Файл: Региональные конфликты в современном мире.doc

Безусловно, для такого исследования необходим соответствующий инструментарий, т.е. методология анализа, так как при наличии общих закономерностей всякий конфликт сугубо специфичен, и если в общетеоретических изысканиях достаточно выделить и проанализировать наиболее важные и типологически значимые элементы конфликта, то для практических нужд, особенно в деле миротворчества, необходимо учитывать всякий, даже малозначительный на первый взгляд, нюанс. Именно поэтому разработка специальной методологии изучения, анализа и выработки прогноза конфликтов представляется крайне важным делом.

Как известно, в конфликтологии наибольшее признание получили ресурсные и ценностные теории конфликта. В основу ресурсной теории анализа легли экономические объяснения и главным мотивом конфликта считается необходимость удовлетворения базовых потребностей человека. Основателями ресурсного подхода являются классики марксизма-ленинизма и теоретик социального конфликта

П. Сорокин. В настоящее время это направление разрабатывается Дж. Бэртоном, Ч. Митчелом, О. Надлером, Р. Фишером и другими иссле-дователями.

Ценностный подход основывается на работах Э. Дюркгейма и Т. Парсонса, а также хорошо представлен в исследованиях таких современных теоретиков, как Л. Крисберг и многих других. На первый план здесь выступают системы верований и убеждений, несовместимые принципы организации общественного устройства, взаимоисклю-чающие культурные стереотипы. Существуют исследования, в которых авторы пытаются объединить ресурсный и ценностный подходы, показать, с одной стороны, различия в обосновании социального поведения в том и в другом случаях и, с другой стороны, раскрыть способы их взаимодействия между собой.

Думается, что для подробного анализа конфликта более приемлемой является методология, совмещающая ресурсный и ценностный подходы. Такого рода методология легла в основу предлагаемой схемы анализа конфликта.

Первым этапом анализа конфликта должно быть определение субъектов конфликтного действия. Вместе с тем необходимо помнить, что любое социальное напряжение может превратиться в социальный конфликт при соответствующих условиях. Однако, ход этого превращения, способ его осмысления и отражения в сознании субъектов конфликта будут развиваться по определенным правилам. При этом обычно сохраняется определенная последовательность в аргументации, выдвижении и обосновании своих требований. В любом конфликте стороны выдвигают четыре основные линии аргументации, которые можно обозначить как апелляцию к потребностям, интересам, ценностям и нормам. Разграничение между этими четырьмя моментами и составляет первую линию аналитического расчленения конфликта.

Вторая линия анализа связана с тем, в какой из сфер жизнедеятельности общества развертывается данный конфликт. Обычно рассматриваются три сферы: экономическая, в которой конфликт развертывается из-за ресурсов социального действия; политическая, где главным предметом конфликта является власть; и культурная, т.е. конфликт между интерпретациями культурных норм и целевых установок общества, как некоего социального целого. Можно добавить еще одну сферу – социальную, исходя из того обстоятельства, что общество находится в периоде трансформации от коллективистского к индивидуалистскому, поэтому конфликты могут развертываться вокруг социальной организации и способов социального действия.

Сопоставляя между собой линии анализа, мы получаем схему, которая позволяет выявить наиболее существенные причины глубинных конфликтов между субъектами разного уровня. Применив данную схему к анализу конфликта, мы можем вычленить, во-первых, наиболее важные причины конфликта, т.е. те точки противоречий, вокруг которых развернулась наиболее острая борьба, во-вторых, проследить последовательность выдвижения противоборствующими сторонами требований друг к другу, в-третьих, найти те точки, где противоборствующие силы имеют общие интересы, взгляды, ценности, нормы, что очень важно для консенсуса хотя бы по некоторым позициям, что открывает перспективы для урегулирования конфликта, для нахождения общего подхода к конфликту.

Предложенная схема может служить важным средством исследования реальных конфликтных ситуаций. В ней содержится минимальный набор предъявляемых требований и притязаний. Чаще всего характер притязаний является асимметричным, что позволяет более тщательно отнестись к проблематике обмена уступками, подводя на практике дело к взаимоприемлемому соглашению.

Предлагаемая схема может быть пригодна в качестве инструментария для анализа любых конфликтных ситуаций. Но, безусловно, конфликты бесконечно разнообразны по характеру, мотивам, средствам, субъектам действия, поэтому в каждом конкретном случае конфигурация главных узлов конфликта будет особой, своеобразной.

Вместе с тем хотелось бы отметить, что при анализе конфликтности с помощью указанной схемы достаточно отчетливо выделяются четыре главных момента, которые определяют характер, течение и перспективы конфликта.

1. Конфликтность, вызванная модернизацией.

2. Конфликтность, связанная с распадом (возникновением) государства.

3. Конфликтность, связанная с суверенизацией, т.е. со становлением государственности. Здесь, прежде всего, следует выделить проблему регионализма и взаимоотношений регионов между собой и с центральной властью, проблему становления национальной элиты, проблему легитимизации власти, проблему вхождения в мировое сообщество и др.

4. Конфликтность перехода от одной экономической системы к другой. Наиболее острой и важной, как правило, является проблема раздела государственной собственности и конвертации служебных возможностей в ресурсы политического влияния или прямо в собственность.

Предлагаемая методология анализа может дать инструмент не только для анализа конфликта, но и для прогноза конфликтов, возможно, уже существующих в латентной форме. Представляется, что данная методология может быть полезной и в поисках путей урегулирования и разрешения конфликтов, поскольку, выявляя интересы, потребности, ценности и нормы конфликтующих сторон, она помогает найти точки гармонизации противоречий, способствует поиску общих подходов, которые могли бы удовлетворить все конфликтующие стороны, выявляет те общие основания, которые могли бы служить основой, опираясь на которую люди различных цивилизационных ориентаций, различной региональной и этнической принадлежности, различных взглядов и убеждений могли бы объединиться в интересах установления мира и согласия.

7.3. Методы исследования конфликтов

Исследования о конфликтах и о мире не только отражают общее развитие методологии в изучении международных отношений, но и рассматриваются как научные сферы, в которых подверглись дальнейшему развитию специфические методы. В соответствии с традиционным делением на качественный и количественный анализ исследования о конфликтах и о мире пошли в разных направлениях.

В 60-е и 70-е годы исследователи конфликтов часто стремились к применению и совершенствованию количественных методов, надеясь добиться фундаментального прорыва в анализах, ориентированных на точность, и рекомендациях рационального политического выбора. Увлеченные потенциалом новых методов обработки данных и апеллируя к бихевиористским традициям и открытию усовершенствованной методологии в общественных науках США, исследования о конфликтах стали одной из субдисциплин, в которой сгруппировались сторонники количественных методов. В этом отношении выдвинулось три количественных подхода. Для изучения ядерного сдерживания и тактики переговоров актора с актором применялась систематическая теория игр. Она пыталась объяснить важные аспекты конфликта Восток – Запад и заявляла о том, что предлагает рационализированные модели политической деятельности. Но, будучи глубоко укорененной, в бихевиористской психологии, теория игр так и не избавилась от своего коренного методологического недостатка, который заключался в том, что теория игр не смогла совместить свои редукционистские рабочие методики с намного более сложной и динамичной политической реальностью. Компью-теризованный факторный анализ (как cинхронический, так и диахронический) впервые позволил вести обработку данных в широких масштабах и создал ряд агрегаций данных всемирных конфликтов, определяющих «измерения» конфликтов. Описательное и причинное моделирование, основанное на различных статистических приемах, позволило (также благодаря применению компьютеров) проводить сложную и динамическую имитацию, которая была опять же призвана обеспечить не только политическое прогнозирование, но и детальные расчеты политической эффективности на единицу затрат и выбор вариантов.

В принципе, такое моделирование и имитация казались перспективными: если бы можно было разработать обсчитанную модель национального государства, региона или комплекса взаимодействия и сымитировать различные гипотетические входные данные в модель, то стало бы возможным оптимизировать как образцы моделей, так и поведение акторов. Тем самым рационализация политики и разработка оптимального решения конфликта казались возможными. Но в действительности как надежность, так и правдивость моделей – от тех, что были использованы в исследованиях Римского клуба до более сложных, например GLOBUS, – страдали от значительных недочетов: пришлось ввести слишком много эмпирических, но недоказанных гипотез и допустить слишком много систематических погрешностей. Как и в экономике, моделирование и имитация конфликтов в большей мере превратились в академическое приключение, чем в применимую науку. Непредвзятые читатели таких анализов после изучения их результатов чувствовали себя столь же запутавшимися, как и раньше, – только на более высоком уровне изощренности. В итоге количественный анализ не дал больше, чем его входные данные; и до тех пор, пока эти входные данные вводились при большей частью бихевиористском понимании процессов и пока количественные аналитики сбрасывали со счетов подробные теоретические размышления как академическую лирику, эти методы не могли оправдать завышенных ожиданий тех, кто их применял.

Однако качественные исследования как о конфликтах, так и о мире превратились либо в высокоабстрактное теоретизирование о глобальном порядке, взаимосвязи между миром и войной и общем насильственном характере власти, либо в детальные исследования на конкретных примерах об отдельных аспектах конфликтов, например между Востоком и Западом или Севером и Югом, или об отдельных исторических и нынешних конфликтах. Авторов этих исследований не привлекала задача нахождения отсутствующего звена, т.е. обобщение эмпирических исследований отдельных казусов или поиски систематических аспектов некоторых видов конфликта, некоторых групп акторов или некоторых порядков.

Сторонники критической теории мира либо шли по стопам европейских традиций критической теории, мало интересуясь эмпирической проверкой, либо как одержимые погружались в детали конкретного «несправедливого» случая, в котором надо было занять позицию одной из сторон. По понятным причинам поглощенные проблемами милитаризированного конфликта Восток – Запад, авторы, работавшие в области как конфликтологии, так и «реалистических» исследований о мире, сосредоточили внимание на вопросах гонки вооружений, распространении вооружений и сдерживании, пренебрегая конфликтами ниже этого порога, такими, как конфликты внутри и между обществами, ныне бушующие в Восточной Европе.