Файл: Билеты ру лит третья треть.docx

Достоевский очень тонко разрешает обе ситуации, развенчивая теории обоих. Раскольников к концу романа раскаивается и отказывается от подобного мировоззрения. Сразу было заметно, что Свидригайлов ему крайне неприятен и даже страшен. И, очевидно, позже он все же понял то сходство между ними, он как бы увидел себя со стороны. Сам же Аркадий Аркадьевич лишает себя жизни. Четкого объяснения этого в романе нет, нам остается лишь догадываться, что он, скорее всего, также ужаснулся себе и посчитал ненужным и невозможным дальнейшее существование.

Другая сторона Раскольникова в увеличенном виде показана на образе Петра Петровича Лужина. Этот персонаж обладает таким же тщеславием, болезненной гордостью и самовлюбленностью, как и Раскольников. Его теория "целого кафтана" весьма заметно перекликается с некоторыми высказываниями и размышлениями Родиона Романовича. Например, когда тот уговаривал блюстителя порядка проводить до дома пьяную девушку, на которую покушался "жирный франт"; был момент, когда, задумавшись, он пытался крикнуть: "А зачем вам это все надо?!". То есть его теория предполагала равнодушие к окружающим.

А что же такое – теория "целого кафтана"? Она сводится к следующему: христианская мораль предполагает выполнение заповеди любви к ближнему, то есть нужно порвать свой кафтан, отдать половину ближнему, и в результате оба окажутся "наполовину голы". По мнению же Лужина, возлюбить нужно прежде всего себя, "ибо все на свете на лично м интересе основано" (так говорил он сам). Раскольников, поняв стиль мышления Петра Петровича, решает, что по лужинской теории и "людей можно резать" ради личной выгоды – интересно то, что данный факт самого Раскольникова возмущает. Напрашивается вопрос: а что же сам Раскольников? Разве он не мыслит так же? Нет, разница все же существует. Он видел в практическом осуществлении своей теории помощь всему человечеству, своего рода гуманизм, хотя и очень странный. Он хотел таким образом дать свободу действий для гениев, которой так им не хватает для того, чтобы творить, раскрывать свои потенциалы. Действия же Лужина основаны исключительно на личной выгоде и расчете.

Опять же, Петр Петрович Лужин – наглядный пример вероятного будущего для Раскольникова, если бы его теория получила дальнейшее развитие.

Естественно, наличие этих героев обусловлено тем, что на схожести их мировоззрений глубже раскрывается личность Раскольникова, более понятными становятся причины краха его теории для него самого (видно, что она еще не настолько прочно засела в его душе, не так бесповоротно извратила его сознание, как у Свидригайлова и Лужина). Думается, что в этом сопоставлении присутствует и еще одна цель – Достоевский хотел в какой-то степени оправдать действия Раскольникова, показать, что на самом-то деле, если бы не обстоятельства, до практики его теория скорее всего не дошла.

10.Родион Раскольников и его теория. Проблема преступления, наказания и «воскресения» («Преступление и наказание» ф. М. Достоевского).

Теория Раскольникова начинается с его статьи, которую он написал и, в которой он доказывает и отстаивает права «высших» людей на преступление, на отрицание ими законов, если преступление совершается во имя великой идеи, во имя спасения человечества. Несправедливость, голод, безвыходность рождает теорию о «высших» и «низших» представителях общества в уме совершенно, как мне кажется, гуманно человека, который даже переживает за своих современников. Себя он, конечно же, считал одним из «высших» людей, так как если бы он так не думал, то, по его теории, у него не было бы никаких прав на убийство. Раскольников хотел быть тем, кому всё дозволено. Но он не понимает, что его единоличный бунт против бесчеловечности сам носит бесчеловечный характер.

Родиону Раскольникову не нужны ни деньги, ни драгоценности. Всё это – ничто по сравнению с возведением себя в ряд «высших» людей. Раскольников не считает себя преступником. А даже, наоборот: на протяжении всего романа он не только не уступает и не раскаивается, но и становится всё более уверенным в себе, в своей правоте.

Теория, которую исповедует Раскольников, человек, замученный своими и чужими горестями, страданиями и бедами, сближает его с непорядочными людьми, как Лужин и Свидригайлов. Близки они, конечно, не характерами, а мыслями. Но ведь Свидригайлов не сумел существовать, совершив свои преступления, именно поэтому Раскольникова тянуло к нему, он хотел узнать: как можно жить после греха.

Казалось бы, он убил и по его теории можно жить дальше, но он не может жить дальше спокойно. Он не выдерживает. Не только потому, что нервы сдали, а, наверное, потому, что сама душа его восстаёт против железной логики его теории. По теории, он должен жить для себя, а отдаёт деньги последние на похороны, помогает Мармеладовым, расстраивает свадьбу сестры. Содеянное зло никому не принесло пользы. После совершения преступления герой постоянно болен: он часто впадает в беспамятство, его лихорадит. Он решается открыть свою тайну Сонечке Мармеладовой, которая также является преступницей, нарушившей нравственный закон, погубившей свою душу. Именно соня, её жертвенность, милосердие, смирение сыграли великую роль в разоблачении теории Раскольникова. Именно соня является главной причиной его духовного возрождения.

Также Раскольников страдает, видя любовь к себе близких людей. Он становится одиноким, даже мать и сестра делаются ему чужими. И это одиночество сводит его с ума. Раскольников понимает, что, как был он «вошью», так ей и остался.

Таким образом, писатель в своём романе проводит мысль, что преступление, какую бы благородную цель оно не преследовало, недопустимо, что теория, направленная на уничтожение даже одного человека, не имеет права на существование.

11. Проблема «положительно-прекрасного» человека в романе ф. М. Достоевского «Идиот». Споры исследователей о главном герое

Творческий путь Достоевского — путь исканий, нередко трагических заблуждений. Но как бы мы ни спорили с великим романистом, как бы ни расходились с ним во взглядах на некоторые жизненно важные вопросы, мы всегда ощущаем его неприятие буржуазного мира, его гуманизм, его страстную мечту о гармонической, светлой жизни.

Позиция Достоевского в общественной борьбе его эпохи чрезвычайно сложна, противоречива, трагична. Писателю нестерпимо больно за человека, за его искалеченную жизнь, поруганное достоинство, и он страстно ищет выход из царства зла и насилия в мир добра и правды. Ищет, но не находит.

О том, насколько сложной и противоречивой была его общественная позиция, свидетельствует знаменитый роман Ф. М. Достоевского “Идиот”, написанный в 1869 году.

В этом произведении не общество судит героя, а герой — общество. В центре романа не “дело” героя, не проступок, а “неделание”, житейская суета сует, засасывающая героя. Он невольно принимает навязываемые ему знакомства и события. Герой нисколько не старается возвыситься над людьми, он сам уязвим. Но он оказывается выше их как добрый человек. Он ничего для себя ни от кого не хочет и не просит. В “Идиоте” нет предопределенного логикой конца событий. Мышкин выбывает из их потока и уезжает туда, откуда прибыл, в “нейтральную” Швейцарию, опять в больницу: мир не стоит его доброты, людей не переделаешь.

В поисках нравственного идеала Достоевский пленился “личностью” Христа и говорил, что Христос нужен людям как символ, как вера, иначе рассыплется само человечество, погрязнет в игре интересов. Писатель поступал как глубоко верующий в осуществимость идеала. Истина для него — плод усилий разума, а Христос — нечто органическое, вселенское, всепокоряющее.

Конечно, знак равенства (Мышкин — Христос) условный, Мышкин — обыкновенный человек. Но тенденция приравнять героя к Христу есть: полная нравственная чистота сближает Мышкина с Христом. И внешне Достоевский их сблизил: Мышкин в возрасте Христа, каким он изображается в Евангелии, ,ему двадцать семь лет, он бледный, с впалыми щеками, с легонькой, востренькой бородкой. Глаза его большие, пристальные. Вся манера поведения, разговора, всепрощающая душевность, огромная проницательность, лишенная всякого корыстолюбия и эгоизма, безответность при обидах — все это имеет печать идеальности.

Христос еще с детства поразил воображение Достоевского. После каторги он тем более возлюбил его, ибо ни одна система воззрений, ни один земной образец для него не были уже авторитетами.

Мышкин задуман как человек, предельно приблизившийся к идеалу Христа. Но деяния героя излагались как вполне реальная биография. Швейцария введена в роман не случайно: с ее горных вершин и снизошел Мышкин к людям. Бедность и болезненность героя, когда и титул “князь” звучит как-то некстати, знаки его духовной просветленности, близости к простым людям несут в себе нечто страдальческое, родственное христианскому идеалу, и в Мышкине вечно остается нечто младенческое.

История Мари, побиенной каменьями односельчан, которую он рассказывает уже в петербургском салоне, напоминает евангельскую историю о Марии Магдалине, смысл которой — сострадание к согрешившей.

Это качество всепрощающей доброты проявится у Мышкина много раз. Еще в поезде, по пути в Петербург, ему обрисуют образ Натальи Филипповны, уже приобретшей дурную славу наложницы Троцкого, любовницы Рогожина, а он не осудит ее. Затем у Епанчиных Мышкину покажут ее портрет, и он с восхищением “узнает ее, отзовется о ее красоте и объяснит главное в ее лице: печать “страдания”, она многое перенесла”. Для Мышкина “страдание” — высший повод для уважения.

Всегда у Мышкина на устах заповеди: “Кто из нас не без греха”, “Не брось камень в кающегося грешника”.

С другой стороны, Достоевскому важно было, чтобы Мышкин не получился евангельской схемой. Писатель наделил его некоторыми автобиографическими чертами. Это придавало образу жизненность. Мышкин болен эпилепсией — это многое объясняет в его поведении. Достоевский стоял однажды на эшафоте, и Мышкин ведет рассказ в доме Епанчиных о том, что чувствует человек за минуту до казни: ему об этом рассказывал один больной, лечившийся у профессора в Швейцарии. Мышкин, как и автор, — сын захудалого дворянина и дочери московского купца. Появление Мышкина в доме Епанчиных, его несветскость — также черты автобиографические: так чувствовал себя Достоевский в доме генерала Корвин-Круковского, когда ухаживал за старшей из его дочерей, Анной. Она слыла такой же красавицей и “идолом семьи”, как Аглая Епанчина.