Файл: Региональные конфликты в современном мире.doc

Хочется обратить внимание на решающий в этом отношении фактор, а именно, по-видимому, неизбежное в будущем столкновение интересов России и ведущих западных государств, и прежде всего Соединенных Штатов Америки, а может быть и Германии.

Дело в том, что главная цель американской политики остается неизменной вот уже около ста лет. Она заключается в установлении мирового господства. С 1898 года, после войны с Испанией, США начали осуществлять этот свой замысел. Руководствуясь доктриной Монро, Вильсона, Трумэна и их последователей, они настойчиво распространяли свое влияние на страны и народы.

О сущности политики Соединенных Штатов красноречиво свидетельствует принятый в 1950 году американским конгрессом меморандум NSC-68, считавшийся до 1975 года секретным, и содержавший разработанную известными специалистами в области геополитики внешнеполитическую доктрину для послевоенной Америки. В этом документе, который необходимо знать всем, кто хочет понять американское политическое мышление, указывается, что в соответствии с геополитическими теориями Х. Макиндера и Н. Спикмена, конечная цель политики США – установление господства над Евразией, посредством контроля над поясом морских государств этого континента, который Макиндер называл Римлендом. Как говорил Макиндер, «тот, кто господствует над Римлендом, тот владеет Евразией – держит в своих руках стержень мировой истории, а значит, владеет миром».

С тех пор Америка добросовестно следует положениям этой стратегии. С неприкрытым цинизмом главный теоретик американской геополитики Н. Спикмен пишет в своей книге «Американская стратегия в мировой политике»: «Все формы насилия, включая разрушительные войны, допустимы в международном сообществе. Сила означает способность выживать, способность навязывать свою волю другим, способность диктовать тем, кто не имеет силы, и возможность вырывать уступки у тех, у кого меньше силы».

Как видим, в сегодняшних своих отношениях с Россией США четко руководствуются теми же установками. После 1991 года, когда распался Советский Союз, и исчезла исходящая от него угроза для Запада, ни один из американских политиков не сделал заявление, что Соединенные Штаты собираются уменьшать свою военную силу. Напротив, представляя в 1994 году конгрессу ежегодный доклад о стратегии национальной безопасности, президент Б. Клинтон заявил: «Наша военная мощь не имеет себе равных в мире». «Никогда еще лидирующая роль Америки не была столь необходима для преодоления новых опасностей, угрожающих миру, и использования возникающих в нем благоприятных возможностей. Потенциал Америки уникален. Мы можем и должны своим участием оказывать влияние на мировые процессы, но степень нашей вовлеченности в них следует тщательно регулировать, с тем чтобы она отвечала нашим интересам и приоритетам... Сегодня наши вооруженные силы лучше всех в мире оснащены и обучены, и я твердо намерен сделать все, чтобы так было и впредь... Мы являемся величайшей державой мира, у которой есть глобальные интересы и на которой лежит глобальная ответственность… Вооруженные силы США играют ключевую роль для достижения успеха в осуществлении нашей политики. Наша страна не имеет себе равных по военным возможностям: Соединенные Штаты – единственное государство, способное проводить широкомасштабные операции вдали от своих границ». Комментарии здесь излишни.

Поэтому, если Россия предполагает в дальнейшем быть мощной державой и иметь свои национальные интересы, она должна быть готова противопоставить западной силовой политике свою собственную силу, в том числе и военную.

Во всех регионах постоянно ощущается присутствие, давление, контроль, усиливающее влияние США. Эта стратегия будет, по-видимому, активно наращиваться в ближайшем и обозримом будущем.

Однако из этого вовсе не следует, что мы можем сегодня позволить себе не замечать новых, но не менее масштабных и не менее опасных источников военной угрозы.

Давайте взглянем на юг России. Именно у южных рубежей нашей страны сегодня стремительно нарастает военно-политическая напряженность, именно здесь происходят наиболее кровавые и беспощадные столкновения. При этом следует иметь в виду, что любой конфликт в этом регионе (между Арменией и Азербайджаном, Грузией и Абхазией, события в Таджикистане или в Чечне) больно затрагивает интересы Российской Федерации. С одной стороны, южные границы у нас протянулись на многие тысячи километров, с другой стороны, на территории воюющих ныне государств проживает огромное количество русских людей, терпящих бедствия и притеснения (только на территории Казахстана и бывших республик Средней Азии проживает более 9,3 млн русских). И, наконец, именно с Юга исходит опасность распространения исламского воинствующего фундаментализма.

Причины и характер современных военных конфликтов настолько разнообразны, что большинство специалистов считают, что постичь до конца их природу, разработать приемлемую их концепцию и классификацию чрезвычайно сложно. Вместе с тем с большой долей уверенности сегодня можно утверждать, что основными причинами растущей конфликтности в мире являются национально-этнические, межконфессиональные, территориальные, демографические противоре-чия, но чаще всего их сложное сочетание.

Наиболее часто приходится сталкиваться с противоречиями на этнической и межконфессиональной почве. Немало исследователей сходится во мнении относительно того, что одной из наиболее важных причин, лежащих в основе конфликтов на межэтнической почве, является незаконченность формирования многих относительно молодых национальных (этнических) групп. Считается, что процесс формиро-вания наций в молодых независимых государствах происходит на фоне растущего отчуждения от всего инородного, этнически и духовно чуждого. Этот процесс сопровождается, во-первых, борьбой за влияние между старой и новой политическими элитами, а во-вторых, острым соперничеством между различными кланами и группировками, что характерно практически для всех современных конфликтов в Закавказье и Средней Азии. Детонатором конфликта, его непосредственным поводом может стать любое необдуманное или заведомо провокационное заявление политиков, национальных лидеров, представителей духовенства, происшествия, даже слухи и т.д. В большинстве случаев межэтнический или межконфессиональный конфликт приобретает характер вооруженного противоборства – сначала стихийного, а затем организованного вплоть до полномасштабных боевых действий.

По оценке иностранных исследователей, на территории России и стран «ближнего» зарубежья вооруженные конфликты уже унесли более 100 тысяч жизней. Здесь имеется свыше 180 зон потенциальной или проявляющейся этнополитической напряженности, 80 из которых связаны с неурегулированностью территориальных, межэтнических и межгосударственных отношений. По их прогнозам, на территории бывшего СССР в обозримой перспективе может возникнуть 80–85 вооруженных конфликтов. В качестве наиболее вероятных столкновений, которые могут произойти в ближайшие годы, называются кризисы: российско-эстонский, российско-польский, российско-украинских отношений в связи с проблемой государственной принадлежности и статуса Крыма, азербайджано-иранский, азербайджано-лезгинно-русский, армяно-грузинский, узбеко-таджикс-кий и вообще кавказский, ряд других. По некоторым подсчетам в этих столкновениях погибнут тысячи военнослужащих, 8,8 млн мирного населения станут жертвами боевых действий, сопутствующих голода и болезней.

Однако, в современном мире таких полиэтнических государств подавляющее большинство. Из примерно 180 стран, существующих сегодня, только 20 можно считать этнически однородными, остальные в той или иной степени обладают значительным потенциалом религиозной конфликтности.

3.2. Внутренние вооруженные конфликты и международный терроризм. Взаимосвязь и методы борьбы

Такая проблема, как внутренние вооруженные конфликты, причины их возникновения и влияние их на военно-политическую обстановку в отдельных странах, регионах и мире, судя по многим признакам, еще не нашли своего места в теории и потребуют для своего изучения и осмысления как с научной, так и с практической стороны еще многих усилий и внимания. Это тем более важно, что в современных условиях именно внутренние вооруженные конфликты все чаще становятся детонаторами серьезных и опасных геополитических взрывов. Существенно и то, что внутренние вооруженные конфликты очень часто соприкасаются, а то и сливаются с таким явлением как терроризм, представляющим на данном этапе определенную угрозу международному миру и безопасности.

Должно быть понятно, что внутренние вооруженные конфликты по причинам их возникновения, по своей сути и содержанию могут довольно существенно отличаться друг от друга. Наверное, все они по-своему уникальны и поэтому их осмысление и изучение каждый раз требует своего подхода, отдельного конкретного рассмотрения. Очевидно, что один и тот же внутренний конфликт может оцениваться по-разному, зачастую с полярных позиций: для одних это, допустим, освободительная война или что-то похожее на нее, для других – вооруженный мятеж и т.д. Поэтому, повторяю, подходить к разным внутренним конфликтам с одинаковыми мерками нельзя. И это очень важно, так как от того, насколько точно будет дана оценка тому или иному конфликту, вскрыты его причины и внутренние пружины, зависит точность политических и военных решений военно-политического руководства страны и их последствия. Хотя, по правде говоря, у нас – что раньше в Советском Союзе, что сегодня в России – сначала принимаются решения, а уже потом, когда их реализация сталкивается с трудностями и неожиданными препятствиями, начинают спрашивать специалистов, что можно было бы предпринять для исправления положения.

Рассматривая проблему внутренних вооруженных конфликтов в их связи с международным терроризмом, следует подумать над тем, для всех ли внутренних конфликтов это характерно. По-видимому, далеко не для всех, и понятно, почему: это зависит от природы возникшего конфликта, его движущих сил и тех целей, которые ставят перед собой его инициаторы и руководители. К тому же, как известно, и понятие «терроризм» зачастую трактуется по-разному.

Сегодня на постсоветском пространстве особой активностью отличаются террористические структуры, в идеологии которых сильно влияние практики исламского экстремизма. И именно на эту особенность нам необходимо обратить особое внимание.

Какими бы многочисленными и непримиримыми ни были различные экстремистские группировки и движения, сами по себе они сегодня не в состоянии самостоятельно решить поставленные перед собой задачи. Для этого они должны обладать мощной и гармонично развитой экономической и научно-технической базой, производимыми в высокоразвитых государствах современными средствами вооруженной борьбы, материально-технического обеспечения и ведения пропагандистской работы, возможностями привлечения в свои ряды наемников и военных специалистов, иметь координирующие органы и своих сторонников в различных государствах и общественно-политических структурах мирового сообщества и другие возможности. То есть, без определенной поддержки своих действий на государственном и международном уровнях их предприятие, как правило, обречено на неудачу.

Вывод из этого может быть только один и достаточно определенный: на современном этапе экстремизм, в том числе исламский, может существовать и выполнять свою «работу» относительно долго только в качестве разрушительного оружия, контролируемого более организованными и могущественными силами. Что это за силы, долго объяснять нет необходимости. Для этого достаточно посмотреть, кто сегодня стоит за афганскими талибами, а раньше поддерживал афганских моджахедов, кто оказывает финансовую и иную поддержку антиправительственным исламским группировкам в странах Центральной Азии, кто отдал югославское Косово в фактически безраздельное владение мусульманам-албанцам, кто регулярно и настойчиво выдвигает ультиматумы перед Россией, требуя от нее прекращения антитеррористической операции против международных банд террористов в Чечне и т.д. То есть, анализируя роль и место исламского экстремизма в формировании внутренних и внешних угроз национальной безопасности и территориальной целостности России, мы не должны ограничиваться рассмотрением только лишь его религиозно-идеологической и эмоционально-разрушительной составляющих, но смотреть гораздо шире и по существу, в саму жизнь и условия, в которых эта жизнь имеет место быть. Только при таком подходе можно будет понять, почему, скажем, английские лорды из Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) так недовольны действиями России в отношении террористов на своей территории, почему блок НАТО был так настойчив в реализации своего косовского сценария и так далее.