Файл: Органы государственного управления (Понятие государства, его особенности управления).pdf

Во-первых, как убедительно показал Л.С. Мамут, выделяемые «элементы государства» таковыми фактически не являются, в связи с чем данная теоретическая схема «в неверном свете выставляет действительные зависимости, которые существуют между государством и органично релевантными ему явлениями. Формула «элементы государства» инспирирует осмысление такового и приписываемых ему элементов как целого и частей (предметов), составляющих это целое. Отношения же целого и его частей - в общем плане суть отношения иерархии. Но диалектика связей «территории», «власти» и «народа» совершенно другая; причем каждый из названных «элементов» связан с государственностью сугубо на свой собственный лад. Например, «территория». Она - вовсе не часть самого государства, а лишь пространственное условие (наряду с временным) его бытия. «Власть» (вернее, публичная власть) и государство соотносятся не как часть и целое, а как функция и материализующая ее структура. Что касается «народа» и государства, то они коррелируют так, как субстанция и один из ее модусов»^[4].Во-вторых, метод изучения сложного целого путем его расчленения на элементы имеет определенные недостатки, которые можно проиллюстрировать на примере психологических исследований речевого мышления, проведенных Л.С. Выготским в 1930-х гг. и заложивших теоретические основы отечественной психологии.

Критикуя разложение целостного образования на элементы, он сравнивает его с химическим анализом воды, разлагающим ее на водород и кислород. В результате получаются элементы, которые не содержат свойств, присущих целому как таковому, и обладают рядом новых свойств, никогда не принадлежащих этому целому. Если бы исследователь в поисках объяснения свойств воды, например, почему вода тушит огонь, прибег бы к разложению воды на кислород и водород как к средству объяснения этих свойств, то он с удивлением узнал бы, что водород сам горит, а кислород поддерживает горение, и никогда не сумел бы из свойств этих элементов объяснить свойства, присущие целому. Им разработано принципиально новое понимание структурного анализа целостного образования, при котором оно расчленяется не на элементы, а до основной, далее неразложимой единицы, сохраняющей в себе все свойства целого^[5]. Такую основную и исходную единицу мышления и речи Л.С. Выготский находит во внутренней стороне слова, в его значении, поскольку «само слово представляет собой живое единство звука и значения и содержит в себе, как живая клеточка, в самом простом виде все основные свойства, присущие речевому мышлению в целом»^[6]. В результате исследования речевого мышления со значением слова в качестве исходной гносеологической «клеточки» им была построена целостная теория мышления, которая вошла в золотой фонд психологической науки.

Данный пример потребовался для того, чтобы наглядно показать необходимость выделения структурной единицы целостного объекта как исходного пункта его научного познания. В методологическом же плане роль и значение исходной гносеологической «клеточки» были обоснованы значительно раньше в работах К. Маркса, который в качестве исходной абстракции для исследования капиталистического общества выбрал категорию «товар» (с имманентным противоречием абстрактного и конкретного труда). В философской литературе подчеркивается огромное познавательное значение такой исходной «клеточки» исследования и обосновывается общая приложимость методологического приема самовоспроизводящейся «клеточки» как носителя основного движущего противоречия для научного познания различных объектов^[7].

С учетом сказанного считаем возможным полагать, что изучение Российского государства как целостного образования также целесообразно начинать с его «клеточки», для выявления которой рассмотрим конституционную модель российской государственности, закрепляющую конституционный идеал устройства Российского государства и объясняющую происхождение и функционирование публичной власти в ее взаимосвязи с народом, проживающим на территории страны. В основе этой конституционной модели, как известно, лежит принцип народовластия, в соответствии с которым носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ (далее - народ, российский народ).

При доктринальном толковании конституционной модели убедительной представляется позиция Б.С. Эбзеева о том, что действующая Конституция основана на доктрине делегирования народом права на власть, которым пользуются должностные лица, осуществляя принадлежащие им по Конституции и законам полномочия. Народ передает государству не саму власть, а право на власть, сохраняя за собой учредительную власть^[8].

Однако при всей поддержке такого подхода остается ощущение некоторой неудовлетворенности, вызванной противопоставлением народа и государства, которые рассматриваются как две различные и противоположные сущности. В связи с этим отметим, что в истории развития взглядов на природу государства можно выделить две различные концептуальные матрицы, которые вкратце сводятся к следующему^[9]. В рамках первого направления государство с античных времен рассматривалось как коллективность, как политическое сообщество (Аристотель, Цицерон, Локк, Кант и др.).

Представители второго направления (Боден, Гоббс, Маркс, Энгельс, Ленин и др.) ассоциировали государство с правителем и его приближенными, с институтами (органами) публичной власти, с корпусом чиновников, должностных лиц и т.д. Такие взгляды на природу государства «привели к тому, что сформировался его однобокий (и потому ущербный) образ: отделившаяся (оторвавшаяся) от политической коллективности машина (совокупность учреждений), которая откуда-то извне социума повелевает, как марионетками, всеми членами политического сообщества, будто бы и не составляющими самое материю (субстрат) государства»^[10].

С учетом сказанного, вслед за Л.С. Мамутом считаем возможным полагать, что государство - это не надстройка над обществом, а публично организованное общество, публично-властным образом организованный народ (государственно организованный народ, «коллективный гражданин»). При таком понимании государство предстает в виде целостного организма - публично-властным образом организованного народа, а народ в его целостности - как «вместилище, обладатель, носитель и исполнитель публичной власти»^[11]. Таким образом, народ - это не отделенная от государства сущность, а неразложимая далее структурная единица государственности.

В связи с изложенным в качестве исходного пункта при изучении российской государственности, по нашему мнению, может быть выбрано понятие «народ», которое используется в различных науках, представляется междисциплинарной категорией и отличается значительными объемом и содержанием. В самом широком смысле под ним понимается социальная общность как совокупность людей, объединенных определенными связями и отношениями (территориальными, экономическими, политическими, социальными, историческими, биологическими, духовно-нравственными, языковыми и др.). Различные науки при изучении этого объекта вычленяют в нем свои части, свои связи и отношения, объединяющие людей в рамках единой общности, которая обозначается в каждой из них одним и тем же термином «народ».

В социологии народ рассматривается как социально-территориальная общность, объединенная единой территорией государства, устойчивыми экономическими, политическими, социальными, духовно-нравственными и экономическими связями и отношениями^[12]. В этнографии народ - это этническая общность как совокупность людей, объединенная общим языком, происхождением, оригинальной культурой, особенным укладом жизни, традициями и обычаями, этническим самосознанием, самоназванием и самоидентификацией^[13].

Таким образом, в социологии и этнографии термином «народ» обозначается эмпирическое понятие, которое имеет явное и определенное соотнесение с фактической действительностью, с реальными людьми, которые, реально взаимодействуя между собой, вступают в реальные отношения. Подобное понимание широко воспринято и конституционно-правовой наукой, когда российский народ рассматривается как социально-политическая общность, как совокупность российских граждан.

Наиболее полно такое понимание народа раскрыто О.Е. Кутафиным: «С юридической точки зрения понятие «народ» отождествляется с понятием «граждане» и определяется как принадлежность данной, ассоциированной в рамках единого государства совокупности людей к соответствующему государству. Народ образует физический субстрат государства»^[14].

На наш взгляд, в конституционно-правовом концептуальном пространстве понятие «народ» при его рассмотрении в качестве источника власти приобретает иное мыслимое содержание, чем социально-политическая общность как совокупность граждан. Рассматривая учредительные по своей сути властеотношения, возникающие в рамках референдума и свободных выборов (при понимании народа как совокупности граждан), мы приходим к выводам, противоречащим конституционной модели российской государственности, поскольку участниками этих правоотношений являются не все граждане, а только те из них, которые обладают активным избирательным правом и образуют избирательный корпус нашей страны. Рассмотрим эту ситуацию на примере всенародного голосования по принятию Конституции РФ 12 декабря 1993 г. Общая численность населения России на тот период составляла 148 355 867 человек^[15], а численность избирателей - 106 170 835 человек (71,5% российского народа). В голосовании участвовали 54,8% избирателей, из которых 58,4% поддержали Конституцию^[16], что составило 32% избирателей, или 22,8% российского народа.

При понимании народа как совокупности граждан мы вынуждены признать, что учредительной властью в нашей стране обладает не весь народ, а только избирательный корпус, причем лишь та его часть, которая проголосовала за принятие Конституции, т.е. лишь 22,8% всего российского народа. В связи с этим следует констатировать, что в конституционно-правовом концептуальном пространстве возникло объективное противоречие, когда понимание народа как социально-политической общности граждан, выработанное в других отраслях знания, «не вписывается» в конституционную модель, не позволяет адекватно раскрыть правовую природу народа как источника власти и описать закономерности, лежащие в основе российской государственности.

При рассмотрении данного противоречия представляется полезным обратиться к некоторым философско-методологическим положениям, согласно которым в структуре научного познания выделяются два взаимосвязанных вида познавательной деятельности и, соответственно, два уровня научного знания:

1) деятельность, направленная на разработку и совершенствование концептуального аппарата, - теоретическое исследование, в результате которого возникает теоретическое знание;

2) деятельность, направленная на применение концептуального аппарата для ассимиляции эмпирического материала, - эмпирическое исследование, в результате которого возникает эмпирическое знание^[17].

Эмпирическое исследование ориентировано непосредственно на реальный объект, как он дан в наблюдении и эксперименте, и оперирует эмпирическими понятиями, имеющими непосредственное соотнесение с действительностью. Теоретическое же исследование оперирует с идеальными объектами, которые не являются реальными объектами, а представляют собой результат различных мыслительных действий - схематизации, идеализации, моделирования, зафиксированных в знаково-символических средствах языка науки (формулы, схемы и др.). Их примерами могут служить материальная точка, идеальный газ, идеальный маятник. Такие идеальные объекты в природе не существуют, они «выступают как результат мысленного конструирования, когда мы абстрагируемся от несущественных (в том или ином отношении) связей и признаков предмета и строим идеальный объект, который выступает носителем только сущностных связей»^[18]. Таким образом, в структуре любой сформировавшейся науки существуют два взаимозависимых уровня знания:

теоретическое знание, «обитателями» которого являются максимально абстрактные понятия - не существующие в природе идеальные объекты, для которых сложно (или практически невозможно) найти эмпирические аналоги в фактической реальности;

эмпирическое знание, оперирующее эмпирическими понятиями, имеющими непосредственное соотнесение с действительностью.

При исследовании правовых явлений, помимо выделения эмпирического и теоретического в структуре научного знания, необходимо различать фактическую и правовую реальности (фактическую и правовую действительности). В рамках такого онтологического направления в изучении права, активно разрабатываемого Г.А. Гаджиевым, сформулирован ряд новых подходов, которые представляют несомненный интерес с точки зрения исследуемого вопроса^[19].