Файл: МОНТАЖ.doc

Аналитический монтаж.

Аналитический монтаж - это прием последовательного показа кадров, содержащих детали или элементы какой-либо сцены (без показа ее общим планом в одном кадре) или события таким образом, чтобы у зрителя сложилось впечатление, что он увидел эту сцену целиком, возникла общая картина происходящего. Подобный прием можно встретить и в литературных произведениях, но в экранном творчестве, в порядке иронии, его можно посчитать двоюродным братом тематического монтажа, так как это тоже подборка кадров на одну тему, но только разного содержания. Аналитический монтаж известен со времен немого кино - Д. Вертов таким образом смонтировал сцену подъема флага в пионерском лагере в фильме "Киноглаз". Он последовательно поставил короткие кадры: голова вожатого, пионерка у мачты, мачта и флаг, голова вожатого, надпись "Флаг поднять!", пионерка у мачты, трубачи, лицо пионера, смотрящего на флаг, мачта и флаг, лицо другого пионера, поднимающийся флаг, трубачи, лицо третьего пионера и тд. В литературном произведении нет возможности описать одной фразой ситуацию какой-либо сцены, подобно тому как это делается в экранном творчестве с помощью общего плана. Читатель по отдельным фразам выстраивает в своем воображении целое. Но зато каждая описанная в подробностях деталь вызывает на его "внутреннем экране" более яркую картинку более эмоционально воспринимается и вызывает соответствующие переживания. Этим приемом часто пользовался Ф.М. Достоевский, описывая сложное и напряженное развитие действия в кульминационных сценах. В экранном творчестве этим приемом часто пользуются при съемках "мыльных" телесериалов, создавая в тесных павильонах впечатление большого пространства. С помощью этого приема можно также создать иллюзию съемки на натуре, поставив, например, три-четыре искусственных кустарника и насыпав песок на пол. А снимать следует как бы при ночном освещении, то есть без фонов (все фоны - это чернота). Иллюзию дождя можно создать тонкими струйками воды, льющимися перед камерой, и лужей с кругами от падающих капель, снятой крупным планом в корыте, которое, конечно, в кадр не включается. А чтобы создать иллюзию ветра, в момент съемки крупных планов следует направить вентилятор на волосы и одежду героев, да еще немножко побрызгать водой на их лица. Все получится, как в "Санта-Барбаре". Этим приемом, снимая массовые сцены драк, воспользовались А. Сурикова в фильме 'Человек с бульвара Капуцинов" и Г. Александров в "Веселых ребятах". Он был также использован и в немой ленте "Сорок воинствующих скворцов". Вызвано это тем, что очень сложно организовывать съемку общего плана драки многих персонажей. Куда проще, а главное выразительнее, показать на экране монтаж драки из крупных и средних планов. Каждое действие на локальном плане выглядит более динамичным и более энергичным: удар, падение, опрокидывание через стол, пинок коленом, бросок через бедро или через голову Схватка двоих - три коротких кадра, борьба еще двоих - еще три кадра, пятый бьет шестого по голове гитарой, седьмой стреляет в восьмого, восьмой прячется за стойку разлетается бутылка с ромом и т. д. Действия в кадрах, выполненные в довольно высоком темпе, а также ритм чередования этих однокадровых действий создают впечатление, что все дерутся одновременно, а сама драка идет не на жизнь, а на смерть. Но аналитический монтаж может служить и другим целям, например, раскрытию драматического напряжения сцены, когда требуется показать психологическую причину какого-либо действия. В этом случае крупные и средние планы, а также детализация, позволяют проникнуть во внутренний мир персонажей: в крупно снятых глазах можно уловить работу мысли, в крепко сжатом кулаке - скрываемую ярость героя, а в дуле пистолета, направленном на камеру, - явную угрозу Подобные примеры мы можем найти и в фильме И. Пырьева "Идиот", и в картине Ф. Копполы "Список Шиндлера". Аналитический монтаж имеет еще одну особенность или еще одну функцию.

Этот прием позволяет растянуть время протекания сцены на экране за счет того, что действия, происходящие одновременно, снимаются отдельными кусками, а монтируются последовательно. Таким методом монтажа крупных и средних планов как бы акцентируются все главные элементы и мотивы события, их подоплека, психологические детали поведения героев, усиливается передача драматического напряжения события. А режиссеру удается создать впечатление у зрителей важности данной сцены, помимо раскрытия ее глубинных побудительных мотивов, а также характеристик персонажей. Чрезвычайно важную роль при съемке такой сцены и при использовании приема аналитического монтажа играет точность соблюдения принципа 2 монтажа, монтажа по ориентации в пространстве.

Монтаж по мысли

Этот прием подразумевает создание режиссерам из сложного сочетания пластических образов и закадрового словесного изложения своего рода "текста", точнее "контекста" экранного рассказа. Совсем недавно на одной из лекций о природе экранного творчества, которую автору этих строк довелось читать телевизионным ведущим, был показан документально-художественный фильм "Не ведая страха" о трагической судьбе героического русского ученого, который жил во второй половине 19 столетия, об Иване Дементьевиче Черском. Фильм был сделан лет двадцать назад. К тому времени из материалов о жизни ученого и о нем самом осталось совсем немного: несколько фотографий, его рисунки и дневники. Но известно было, где он жил, маршруты его путешествий и места, где он работал, сохранились дома, в которых он останавливался, и предметы быта. Чтобы рассказать о нем, о его поступках, мыслях и переживаниях, раскрыть его характер и нравственную сущность, духовный мир и жизненные цели, автору потребовалось набрать большое количество дополнительного съемочного материала. Таким материалом были кадры мест, где он путешествовал, улиц, по которым он ходил (их современный вид), кадры, показывающие работу ученых в условиях, которые ничем не отличались от условий прошлого столетия и т. д. Фильм "Не ведая страха" начинался так:

1. Средний план (8,5 секунд). Крохотное оконце в темной избе. Перед окном небольшой дощатый стол. На столе подлинная чернильница и его походный портфель (кадр мрачный, даже чем-то жутковатый). Голос за кадром (через паузу): "Он умирал. А за окном ждала его."

2. Общий план (7 секунд). Угрюмая Колыма. Вдали виднеется тундра. На переднем плане перекатываются высокие свинцовые волны. Голос за кадром: "...неизведанная даль. Смерть уже не раз угрожала ему. И всегда он."

3. Крупный план (4,5 секунды). Фотопортрет И. Черского. Голос за кадром: "Иван Черский, выходил победителем" Резко меняется музыка (конец первого куска).

4. Крупный план (1 секунда). Рисунок 19 века, на котором изображена солдатская муштра: солдата обучают строевому шагу. У него поднята левая нога. Голос за кадром: "Ать-."

5. Крупный план (1 секунда). Похожий рисунок У солдата поднята правая нога. Голос за кадром: "-два!-"

6. Крупный план (1 секунда). Повтор первого рисунка. Голос за кадром: "Ать-."

7. Крупный план (1 секунда). Повтор второго рисунка. Голос за кадром: "-два!."

8. Крупный план (7 секунд). Рисунок. Более общий вид: муштра на фоне частокола. Голос за кадром: "Омский линейный батальон. Пожизненная солдатчина. У него отобрали все-"

9. Крупный план (6,5 секунд). Второй рисунок - отъезд от ног солдата на общий вид муштры. Голос за кадром: "-дам, поместье, дворянское звание - отобрали будущее!'

10. Общий план (9 секунд). Медленная панорама, показывающая великолепный зал с колоннами и креслами, обитыми красным бархатом. Голос за кадром: "А будущее открывалось безоблачное (меняется музыка). В гимназии Черский считался средним учеником, но прекрасным танцором."

11. Общий план (4 секунды). Открытые окна старого здания. Светит солнце. Голос за кадром: "Говорил по-французски, рисовал, музицировал"

12. Общий план (4 секунды). Внутренний двор гимназии. Прохаживаются редкие студенты.

13. Общий план, дальний (5 секунд). Отъезд. Современная улица старого Вильнюса. Голос за кадром: "Прогуливаясь по улицам старого Вильнюса, юноша не очень-то задумывался о будущем:"

14. Крупный план (4,5 секунды). Фотография улицы старого Вильнюса. Голос за кадром: "Все рухнуло в одночасье. Список исключенных" (меняется музыка).

15. Деталь (3 секунды). Колонка фамилий и имен, напечатанных старым шрифтом. В центре списка - фамилия нашего героя. Голос за кадром: "Черский Иван."

16. Крупный план (4 секунды). Список исключенных. Много имен. Голос за кадром: "причастен к польскому восстанию тысяча восемьсот."

17. Средний план, переходящий в крупный (5 секунд). На столе - пухлая папка. Резкий наезд. Крупно надпись: "Дело штаба войск". Голос за кадром: "..шестьдесят третьего года. Военный суд, и-"

18. Крупный план (10 секунд). Наезд. Повтор рисунка с солдатской муштрой.

Голос за кадром: "...страха не было. Было открытие: у человека можно отобрать все, кроме знаний"

19. Крупный план (5 секунд). Панорама по книге. Голос за кадром: "А он - неуч/Читать!'

В приведенном отрывке можно четко выделить четыре коротких куска. Последовательность и отбор изобразительных образов был сделан преднамеренно в остром столкновении, в сопоставлении по контрасту, чтобы вызвать интерес зрителей к драматической судьбе героя, заканчивающейся трагическим подвигом. Прием идеологического монтажа, подчиненного логике авторского замысла, на всех просмотрах фильма срабатывал неизменно - зал с затаенным дыханием и полным сопереживанием следил за перипетиями удивительной судьбы ученого. Одна из зрительниц (из разряда убежденных телевизионных невежд), просмотрев этот фильм, в сердцах воскликнула: 'Такой прием монтажа уже устарел! Теперь так не снимают!". Однако спустя 20 лет после создания этого фильма, в канун захоронения останков императора Николая Второго, его семьи и приближенных, ОРТ показало фильм, специально подготовленный к этому историческому событию. Картина, построенная на фотографиях и кадрах хроники, рассказывала о жизни последнего русского самодержца, о том, как складывалась его семья, какие у членов семьи были отношения, как они любили друг друга, как переплетались их судьбы с судьбой страны, о чем думали и как поступали его жена и дети в дни тяжких испытаний, выпавших на их долю. Первый фильм был целиком построен на приеме "монтаж по мысли", второй - частично. Содержание фильма складывается в этом случае из сопоставления, "произведения" (итог умножения), как говорил Сергей Эйзенштейн, информации, предложенной зрителю в изобразительной и речевой формах. При использовании этого приема ни отдельно взятое изображение, ни отдельно взятый словесный ряд не могут существовать самостоятельно. Порознь они не донесут до зрителя замысла автора, ибо в словах не повторяется содержание пластических образов, а зрительному ряду недостает рассказа о невидимых в этот момент на экране событиях или переживаниях героя. В основе этого приема лежит логика режиссерского видения и ощущение атмосферы, в которой происходили события и переживания героя. Автор ставит себя как бы в положение свидетеля давно минувших дней и рассказывает о них зрителям с помощью текста и изображения, подбирая кадры, которые последовательно показывают место события, состояние природы, личные вещи героя и т. п.

Кто-то из умных и бывалых читателей, вероятно, уже догадался, что этот прием можно еще назвать "изобразительной иллюстрацией текста". Ничего подобного! Этот прием не имеет ничего общего с распространенным на телевидении методом иллюстрации текста с помощью набора "картинок" или случайных кадров, как это часто делается в информационных передачах. При достаточно высоком мастерстве режиссера и автора закадрового текста, им, как правило, такими средствами удается побудить зрителя к сопереживанию с событиями и судьбами героев давно минувших лет. Два названных примера выбраны не случайно. В день похорон царской семьи НТВ тоже показало фильм, специально созданный к этому событию. Рассказ в этом фильме ведет блистательный актер Георгий Жженов, обладающий высочайшим профессиональным мастерством, безграничным обаянием и умением быть убедительным в любой, даже самой нелепой ситуации. По воле авторов он оказывается то в бывшей столовой императора, то в покоях императрицы, то в парке Царского села, где (сидя или стоя, глядя за рамку кадра) рассказывает, как бы вспоминая для самого себя, о том или другом событии, связанном с императорской семьей. Делится соображениями о тех чувствах, которые владели героями его рассказа. Время от времени его рассказ прерывается прямым показом хроникальных кадров тех лет. Мы видим "живые" куски из жизни Николая Второго, его жены и детей. В эти моменты начинает звучать другой закадровый голос, который комментирует происходящее на экране. Невольно постепенно втягиваешься в восприятие экранного рассказа по новому принципу (монтажа по мысли) и даже начинаешь сопереживать, забыв про замечательного актера. Но как раз в этот момент авторы возвращают на экран артиста, обожаемого зрителями по художественным фильмам, и он продолжает свой рассказ, как бы ни к кому не обращаясь ("за кадр"). В какое же фальшивое положение поставили авторы этой ленты уважаемого мастера Георгия Жженова! Вся фальшь его позиции - рассказа от автора - становится очевидной в сравнении с прямым авторским закадровым рассказом. Спрашивается, кто же автор этого документального произведения: артист Г. Жженов или тот человек, чей голос звучит за кадром? Ответ очевиден. Конечно, не артист! Но его роль в этом документальном фильме становится бессмысленной. Эти два приема оказываются несовместимыми в одном произведении, потому что они принадлежат разным формам условности, разным видам экранного творчества: монтаж по мысли - фильмам, а рассказ с присутствием на экране автора или артиста, ведущего рассказ от автора, - телевизионным передачам. Соседство в одном произведении этих приемов - прямое следствие режиссерской, а если хотите, экранной необразованности. Ираклий Андроников и Виталий Вульф прямо ведут рассказ от собственного лица. Это замечательные и очень интересные передачи! Но именно передачи, а не фильмы! Коктейли хороши в баре, а не на экране! Фильм, созданный совместно русскими и английскими кинематографистами и показанный ОРТ, воздействует на зрителя более эмоционально, смотрится более убедительно, чем его собрат, созданный по рецепту НТВ. Он подтверждает, что экранные приемы ведения рассказа не стареют, что так называемое "новое" телевизионное мышление, даже если оно присуще хозяевам телевизионных каналов, а не только отдельным ведущим или "режиссерам", не способно отменить естественную природу экрана. За долгую историю кино, начиная от "великого немого", созданы многие тысячи фильмов с использованием приема монтажа по мысли с закадровым авторским словесным дополнением, а за многолетнюю практику телевидения - многие тысячи передач с авторами на экране. Прием монтажа по мысли часто считают приемом документального, просветительского или учебного кино, однако Ф. Трюффо в своей художественной, игровой картине тоже воспользовался им, рассказывая о любви одного из французов в эпоху Первой мировой войны. Он вел закадровый рассказ от автора, а в изобразительном ряду монтировал встык целые сцены без прямой сюжетной связи. Ход времени и логика связи этих сцен были разорваны, только авторская мысль связывала их между собой. Приемы экранного творчества не стареют: они то оказываются в струе капризной моды, то временно выпадают из нее. И не более!