Файл: Понятие оперативно-розыскной деятельности (История развития оперативно-розыскной деятельности).pdf

С учетом вышеизложенного полагаем, что характерные черты рассматриваемых понятий позволяют выделить признаки принципиального отличия результатов ОРД от доказательств в части субъектов, осуществляющих поиск и познание, способов и методов получения сведений, источников получения сведений, способов фиксации полученных сведений.

Исходя из особенностей оперативно-розыскной деятельности можно вывести важнейшее положение – полученные в результате этой деятельности сведения не могут использоваться в уголовно-процессуальном доказывании непосредственно в качестве доказательств, а должны преобразовываться в доказательства в соответствии с нормами уголовно-процессуального закона [9, С. 93].

Представляемые в соответствии со ст. 11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» [3] для использования в доказывании по уголовным делам результаты ОРД должны позволять формировать доказательства, удовлетворяющие требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к доказательствам в целом, к соответствующим вицам доказательств; содержать сведения, имеющие значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, указание на оперативно-розыскные мероприятия, при проведении которых получены предполагаемые доказательства, а также данные, позволяющие проверить в условиях уголовного судопроизводства доказательства, сформированные на их основе.

Можно сделать вывод, что результаты ОРД могут стать доказательствами при соблюдении определенных условий и только после выполнения следственных (процессуальных) действий, регламентированных уголовно-процессуальным законодательством.

Иными словами, результаты ОРД в уголовном судопроизводстве должны быть перепроверены и закреплены исключительно путем производства следственных (процессуальных действий).

3. Проблемы оперативно-розыскной деятельности

3.1. Проблемные аспекты использования результатов оперативно-розыскной деятельности в современном уголовном процессе

Вопрос об использовании сведений, полученных при проведении оперативно-розыскных мероприятий, в теории уголовного процесса в условиях современной действительности приобретает особый интерес, усилившийся в последнее десятилетие. Отсутствие единого теоретического подхода к решению обозначенной проблемы, а также законодательного механизма использования оперативной информации в доказывании, обусловили развитие научных концепций, существенно отличающихся друг от друга по содержанию: от категоричного отказа использования оперативной информации, до инициативы ее легализации, модификации, преобразовании в доказательства. Уделим некоторое внимание наиболее устоявшимся концепциям.

Согласно первой концепции адекватное толкование ст. 89 УПК РФ [2] предполагает невозможность признания результатов ОРД источниками доказывания, в силу их онтологического и гносеологического характера. Субъекты оперативных действий, а также способы и методы, используемые ими для получения сведений, не позволяют непроцессуальной информации получить статус доказательства в уголовном процессе. Это обусловлено тем, что взятые сами по себе результаты ОРД не являются доказательствами, так как не отвечают нормативному определению категории «доказательства» и правилам доказывания, установленным в статьях 85-88 УПК РФ [8, С. 70].

В рамках второй концепции оперативно-розыскная деятельность рассматривается как способ получения доказательств. Во многом это обусловлено значением результатов ОРМ для процесса расследования. Оперативная информация, полученная до возбуждения уголовного дела, обеспечивает эффективное использование данных ориентирующего характера о личности преступника, его действиях и намерениях. В этой связи целесообразно придать доказательственное значение предметам, документам, иным носителям информации, изъятым в рамках ОРМ, оформленных надлежащим образом [11, С. 81].

Модернизация обвинительного процесса и реформы досудебного производства по уголовному делу прослеживаются в зарубежной практике. Так, например, согласно ч. 2 ст. 120 УПК Республики Казахстан документы, фиксирующие фактические данные о противоправных действиях, признаются доказательствами, при соблюдении требований специальных законов (например, закон «Об оперативно-розыскной деятельности», «О контрразведывательной деятельности»). Процессуальное законодательство Украины предусматривает возможность использования результатов негласных следственных (розыскных) действий в качестве доказательств (ст. 246 УПК Украины). Протоколы оперативно-розыскных мероприятий, в соответствии с ч.2 ст.88 УПК Республики Беларусь являются источниками доказательств.

Представители третей концепции допускают возможность введения в уголовный процесс оперативной информации как источника доказательств, выделяя в качестве обязательного условия непоколебимое соблюдение основных постулатов теории доказательств. Иными словами, собирание, проверка, оценка информации, полученной в соответствии с Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности», должна быть проверена и закреплена надлежащим процессуальным путем на основе соответствующих норм уголовно-процессуального закона.

Уголовное судопроизводство в России развивается в рамках третий концепции. Сами по себе результаты ОРД лишены процессуальной доказательственной силы, однако, должны содействовать процессуальному доказыванию и использоваться совестно с другими, полученными процессуальным путем, доказательствами. Вместе с тем, возникшая потребность в возрастании возможностей использования в доказывании по уголовным делам (в особенности по тяжким и особо тяжким категориям) юридически значимой информации, полученной при проведении ОРМ, обретает объективный характер. Успешное разрешение уголовных дел о тяжких и особо тяжких преступлениях в неукоснительном следовании предписаниям УПК РФ [2] в современных условиях затруднительно, зачастую невозможно. В некоторой степени это подтверждается угрожающими масштабами нераскрытых преступлений [16, С. 25].

Изложенное позволят сделать вывод, что наличие в теории уголовного процесса множества, зачастую полностью противоположных, концепций, во многом обусловлены отсутствием законодательного урегулирования вопроса использования оперативной информации в доказывании. Так, содержание ст. 89 УПК РФ «Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности» не соответствует ее названию. В анализируемой правовой норме законодатель установил запрет на использование результатов ОРД, в том случае, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам уголовно-процессуальным законом. Это позволяет говорить о необходимости законодательной регламентации механизма использования результатов ОРД. Считаем целесообразным детализировать ст. 89 УПК РФ, закрепив в ней порядок, условия и пределы использования оперативно-розыскной информации в доказывании, изложив ее следующим образом:

«Статья 89. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности:

1. Результаты оперативно-розыскной деятельности могут использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства и другие федеральных законов и принятых в соответствии с ними иных нормативных правовых актов федеральных органов государственной власти. Результаты оперативно-розыскной деятельности подлежат проверке и оценке в соответствии со ст. 87 и 88 настоящего Кодекса
2. В процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам настоящим Кодексом».

Стоит признать, что сопровождение государственного обвинения оперативной информацией может стать одним из эффективных средств укрепления, сохранения обвинительного доказательства, что особенно важно для уголовных дел, отнесенных к категории тяжких и особо тяжких, в случае его ослабления или разрушения. Именно поэтому объективная потребность в использовании результатов оперативной деятельности в доказывании требует не только теоретической проработанности, но и законодательного вмешательства.

3.2. Расширение направлений оперативно-розыскной деятельности на современном этапе

Современное понимание оперативно-розыскной деятельности связано с представлением о ней как научно организованной и объективно необходимой системе мер по борьбе с преступностью. В силу её преимущественно негласного характера этот вид государственной деятельности традиционно является предметом не только пристального внимания, но и дискуссий относительно допустимости её средств и методов, нравственной состоятельности.

Последние законодательные новеллы кардинальным образом изменили представление о сущности оперативно-розыскной деятельности, расширили пределы её использования не только в уголовных, но и административных, арбитражных, налоговых, трудовых (кадровых) правоотношениях, когда по результатам оперативно-розыскной деятельности принимаются различные решения, имеющие серьезные правовые последствия [12, С. 96].

В соответствии с внесенными в ч. 3 ст. 11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» [3] изменениями результаты оперативно-розыскной деятельности могут направляться в налоговые органы для осуществления контроля и надзора за соблюдением законодательства о налогах и сборах; обеспечения интересов государства в делах о банкротстве; в сфере государственной регистрации юридических лиц.

Тем самым оперативно-розыскная деятельность вышла за рамки уголовной политики. Это послужило основанием для доктринальных изысканий и разработки проблематики расширения направлений её использования, что в конечном итоге опровергает тезис о том, что оперативно-розыскная деятельность – средство исключительно борьбы с преступностью. Среди ученых, исследующих расширительно оперативно-розыскную деятельность, нужно указать, что добывать, оценивать, анализировать оперативно-розыскную информацию следует гораздо шире, а результаты оперативно-розыскной деятельности направлять не только в уголовный процесс, но и в гражданский, арбитражный процессы и т.п.

Констатируя сегодняшний этап развития оперативно-розыскного права как значимый, В.А. Гусев говорит об оперативно-розыскном (а не исключительно уголовно-процессуальном) аспекте допустимости использования результатов оперативно-розыскной деятельности в производстве по делам об административных правонарушениях в области налогов и сборов.

Таким образом, взгляды ряда ученых на содержание задач современной оперативно-розыскной деятельности во многом выходят за пределы противодействия преступности. С одной стороны, по мнению данной группы исследователей, современная оперативно-розыскная деятельность – это конгломерат прежней административной оперативно-проверочной работы, контрразведывательной деятельности и политического сыска, а с другой – правовое средство предоставления результатов в уголовный, гражданский и арбитражный процессы [6, С. 146].

Попытаемся разобраться, насколько эта тенденция целесообразна в развитии, поскольку в действующем законодательстве не обосновывается её легитимность и объективная необходимость выделения её дополнительных направлений, выходящих за пределы решения задач оперативно-розыскной деятельности. Кроме того, она не отвечает обозначенным в ст. 2 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» [3] задачам. Какие же основания имеются для этого, и есть ли необходимость в самостоятельном правовом регулировании данного направления?

В Российской Федерации оперативно-розыскная деятельность является деятельностью государственных органов и осуществляется «в целях защиты, жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств». Из нормативных положений Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» следует, что оперативно-розыскная деятельность направлена на специфический объект. Это – преступление и все, что с ним связано, предшествует ему или сопутствует. Отсюда следует, что деятельность государственных органов по предотвращению и раскрытию преступлений не может ориентироваться на решение задач, не связанных с выявлением, предупреждением, пресечением и раскрытием преступлений [17, С. 56].

Процесс осуществления оперативно-розыскной деятельности неизбежно затрагивает права и свободы личности, независимо от того, преследуются ли её интересы при проведении оперативно-розыскных мероприятий, носят ли эти мероприятия нейтральный характер или же они направлены на изобличение этого лица в совершении преступления.