Файл: Современные политические режимы (Понятие политического режима).pdf
Добавлен: 30.03.2023
Просмотров: 300
Скачиваний: 1
Можно сказать, что режим формируется в результате взаимодействия множества компонентов (институтов), которые имеют отношение к политической системе: форма правления, форма административно-территориального устройства государства, тип избирательной системы, наличие или отсутствие в стране и движений.
Политический режим также определяется: интенсивностью протекания в государстве различных общественно-властных процессов; доминирующим типом легитимности (по классификации М. Вебера: традиционный, харизматичный, легальный); развитостью общественно-властных традиций, сознания; господствующим типом властно-управленческого поведения; структурированностью правящей элиты; взаимоотношениями чиновничьего (бюрократического) аппарата с обществом.
Термин «политический режим» часто употребляется как синоним «политической системы». Тем не менее, это понятие уже длительное время используется в политической науке как самостоятельное. Например, с точки зрения Мухаева О.Т. «термин «политическая система» и «политический режим» характеризуют политическую жизнь с разных сторон: политическая система выражает характер взаимосвязи политики и экономики, социальной, культурной и других сфер общества, а политический режим выражает характер взаимосвязи государственной власти и индивида, определяет средства и методы реализации власти»[6].
Таким образом, политический режим определяет отношения отдельной личности и государства: показывает степень свободы личности в государстве (объём прав и обязанностей) и форму (и степень) личного участия граждан в жизни государства.
1.2. Социологический подход
Когда мы произносим словосочетания «политический режим», «кровавый политический режим», «антинародный режим», «тоталитарный режим», в обычном прочтении для обычного человека слова «политический режим» звучат как некое ругательство, как обвинение, как несколько негативный коннотат этого понятия.
Но это обычный политологический термин, и с его содержанием, с поиском его коренного смысла мы сегодня постараемся разобраться.
Этимология слова «режим» берет свое начало в медицине. Появилось это слово в конце XV века во Франции. Под режимом тогда понимали схему лечения организма, некую общую философию исцеления. Есть рецепт, конкретные средства для исцеления больного, а есть выписываемая врачами некая философия о том, как следует исцелять больного[7].
В то время, в позднее средневековье, популярной была натурфилософия, было популярно перенесение аналогии с одной сферы жизни на другую. В частности, аналогия, метафора «государь», «государственная практика» была перенесена из медицины как практика исцеления, как лечебная практика. Тогда как раз возникал политический режим, и эти понятия в этимологическом смысле были перенесены на него с медицинской практики, с практики философии исцеления больного.
По сути, политический режим – это есть модель функционирования государства. В американской политологии в отношении «политический режим» используется эквивалент «политическая система», и считается, что это одно и то же.
Во многих учебниках по политологии, и везде под словосочетанием «виды политических режимов» понималось одно и то же – демократия, авторитаризм и тоталитаризм[8]. Открыл школьный учебник по обществоведению, и там тоже иллюстрацией, некими универсалиями политического режима были демократия, авторитаризм, тоталитаризм.
По большому счету, в политический режим вбивается определенная концепция, сформулированная, сформированная в западной политологии, и эта концепция показывает приоритетность и первенство одних политических систем, одних цивилизационных общностей над другими. Принятие такого концепта с этой распространенной, принятой как норматив классификацией забивает представление о том, что есть передовые страны, где демократия – это хорошо, и из демократии коннотирует определенный цивилизационный тип стран, а авторитаризм – это плохо.
Итак, первая классификационная развилка: демократия – это один полюс, а авторитаризм – другой полюс. На одном полюсе власть народа, власть всех, на другом полюсе – власть одного лица. С представлением о демократическом политическом режиме соотносится Запад, а когда говорят о недемократических авторитарных режимах, имеются в виду не западные сообщества, тем самым забивается первенство Запада.
До термина «авторитаризм» использовался термин «деспотия», он был достаточно популярен. Деспотия противопоставлялась демократии. Часто говорили «восточная деспотия», показывая, что означает этот цивилизационный коннотат[9].
Существуют рейтинги степени развитости демократии, где первенствуют, опять-таки, западные страны, а другие страны оказываются на периферии.
Если мы посмотрим на реальное положение вещей, где в западных сообществах мы увидим демократию как народовластие, где мы увидим власть народа, участие народа в принятии важных политических решений? По-видимому, нужен какой-то другой категориальный аппарат для описания той системы, той модели, которая сложилась на Западе, а именно авторитаризма.
Первыми попытками классификации того, что впоследствии назвали политическим режимом, были рассуждения Платона и Аристотеля. Платон говорил о том, что тирания, как это ни парадоксально звучит, ближе к демократии, чем олигархическая власть, потому что тиран в борьбе с олигархами опирается на большинство народа, он привлекает народ, выражая интересы большинства и борясь с олигархическим меньшинством.
Русский строй, который традиционно складывался в России, тоже в эту схему не вписывался. Сильная царская власть использовалась, как правило, для подавления боярской власти. Народ поддерживал царя, потому что царь-самодержец подавлял олигархические интересы класса меньшинства[10].
То есть и русская модель не вписывается в эту традиционную навязываемую развертку: демократия – это хорошо, это власть большинства, автократия – плохо, это власть одного. И в этом дискурсе и предлагалось рассмотрение версий политических режимов.
Понятно, что многое не вписывается в эту заданную поляризацию. Достаточно посмотреть на современный Китай или Вьетнам. Во Вьетнаме решением съезда сняли не одного Генерального секретаря. Вьетнам, во всяком случае, после Хо Ши Мина нельзя назвать автократической страной, тем не менее, Вьетнам политически функционирует не по тем принципам, по которым функционируют западные политические системы, считающиеся западной демократией.
Соответственно, появляется другой термин, который тоже противопоставляется демократии, это термин «тоталитаризм». Есть демократические политические режимы, и есть тоталитарные политические режимы. И, опять-таки, под тоталитаризмом понимается весь не Запад.
Если мы посмотрим, какие страны считаются тоталитарными государствами, мы увидим, что это те страны, которые идут не по западному пути. Тоталитаризм – это приоритет государства, когда государство охватывает все, когда оно подавляет человека, и тоталитаризму противопоставили бы не демократию, потому что здесь нечеткая классификационная схема, а модель «сервисного государства», где государство не охватывает все, а лишь предоставляет услуги.
В этом плане эта схема идеальная. Когда мы соотносим ее с реальной практикой, то зачастую, когда говорят о сервисном государстве – государстве, предоставляющем услуги, оказываются иные действующие силы. Это транснациональные компании, это какие-то бизнес-структуры, это некие надгосударственные структуры, которые осуществляют реальную власть. То есть реальные схемы – они принципиально иные, чем предложенные в этой идеологической концепции развертки политических режимов[11].
Конечно, сегодня вызов заключается в том, что необходимо создать новую классификационную модель политических режимов, новый категориальный аппарат. Какие же принципы, противопоставления могут быть здесь использованы? Один из принципов – это «большинство – меньшинство», но не в версии «демократия – власть народа» и «авторитаризм – власть одного», а именно в том плане, как функционирует этот режим, и в чьих интересах осуществляются эти государственные функции большинства и меньшинства.
Можно предложить и вторую модель такой классификации – это государственные режимы идеократические и государственные режимы консьюмеристские, которые соотносятся, конечно же, с природой человека, поскольку в природе человека есть и идеальное – духовное, и материальное – биологическое.
Когда государство выстраивается вокруг некой идеи, это государство идеократическое. В Российской Империи особую роль играла Русская Православная Церковь, институты, которые имели ценностно-мировоззренческую нагруженность.
Особую роль играла также Коммунистическая партия, которая участвовала в государственном управлении и несла определенную идеологию. Если убрать эту идеологию, то все рассыплется – социальная система, система государственного управления и так далее.
И совершенно другой принцип построения государства, где эффективность функционирования – прибыль. Это так называемое консьюмеристское государство, где «прибыль = эффективность» [12]. Как измерить эффективность образовательных учреждений? Как она измеряется сегодня? Она определяется по тому, сколько заработают образовательные учреждения, а не по тому, как они реализуют образовательные услуги, то есть не по функциям, а по заработку.
Как оцениваются медицинские учреждения? Они оцениваются по тому, сколько принесут прибыли. Это другая модель, и эта модель, как мне представляется, позволяет оценить государственные режимы с перспективой не только ответа на сегодняшние вызовы, а с перспективой государствостроительства, движения человека вперед или регресса человечества.
Таким образом, нужен новый категориальный аппарат для описания моделей политических режимов, которые существуют. Этот категориальный аппарат должен быть освобожден от идеологической схемы, которая заявляла о превосходстве Запада. И если мы говорим о российской политологии, этот категориальный аппарат должен соответствовать российским реалиям, российским ценностно-историческим накоплениям.
Политический и государственный режим - это не одно и то же. Политический режим – это система методов, способов и средств осуществления политической власти конкретными лидерами, конкретными политическими элитами и одновременно экономическими элитами, поскольку сейчас они почти составляют одно целое.
Поэтому мы спокойно говорим о ельцинском режиме, мы говорим и слышим о режиме Путина или о путинском режиме, о николаевском режиме – режиме Николая I, о брежневском режиме – режиме времен застоя. Почти у всех режимов есть как бы свои опознавательные знаки в виде фамилии, а иногда и имени.
Словосочетание «наполеоновский режим» – это очень четкое определение того, кто олицетворял этот режим, кто его создавал, при ком он функционировал. При этом нужно сказать, что политический режим и государственный режим – это не одно и то же, поскольку в понятие «политический режим» иногда включают еще деятельность не только лидеров и их окружения, но и некоторых политических организаций, структур, партий и так далее.
Сузим это понятие до системы методов, способов и средств осуществления политической власти определенными группами лиц, которые стоят во главе любого государства. И тут появляется любопытная дихотомия двух вещей: того, что является политическим режимом, и того, что является политической системой. Это очень существенно, потому что политический режим, с моей точки зрения, это форма существования политической системы при конкретном лидере и конкретной экономической и политической элите.
Политическая система – это то, что основано на конституционных положениях: демократическая, правовая, светская, и все определения, которые только могут быть. Это зафиксировано в Конституции, и это в той или иной степени существует. Политический режим – это тоже самое: совокупность способов, средств и методов практического осуществления правящими лидерами и правящей элитой, главным образом высшими должностными лицами государственно-властной воли, реализация того, что называется «политическая система».
Политическая система может значительно меняться во времени, политические режимы внутри нее могут сменять друг друга. Политический режим определяет лицо политической системы в конкретный период времени.
Каждый раз нужно четко определять, о ком конкретно, о какой структуре, личности вокруг него идет речь. Если тип политической системы определяется фундаментальными принципами ее основания, то различие политических режимов появляется внутри тех или иных типов политических систем.