Файл: Билеты ру лит третья треть.docx

Таким образом, из выше сказанного можно сделать вывод, что у Сонечки муки неловкости перед Раскольниковым настолько сильны, что она порой теряется, боится с ним заговорить. Не оттого, что боится его (из-за совершенного ним преступления), напротив ей безумно стыдно за свои согрешения: перед Господом, перед самой собой, перед её семьёй. Соне стыдно перед Родионом: «…она всегда протягивала ему свою руку робко, иногда даже не подавала совсем, как бы боялся, что он оттолкнет её…» [эпилог, ч. 2, с. 497]. Она понимает, что никогда не сможет избавиться от своего позора. Это очень мучает её. Но, несмотря на свои муки, она все равно находит силы и помогает Раскольникову, она, прежде всего, видит в нем человека, а не убийцу, она не боится его, напротив, он вызывает у неё сострадание, он не верует в Бога, она не боится и этого. Более того, её сильная и крепкая вера помогает ей и дает силы на то, чтобы выдержать его резкость, равнодушие к ней, не любовь, грубость, не верее. И вскоре она получает самый ценный подарок в своей жизни: его любовь, его расположение, его веру: «Он плакал и обнимал её колени. В первое мгновение она ужасно испугалась, и все лицо её помертвело. Она вскочила с места и, задрожав, смотрела на него. Но тотчас же, в тот же миг она все поняла. В глазах её засветилось бесконечное счастье; она поняла, и для неё уже не было сомнения, что он любит, бесконечно любит её, и что наступила, наконец, эта минута» [19, эпилог, ч. 2, с. 497]. У него появляется вера в воскрешение души человека, он читает Евангелие (воскрешение Лазаря) и в его мире всё меняется. Он находит спокойствие, мир в душе, преданную, красивую, сильную и в тоже время нежную любовь Сонечки Мармеладовой.

Восемнадцатилетняя девушка спасла душу Раскольникова, только теперь это была теперь не просто девушка Соня, а его идеал, его любовь, вся его жизнь.

Нельзя не согласиться с утверждением О.В. Глажинской, которая считает Соню «выразительницей православных воззрений Достоевского, можно - просто «добрым Ангелом» и спасительницей Раскольникова. Соня учит жить «не всяко, но в духе»: любить людей такими, каковы они есть, и прощать их, видеть в каждом человеке творение Божие и доверять им; понимать то, что, живя так, человек не только внутренне изменяется сам, но и светом своей любви преображает всё вокруг». Сам Достоевский писал о том, что для него «нравственный образец и идеал один». Н. Бердяев это подтверждает: «Для него человек не только психологическое, но и духовное существо» [34].

«Сонечка, Сонечка Мармеладова, вечная Сонечка, пока мир стоит!» [19, гл. 4, ч. 1, с. 59]. Она всегда будет «вечной», потому что инфернальные женщины остаются в истории литературы, как воплощение роковой красоты, силы духа, ума, таких женщин мало. Это женщины с «большой буквы» и не важно социальное положение в обществе, ремесло, которым зарабатывают на хлеб, главное то, что в душе, в сердце, то, что не может разглядеть каждый.

1.2 Настасья Филипповна - образ инфернальной женщины в романе «Идиот» ф.М. Достоевского

Еще одна героиня Достоевского - Настасья Филипповна - роковая, гордая, инфернальная женщина в романе «Идиот». Образ этой героини взят с первой жены Достоевского Марьи Дмитриевны, он как будто «списал» её на бумагу, отобразив все её черты характера, поведения, внешность. История любви Достоевского с Марьей Дмитриевной похожа на историю Рогожина и Настасьи Филипповны, такая же тяжелая, неравная, любовь со страданиями и мучениями.

«Он в нее влюбился без памяти - ее сострадание, участие и легкую игру от скуки и безнадежности принял за взаимное чувство. Достоевский овеял ее всеми чарами неудовлетворенных желаний, эротических фантазий и романтических иллюзий, накопленных за годы вынужденного воздержания. Кроме того, она страдала, а чувствительность к чужому горю всегда подогревала его страсть. Очень скоро их связь переросла в сильную привязанность. Тут бы и пожениться, но экзальтированная Марья Дмитриевна начала испытывать чувства «на прочность». Она писала Достоевскому то истерически ненавидящие письма, то страстно любовные. Его эта игра убивала, ведь он любил со всей силой и страстью запоздалой первой настоящей любви. Достоевский был на грани безумия. Мучился он, мучилась она» [34] (В. Кожинов).

История очень похожа на историю героев романа.

Настасья Филипповна - это весьма сложная и непростая натура. Она несчастна, много страдала, никогда никого не любила, очень любила себя, сильная, ей роковая красота и поразительный ум, и хитрость - это «яд» для мужчин знавших её, да и для женщин тоже. В её присутствии в обществе ни одна женщина не сияла так же ярко, ни была так величественна, ни одна не могла заставить молчать, только взглянув своим испепеляющим взглядом.

«Ею движет «бесовская гордость», не дающая принять сострадание Мышкина. Поэтому и не может состояться гуманистическое «воскресение» Настасьи Филипповны, ее «возвращение» к «образу чистой красоты» (каковым она, по-видимому, никогда и не являлась)». (из статьи Л.Н. Смирновой «Мир красотой спасётся»). В одной из последних сцен романа, перед несостоявшимся венчанием героини с князем, собравшуюся дома толпу поражает ее «инфернальная», демоническая красота: она вышла «бледная, как платок; но большие черные глаза ее сверкали…, как раскаленные угли» [20, ч. 4, с. 569]. При завязке романного действия, глядя на портрет Настасьи Филипповны и дивуясь ее ослепительной красоте, князь Мышкин восклицает: «Ах, кабы добра! Все было бы спасено!» [20, ч. 1, с. 36]. Ведь «сладостная мечта», о которой говорил Пушкин в своем «Рыцаре бедном», в представлении героев романа, той же Аглаи, - это «восстановить и воскресить человека».

Именно с такой целью Мышкин предлагает свою руку Настасье Филипповне в первый же день знакомства. Гуманистическая «истина», соединяясь с прекрасной внешностью и добром, воссоздаст в бывшей куртизанке «образ чистой красоты».

Красота телесная в сочетании с красотой нравственной «спасет мир», потому что, как писал Достоевский еще в статье 1861 года, она «присуща всему здоровому», является «необходимой потребностью организма человеческого» [30]. Но все складывается не так, как первоначально задумывал автор «Идиота». В романе появляется «гениальная фигура» Лебедева, мелкого дельца мошенника, интригана и в то же время глубочайшего философа парадоксалиста, толкователя Апокалипсиса. Именно он высказывает ключевые для дальнейшего понимания главных образов «Идиота» мысли: «…закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве» [20, ч. 2, с. 278], «дьявол… владычествует человечеством до предела времен, еще нам неизвестного» [20, ч. 2, с. 280], «ослабели,… помутились источники жизни» в «наш век пароходов и железных дорог» [20, ч. 3, с. 354].

Из сюжета становится очевидным, что в судьбе Настасьи Филипповны действует «закон саморазрушения»; в её лице красота не спешит сочетаться с истиной и добром, хотя имеет все возможности для этого.

Во-первых, при ближайшем рассмотрении трудно назвать героиню жертвой социальной несправедливости: в 1860-е годы в образованных кругах России буквально процветал культ свободной в выборе любимого человека женщины, жениться на которой считалось «передовым» поступком. Кроме того, героиня вполне могла бы отказаться от роскошной жизни на средства влюбленных богачей, если уж так тяготилась своей «продажностью», и жить самостоятельно, скромной трудовой жизнью. Зло, но, по сути, справедливо бросает ей Аглая: «Захотела быть честною, так в прачки бы шла» [20, ч. 4, с. 547].

Наконец, еще в начале произведения у нее появляется возможность выйти замуж за только что получившего огромное наследство князя Мышкина, горящего желанием искупить ее прошлые страдания искренним уважением и преданной любовью. Однако Настасья Филипповна уезжает с купцом Рогожиным, а затем в течение всего романного действия, мечется между обоими героями, доводя их до умопомрачения.

Прекрасно понимая, что собственническая страсть Рогожина грозит ей гибелью, она, тем не менее, в очередной раз убегает в подвенечном платье от Мышкина и практически сознательно идет под нож измученного ревностью Парфена.

Сострадание бессильно по отношению к Настасье Филипповне. Христианство не может быть сведено к одной «жалости»: Мышкин не «воскресил» героиню ни духовно, ни социально. В мире, лежащем во зле, даже «положительно прекрасный человек» своими силами не способен «спасти» другого человека, не может противостоять дьяволу без Божьей поддержки. Тяга Мышкина к Настасье Филипповне ощущается «как влечение к какому-то жалкому и больному ребенку, которого трудно и даже невозможно оставить на свою волю», и он её «любит не любовью, а жалостью» Его выбор между Аглаей и Настасьей Филипповной был предопределен так: «Ведь она такая несчастная. Незнакомые ей до сих пор человечность и бескорыстие способствует нравственному сдвигу в ожесточенной душе» [30].

У Настасьи Филипповны нет веры, она постоянно скитается, как будто она не хочет принимать ни от кого помощи, как будто она сама ищет смерти, как будто она хочет мучаться и совершенно не ценит то, что ради неё делали люди вокруг. Она не находит спасения с Рогожиным, наоборот с ним она находит только свою смерть.

Она всегда смеётся над тем, когда князь Мышкин говорит ей о том, что она как чистый ангел, как ребенок, что она женщина, которая очень страдает, но никому это не показывает и скрывается под маской своей, бесспорно, ни с чем не сравнимой красоты. Ей не верится в наивность этого человека, она не может поверить и в то, что кто-то может любить её без всех её драгоценностей, денег, красивых нарядов, пышных приемов, а ведь так и есть, на балу она отказывается от своего покровителя и бросает всё, и что? Никто кроме Мышкина не берет её замуж, никто даже и подумать об этом не может, все её друзья видят в ней лишь предмет забавы, они не воспринимают её как сильную и решительную женщину. Её жизнь не интересна, ей не нужны деньги для счастья, она и сама не знает, что ей нужно, ведь у неё был и князь, который любил её и уважал, ценил и дорожил ей, предлагал ей свою помощь, хотел, чтобы она начала жить заново, спокойно, без унижения, страдания. У неё был Парфен Рогожин. Его же любовь напротив была похожа больше на болезнь, на влечение, на страсть. Всех этих мужчин она мучает, как будто она скитается от желания жить к смерти. В итоге Рогожин облегчает ей выбор в не самую лучшую сторону, хотя если учесть, сколько времени провела она с Парфеном и сколько с Мышкиным, можно сделать вывод, что она больше искала смерти, так как сама знала, что он убьет её.

«Ангел» - как считал Мышкин, не оправдал себя в его глазах, он рассчитывал на её благоразумие, на её здравый разум, но все оказалось тщетно. Настасья Филипповна - это так же образ неприступной женщины, образ инфернальной и роковой, весьма красивой, образованной и тщеславной. Она всегда спокойна, никогда не кричит, её колкий взгляд пронзает и от него делается холодно и страшно одновременно. Она очень горда, её нрав похож на огонь, который от одной искры спички поджигается, а погаснуть может только тогда, когда окончательно прогорит. Мнение её окружения совершенно её не волнует, она не задумывается о том, что может быть не права в своих решениях в некоторых сцена она похожа на безумную, она внушает даже страх, панику, особенно в первой части книги, когда Рогожин предложил ей сто тысяч рублей и сбежать с ним в Екатерингоф, она как безумная сбежала с ним. Забыла она и про свою прежнюю жизнь и всех друзей и прежние увлечения, а всё потому, что эта женщина любит Мышкина, но она настолько боится впустить его в свою «странную» жизнь, что бежит не от людей, а именно от любви к нему. Настасья Филипповна хотела бы выйти за него замуж, но всю свою оставшуюся жизнь она будет скитаться между этим желанием и Рогожиным, а именно страхом перед этим человеком.