ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 01.12.2025
Просмотров: 1442
Скачиваний: 2
16. К. Поппер: Критический рационализм и логика социальных наук.
Ключевым понятием критического рационализма является фальсифицируемость (потенциальная опровержимость). Критический рационализм придерживается того, что научные теории могут и должны рационально критиковаться, и если они имеют эмпирическое содержание, то должны быть подвергнуты эксперименту, который может опровергнуть их. Таким образом, знания являются научными тогда и только тогда, когда они потенциально опровержимы. Если знание потенциально опровержимо, имеет значение, опровергнуто оно или нет.
Даже очень большое число подтверждающих фактов в отношении того или иного утверждения, полученного путём индуктивного обобщения, делает его лишь весьма вероятным, но всё-таки не твёрдо достоверным. При этом достаточно одного, но вполне бесспорного, опровергающего факта для того, чтобы это индуктивное обобщение было отброшено как негодное. Неодинаковые «силу» и роль в деле проверки осмысленности и истинности научных теорий, которые свойственны подтверждающим и опровергающим факторам, Поппер назвал «познавательной асимметричностью».
На основании этой «асимметричности» провозглашена замена «принципа верификации» (то есть положительно осуществляемой проверки, иначе говоря, подтверждения), провозглашаемого логическими эмпиристами, принципом «фальсификации» (то есть столь же реально осуществляемого опровержения). Он означает, что проверка научной осмысленности, а затем и истинности научных теорий должна осуществляться не через их подтверждение, а преимущественно (или даже исключительно) через их опровержение.
Поппер рассматривает знание не только как готовую, ставшую систему, но так же и как систему изменяющуюся и развивающуюся. Этот аспект анализа науки он и представил в форме концепции роста научного знания. Согласно Попперу, в социально-гуманитарных науках, как и в естественных, должна применяться общая(формальная) логика. Однако для первой группы наук характерна ситуационная логика – специальная логика познания социальных наук (ситуационный анализ). Необходимость применения в этих науках ситуационной логики обусловлена. Согласно Попперу тем, что СГН стоят перед задачей объяснения невольных и часто не желаемых социальных человеческих действий, которые не могут быть объяснены средствами рациональной (формальной) логики. Ситуационная логика как метод «объективного понимания» «подвергает анализу» ситуацию действующего человека с тем, чтобы объяснить действие из ситуации, не прибегая к помощи психологии. Считая ситуационный анализ важным объективным методом социально-гуманитарного познания, Поппер противопоставляет его «методам субъективного понимания» - психологизму, интуитивизму и т.п. Что подразумевает Поппер под ситуационной логикой или ситуационным анализом. «Под ситуационной логикой - Поппер подразумевал определенный вид пробных или положительных объяснений некоторого человеческого действия, аппелирующих к той ситуации, в которой находится человек, производящий действие». Этот метод ситуационного анализа можно назвать приложением принципа рациональности.
Таким образом, ситуационный анализ – это метод теоретического исследования, и одной из его задач является различение ситуации, какой её видел познающий субъект и ситуации, какой была на самом деле.
Другая сопряженная с 1-й задача ситуационного анализа состоит в том, что с его помощью можно не только объяснить теорию, предложенную учеными в качестве адекватной, но и объяснить его неудачу при построении такой теории. Поппер полагает, что ситуационный анализ применим далеко за пределами научных теорий. Пример: предположить, в чем состоит проблема художника, подкрепив это предположение независимыми фактами. Т.о ситуац.анализ поможет нам понять работу художника , его цели, намерения, которыми он руководствовался в своем творчестве(подражать природе, создавать иллюзии реальности и т.п).
17. М. Фуко: структурный метод в гуманитарных науках.
МИШЕЛЬ ФУКО И СТРУКТУРАЛИЗМ В ИСТОРИИ
“Эпистемические структуры” и “дискурсивные практики”
Никогда не признававший себя структуралистом, Мишель Фуко (р. 1926) все же один из видных представителей этого направления. Более того, это едва ли не единственный философ, принесший структуралистские идеи в традиционную сферу, ревностно охраняемую от посягательств извне, — в историю, и особенно в историю культуры и мышления. Автор книг “Безумие и неразумие. История безумия в классическую эпоху” (1961) и “Рождение клиники” (19б3), Фуко не стал писать историю психиатрии как историю медицинских проблем. Он занялся реконструкцией способа, которым вполне “нормальные” и “рациональные” люди Западной Европы выражали свой страх перед неразумным. При этом они искусственно отделяли ментально “нормальное” от “ненормального”.
Классическая эпоха от Декарта до Просвещения называется веком Разума. Однако его можно назвать еще и веком репрессивного Разума, ибо рациональное постоянно находилось под угрозой карикатурно рационального. Разум прячет безумных за решетки, а “иные” способы бытия оказываются под запретом. Ренессансный мир и те формы слабоумия, которые Фуко наблюдает с начала XIX века, дают разные формы сигнификативного единства. История безумия показывает исторически конкретное единство обозначении, т.е. те пределы, в которых люди того или иного исторического периода мыслят, понимают, оценивают.
Структуралистский метод в применении к истории подводит Фуко к мысли, что прогресса, который чудится западному человеку, в его развитии на самом деле нет. Смысла в истории также нет, как нет и конечных целей. Что же касается истории культуры, то ее формируют “эпистемические структуры” (или эпистемы), действующие на бессознательном уровне и качественно определяющие разные области знания. Культура типизируется именно на базе ее эпистемической структуры, которую историограф выделяет при помощи дискурсивных практик. Последние, в свою очередь, образуются благодаря опеределенному набору знаков, способу, каким вырезана некоторая область знания.
“Когда я говорю об эпистемах, — пишет Фуко, — я имею в виду систему всех отношений, существующих в данную эпоху между разными областями знания. Имею в виду факт, например, что математика на определенном этапе стала использоваться для физических исследований, что лингвистику, или семиологию, науку о знаках, использовала биология (для генетической записи), что теория эволюции стала моделью для историков, психологов, социологов в XIX веке”. Науку, изучающую эти дискурсы и эпистемы, Фуко называет археологией знания. Термин “археология” говорит о том, что здесь и речи нет о прогрессе и континуальности истории, есть лишь дискретно утверждающиеся и уходящие в небытие эпистемы.
Эпистемические структуры истории западной мысли
“Моя проблема, — писал Фуко” — состоит в том, чтобы заменить абстрактную, общую и монотонную форму "изменений" анализом дифференциальных типов трансформации. Для этого необходимо: 1) взять в скобки старые континуальные формулы, придуманные для выражения примитивного факта изменения (традиций, влияний, привычек мышления, интеллектуальных конструкций), чтобы дать проявиться упрямой живой силе различий; 2) взять в скобки все психологические объяснения изменений (гений изобретателей, кризис сознания, новая форма интеллекта), чтобы определить с великой тщательностью те трансформации, которые не говорю — спровоцировали, а конституировали данное изменение. Заменить тему становления (общей формы, абстрактного элемента, первой причины и универсального действия, мешанины равного и нового) можно анализом трансформаций в их специфичности”.
В “Словах и вещах” Фуко выделяет в истории западной мысли три эпистемические структуры. 1. Первая сохранилась до Возрождения, для нее характерно, что слова обладают такой же реальностью, как и то, что они обозначают: вещи подобны знакам книги о природе. Например, монеты имели реальную ценность, как и товары, которые с ними соизмерялись. Для экономистов той поры достоинство и свойство монеты соизмерять товары и обменная сила основывались на ее внутренней ценности. 2. В конце XVI и начале XVII веков происходит трансформация, и новый дискурс взламывает связи между вещами. Знаки, чувственно воспринимаемые, если они не обманчивые идолы, оказывали небольшое вспоможение, ибо познающий субъект не терял связи с реальностью. Однако Линней для своей классификации уже не использует смешные древние формулы (типа: “Птица, которая охотится ночью”, или “Животное, обитающее в воде”), он оперирует тождеством и различием в аналитических целях. Аналогично, и внутренняя ценность металла в монете уже мало кого интересует: важнее форма или изображение монарха на обратной стороне. 3. С конца XVIII века появляется новый аспект. Не репрезентация видимого, а иное, скрытое измерение реальности волнует ученого. Языковая структура и грамматическая система дают смысл словам. Биологическая функция становится принципом классификации живых существ в сравнительной анатомии. Не деньги, а общественно необходимый труд определяет ценность товара. Так с помощью бессознательных эпистемических структур Фуко описывает дискурсивные практики, которым соответствуют три эпохи западного мышления.
18. Наука и вненаучное познание. Виды вненаучного знания. Паранаучное знание.
Отличительный признак научного знания по сравнению с другим, вненаучным - это его теоретический характер и непосредственная связь с опытом, посредством которого оно проверяется на истинность или ложность. Цель науки связана с получением новых, достоверных знаний о действительности, которые описывают, объясняют или предсказывают ее процессы и явления.
Наравне с научными знаниями существуют и вненаучные. К ним относят, например, обыденные знания, необходимые в повседневном мире и связанные с удовлетворением естественных потребностей человека в пище, тепле, отдыхе и пр. Эстетические знания отличаются от научных отсутствием аргументированности и доказательности. Религиозные, мистические, эзотерические знания также не являются научными, поскольку не имеют однозначного эмпирического подтверждения. Существует и псевдонаучные знания, к числу которых относят: алхимию, астрологию, спиритуализм, уфологию, экстрасенсорику и т.п.
Довольно специфическим является взаимодействие научных и философских знаний, которые по ряду признаков являются ненаучными. Так, философские знания абстрактны и теоретичны, они не имеют подтверждения опытом. Превращение философских знаний в научные отстаивалось позитивистами, которые игнорировали их мировоззренческие функции. Методологическая роль философии обусловливает ее связь с теоретическими проблемами наук.
Критерии научности позволяют отделить научные знания от вненаучных. К их числу относят: систематичность, теоретическую полноту, логическую правильность, подтверждение опытом, использование научных методов.
Виды вненаучного знания: 1) ненаучное – разрозненное, несистематизированное знание, которое не описывается законами и находится в противоречии с существующей научной картиной мира; 2) донаучное – предварительная база научного; 3) паранаучное – несовместимое с имеющимся познавательным стандартом; 4) лженаучное – сознательно эксплуатирующее домыслы и предрассудки; 5) квазинаучное знание – основанное на иерархизированной и идеологизированной науке; 6) антинаучное – утопичное и сознательно искажающие представления о действительности; 7) псевдонаучное – спекулирующее на совокупности популярных теорий (чудовище из озера Лох-Несс, снежный человек и т.д.).
ПАРАНАУЧНОЕ ЗНАНИЕ - формы познавательной деятельности, возникающие как альтернатива или дополнение к существующим видам научного знания. Главный критерий отнесения конкретной формы познавательной активности к области П.З. - несоответствие общепринятым критериям построения и обоснования научных теорий, а также неспособность дать убедительное рациональное истолкование изучаемых феноменов. К этому виду знания относится и эзотерика. ЭЗОТЕ́РИКА (англ. esoterica, от греч. esotericos — внутренний), 1) совокупность понятий, учений, верований, основной смысл которых скрыт от обычных людей (профанов, простецов) и доступен лишь посвященным, прошедшим через определенные обряды и обладающим некоторой степенью познания. Эзотерические тексты — это как тексты, скрываемые от непосвященных, так и тексты, понимание которых невозможно без дополнительных знаний, «ключа», который передается только из уст в уста.