ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 03.06.2025
Просмотров: 700
Скачиваний: 1
6. Принцип стремления к достижению информационного господства. В нем заключается основная целевая установка современного геополитического процесса. Реализация этого принципа состоит в достижении одним из геополитических субъектов такой степени неравенства в уровне развития информационного ресурса по сравнению с аналогичным уровнем других геополитических субъектов, при которой данный субъект может принимать и проводить в жизнь выгодные ему управленческие решения, навязывая их другим геополитическим субъектам, подчиняя их своей воле. Характерно, что господствующий субъект может добиться этого в рамках информационного противоборства без привлечения иных сил и средств, без применения иных способов воздействия. При достижении информационного превосходства выработка и реализация выгодных для данного геополитического субъекта решений, идущих вразрез с интересами других геополитических субъектов, может дополнительно потребовать иных форм и способов воздействия на соперника.
Существует также точка зрения, согласно которой информационное господство геополитического субъекта позволяет ему необратимо обеспечить себе главенствующую, определяющую роль в развитии мирового информационного ресурса. В случае, если информационный ресурс данного геополитического субъекта развивается опережающими темпами, но отрыв еще не столь значителен, чтобы стать необратимым, то речь может идти о достижении информационного превосходства.
7. Принцип эпистемологизации геополитической конкуренции означает растущую интеллектуализацию этого процесса, повышение роли знаний в борьбе за геополитическое пространство. Зачастую процесс его освоения прямо приобретает именно форму накопления знаний о нем, его свойствах и способах их использования в интересах данного геополитического субъекта.
Впрочем, возможны и более инструментальные формы реализации этого принципа, заключающиеся в самом переносе борьбы за геополитическое пространство и соперничества за превосходство в нем в область знаний. Речь фактически идет о развертывании геополитической конкуренции именно в информационном пространстве. О подобной метаморфозе пишут Д.С. Черешкин, Г.Л. Смолян и В.Н. Цыгичко: “Сети передачи данных превращаются в поле битвы будущего. Информационные технологии позволят обеспечить разрешение геополитических кризисов, не производя ни одного выстрела”43 .
3. Информационное противоборство и его влияние на ход и исход геополитической конкуренции
Разворачивающееся вокруг информационного ресурса соперничество, борьба за достижение и удержание информационного превосходства (информационное противоборство) начинает занимать все более значимое место в общей геополитической конкуренции наиболее развитых стран мира. Геостратегическое планирование организует такую конкуренцию. При этом предполагается, что с учетом вклада информационного противоборства можно более реалистично и обоснованно определять наши национальные интересы, уточнить соответствующую им общую цель геополитической конкуренции держав, конкретизировать ее в конкретных задачах, намечать сроки и масштабы тех действий, которые необходимо для этого предпринять. Важным элементом геостратегического планирования оказывается сбалансированное использование всех наличных ресурсов, включая информационный, который в ряде случаев может выступать эффективным мультипликатором по отношению к ресурсам других видов.
На новом этапе геополитической истории мира, когда возможности экстенсивного роста за счет механического присоединения новых ресурсов путем вооруженного захвата территории других стран и всех имеющихся на этой территории богатств, оказались исчерпанными и/или неэффективными, встал вопрос о более приемлемых формах и способах геополитической конкуренции. На первый план стали выдвигаться непрямые формы использования военной силы и несиловые формы противоборства. Это нашло свое отражение в трудах отечественных и зарубежных военных мыслителей и политологов.
Одним из первых о необходимости отказа от тотальной войны и переориентации военного искусства на стратегию непрямых действий заговорил зарубежный военный теоретик Л. Гарт. В своей книге он приходит к выводу о том, что “стратегия будет наиболее совершенной, если она обеспечит достижение цели без серьезных боевых действий”44 . Еще ранее в пользу гибкого сочетания в военном искусстве действий различного характера высказывался и А.А. Свечин45 .
В этой связи весьма примечательно его высказывание о расширении базиса войны: “При нашествии на обширную область наступающая сторона теряет большие силы и средства, чем те, которые она может извлечь из оккупированных территорий и приобщить к своим. Поэтому, выросшие на почве европейской буржуазной мысли крупнейшие стратегические писатели - Бюлов и Жомини - единодушны в указании на трудности дальних вторжений и очень скромны в оценке тех плюсов, которые возможно извлечь из оккупированной территории”46 .
Такое положение не только сохранилось по сей день, но стало еще более актуальным, так как совершенствование и усложнение технико-экономической базы делает ее более капиталоемкой, требует все более значительных средств на ее восстановление, модернизацию, развитие. Вместе с тем, в самой сущности геополитического процесса происходят определенные изменения, связанные с развитием общества, прогрессом науки и техники, эволюцией технологического уклада жизни.
Современные авторы отмечают эти изменения. Так, К.В. Плешаков отмечает: “Выступая на первых стадиях развития человечества как достаточно примитивная идея (борьба за прямой контроль над сопредельными территориями), ныне контроль над пространством чрезвычайно диверсифицирован и в большинстве случаев не может быть описан в категориях прямого военного или политического контроля”47 .
Информация и информационный ресурс, создаваемый на ее основе и ради ее сбора, обработки, хранения и распределения, приобретают сегодня особое значение. Как считал видный политик и политолог, бывший посол США в СССР А. Гарриман, в мире, где информация стала главным ресурсом, “сосуществование в духе соперничества” ставит в особо выгодное положение Запад, который оказывается впереди на пути к установлению нового миропорядка. Это требует пересмотра некоторых устаревших, хотя и ставших привычными концепций, в числе которых и чрезмерная ставка НАТО на бесполезные вооружения48 .
Обращение к более “полезным” вооружениям - как для действительного их применения в возможной войне, так и для сдерживания вероятного противника угрозой их применения и нанесения неприемлемого ущерба - самым непосредственным образом может сказаться на характере и содержании будущей войны.
Происходят глубокие перемены в военно-технической области. Информационное противоборство проявляется в ней опосредованно - через информатизацию средств вооруженной борьбы и повышение их возможностей. Вооруженные силы XXI-го века, имеющие оружие и военную технику нового поколения, способны будут решить главную задачу войны - добиться разгрома вооруженных сил противника - без оккупации территории противника. Впервые такой военно-стратегический замысел был реализован в ходе войны в Персидском заливе.
Более или менее внезапно начинаемая война будет представлять собой ряд широкомасштабных разведывательно-огневых операций без применения ядерного оружия, в ходе которых будут последовательно выводиться из строя элементы системы управления войсками и оружием противника, его ракетно-ядерные средства, а также важнейшие объекты государственного управления.
В последующем нападающая сторона сосредоточится на завершении разгрома и уничтожении оставшихся и вновь выявленных сил и средств разведки, управления и связи, РЭБ как основы информационного противоборства, а также подвергнет мощным ударам вскрытые группировки войск противника.
Далее можно ожидать нанесения ударов по основным административно-промышленным объектам противника. Все это время основная наземная группировка может и не пересекать рубежа государственной границы, выполняя задачи изоляции района военных действий.
На отдельных направлениях могут создаваться районы обороны, удерживая которые, нападающая сторона будет сковывать группировку сил противника, заставит ее отказаться от проведения контрнаступательных операций. Основные же силы будут находиться во втором эшелоне и резерве, чтобы подвижными маневренными группами своевременно выходить на угрожаемые направления в готовности отразить возможные контратаки противника и постоянно угрожать ему собственными прорывами на его флангах и в тыл.
Вопреки распространенной у нас установки на достижение контроля над территорией противника (“цель не достигнута, пока солдат своим сапогом не вступил на землю противника”), в США этого и не планируют. Нанесение ими противнику неприемлемо высокого ущерба в ходе воздушно-космического нападения или в рамках серии отдельных разведывательно-огневых операций является достаточным основанием считать военную кампанию успешно завершенной.
Отдельные черты военных действий будущего показала кампания, проведенная многонациональными силами в зоне Персидского залива. Но этот опыт все же не универсален. Остается целый ряд закономерных вопросов. Когда, например, в случае нанесения массированных скрытого ударов по информационному ресурсу противника средствами специального программно-технического воздействия начнутся первые операции начального периода войны? Как, например, будет проходить с учетом таких ударов стратегическая операция по отражению воздушно-космического противника или фронтовая противовоздушная операция? Какой размах и какую продолжительность приобретут эти операции? Как повлияет общая тенденция повышения роли информационного ресурса на определение перечня первоочередных объектов?
Не выработано еще и единое понимание места и роли информационного противоборства в войне и мире. Нерешенным остается и вопрос о значении информационного противоборства для геополитической конкуренции между основными центрами силы. Требует некоторых уточнений и само понятие информационного противоборства.