хотя бы в общих, концептуальных положениях, раскрывающих содержание этого принципа (не говоря уже
о прикладных правилах конспирации), которые, по нашему мнению, в законе отсутствуют. Отдельные положения, имеющие некоторое отношение к конспирации, содержащиеся в иных статьях , «размытые» текстом закона, представляются весьма неопределенными. Основываясь на вышеизложенном, следует признать формальное отсутствие в Законе об ОРД положений, раскрывающих принцип конспирации и его фактическую функциональную декларативность при абсолютно легитимном статусе[19].
С другой стороны, независимо от наличия и давности принятия Закона об ОРД, прагматичности и эффективности его положений, принцип конспирации, воплощенный в систему прикладных правил, рекомендаций и запретов, лежит в основе ОРД, давно и успешно позволяя решать задачи целого ряда субъектов и достигать бесспорно социально-значимых целей.
Важность закона (а значит и перечисленных в нем принципов) для общества определяется широтой и значимостью тех общественных отношений, регулировать которые и призван этот закон, а также актуальностью его целей и задач.
Статья 1 Закона об ОРД совершенно четко и категорично формулирует цели ОРД: обеспечение безопасности (территориальной, политической, экономической, экологической и др.) государства и различных его структур, жизни, здоровья, собственности каждой отдельной личности – человека и гражданина во всей совокупности его прав и свобод. А целый ряд других (ранее упомянутых нами) законов проецирует эти цели на специфику деятельности конкретного правоохранного ведомства. Можно категорично констатировать, что ОРД лежит в основе многоаспектной правоохранительной деятельности государства, обеспечивающей саму возможность его существования. Следовательно, социально-правовая значимость принципа конспирации ОРД лежит в основе как самой деятельности, так и ее гуманистических результатов, определяя фундаментальность принципа[20].
Резюмируя вышеизложенное, следует признать, что закрепленный в Законе об ОРД принцип конспирации является для нее определяющим, ключевым, фундаментальным, но при этом его юридическое содержание в законе не раскрыто и требует соответствующей нормотворческой корректировки для усиления его легитимности, простоты и доступности его интерпретации. Подобное может быть реализовано путем внесения соответствующих изменений и дополнений в действующий закон «Об оперативно-розыскной деятельности»; разработки проекта нового закона об ОРД или оперативно-розыскного кодекса; разработки единого уголовно-процессуально-оперативного кодекса, сочетающего в себе инструментарий и методики ныне действующих Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и Закона об ОРД.