Файл: Характеристика форм вины.pdf

1.2 Историко-правовые аспекты вины

В древнерусском праве имело место объективное мнение, что объясняется недостаточным уровнем знаний об обществе и человеке. Непонимание формы и содержания, и, в частности, относительное невнимание к психической составляющей деятельности, которое сейчас считается проявлением детскости в мировоззрении на тогдашнем уровне было обычным, тем более, что объективные потребности создания и поддержания привлекательности судов, их конкурентности по сравнению с иными способами разрешения споров и обеспечения справедливости за счёт имиджа справедливости как объективности, необходимость соблюдения и по сей день чтимого единообразия в уголовно-правовой деятельности, ставшего идеологической основой для обобщений судебной практики – толкало правовую мысль именно в таком направлении (Для сравнения формальные доказательства в работе инквизиции более позднего времени в Европе. А ведь суды инквизиции считались относительно лучшими по сравнению с прочими – как раз за счёт единообразия и тем самым ограничения произвола столь грубыми на современный взгляд методами)^[7].

К тому же, это было и без надобности: для достижения цели возмещения причиненного ущерба (а в этом и был смысл тогдашнего уголовного права) вина при ответственности значения не имела. Ответственность наступала при любом причинении вреда, а без его причинения не было и ответственности. Уже Уложение 1649 года различало неумышленное, умышленное и случайное совершение деяния, в зависимости от чего дифференцировалась ответственность за содеянное правонарушение (статья 198 главы X; глава XXII и др.)^[8].

В середине-конце XIX века в дореволюционной школе отечественного уголовного права отстаивался принцип субъективного мнения, применялся в основном психологический подход к понятию вины. В учебнике А.Ф. Кистяковского высказано следующее мнение: «Участие воли субъекта в совершении известного преступного действия и в происхождении его последствия столь необходимо, что, при отсутствии его, деяние, как бы оно не было вредно, может быть только по внешней форме тождественно с преступлением, но по своему внутреннему содержанию не иметь с ним ничего общего. Итак, только то преступление считается преступным и наказуемым, которое совершено субъектом по своей воле, словом, с желанием именно его совершить».

Известные правоведы Н.С. Таганцев и Н.Д. Сергеевский считали настолько само собой разумеющимся и установленным понимание вины как формы психического отношения лица к деянию, что даже не находили нужным останавливаться на общем понятии, уделяя все свое внимание разработке форм вины. По мнению Н.С. Таганцева, «вменение лицу преступного деяния означает признание лица не только учинившим это деяние, но и виновным в этом деянии, а поэтому уголовно-ответственным; без вины нет ответственности и вменения».

После революции можно отметить значительное оживление в теоретических исследованиях вины.

Как указывает П.Г. Мишурин, институт вины и принцип ответственности только при наличии вины появляется немедленно с созданием советского уголовного права, поскольку объективное вменение несовместимо с объективным вменением.

Однако имела место и иная позиция – о необходимости изъять категорию вины из нового уголовного права как метафизическое наследие буржуазной юриспруденции. Однако имела место и иная позиция – о необходимости изъять категорию вины из нового уголовного права как метафизическое наследие буржуазной юриспруденции. На наш взгляд, нельзя согласиться с мнением, что институт вины и принцип ответственности за вину возник лишь при советской власти, так как он существовал и ранее. Равно как и тезис о том, что категория вины была изъята из уголовного законодательства, представляется сомнительным. Вероятно, столь диаметрально противоположные оценки давались вследствие того, что не существовало четкого, однозначного, разделяемого юридическим сообществом понятия вины и понятия виновности, не определены границы данных понятий.

Так, в Положении о временных революционных народных судах Новгородской губернии указывалось, что при вынесении наказания суд обязан входить в обсуждение вопросов вины. Вина понималась как умысел или неосторожность, выразившиеся в деянии, опасном для пролетарского государства. В некоторых аналогичных документах различаются формы вины - умысел и неосторожность, допускается смягчение наказания в силу аффекта и учитываются другие субъективные моменты. Наиболее четко сформулирован принцип вины в Положении о ротных товарищеских судах от 23 июля 1918 года: «Суд решает вопрос о вине и невинности по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности обстоятельств, выявившихся при разборе дела, руководствуясь социалистической совестью»^[9].

ІІ. Вина понятие, признаки и виды

2.1 Понятие вины

Вина может пониматься как признак состава преступления, как принцип и иногда как чувство, переживаемое преступником по поводу его поведения и предполагаемое у него. В рамках данной работы, как это уже могло быть замечено, вина рассматривается преимущественно как признак состава преступления.

На данный момент не существует общепризнанного понятия вины. Это послужило одной из причин отсутствия определения вины в действующем УК РФ. Концепции, кроме нормативной, различаются в зависимости от того, что признавалось основой для квалификации — помня о большем значении вины, мы не забываем о первоочередном назначении признаков состава преступления — квалификационном. Кратко — это признание основой для утверждения о наличии вины - у теории опасного состояния —

личностных особенностей, достаточно устойчивых и характеризующих. Это убеждение судьи в порицаемости поступка для оценочной. И это определённое психическое отношение для психологической.

Нормативный подход к понятию вины представляет её как имеющуюся правовую конструкцию в виде признаков видов соответствующих форм вины. Как отмечает Юрчак, это ведет к косности и неспособно разрешить существующих проблемы субъективной стороны. Такая концепция в действительности является результатом компромиссов между различными подходами, имевшимися у создателей уголовного закона и отмечается как воплощение консерватизма

Вина есть психическое отношение, побуждающее правонарушителя к объективно противоправному поведению, поэтому она опасна для общества в целом^[10]. Для нашего общества является опасным такое отношение, которое побуждает человека к тому, что он ставит себя вне общественных отношений,

своим поведением посягает на них и подрывает их и таким образом нарушает общественное развитие. При умышленных правонарушениях эта опасность отношения виновного состоит в том, что осуществление правонарушения он сделал сознательной и желаемой целью своего поведения.

Следующая существенная черта вины состоит в ее противоправности. Право и закон запрещают не только определенное внешнее поведение человека. В составе правонарушения, предусмотренном соответствующей правовой нормой, дается обрисовка определенного внешнего поведения, основанного на столь же определенном психическом отношении лица, и обрисованное таким образом действие закон облагает наложением юридической ответственности^[11].

Поэтому психическое отношение правонарушителя в каждом отдельном случае противоречит соответствующей нормативно-правовой норме. Следовательно, правонарушитель вступает в противоречие с волей общества в целом.

Психическое отношение лица только тогда является виной, если оно охватывается составом правонарушения, предусмотренным законодательной нормой, следовательно, влекущей за собой наложение определенных санкций.

Важно отметить, что если закон прямо не упоминает неосторожность как форму вины или из сущности правонарушения, описанного в его составе, нельзя заключить, что наказуемым должно быть также совершение его по неосторожности, или если закон прямо упоминает только умышленную вину, то это означает, что в таких случаях, согласно закону, неосторожной вины нет.

2.2 Характеристика форм вины

В отдельных случаях встречаются различные, предусмотренные законом, комбинации форм вины. Например, при так называемых деликтах, квалифицированных по последствиям, в отношении самого действия или бездействия требуется умысел, а в отношении отягчающих последствий – неосторожность.

В других случаях закон специально отмечает определенные психические состояния, оказывающие влияние на характер отношения лица.

Закон в своих нормах запрещает определенные действия и предусматривает привлечение к юридической ответственности за их совершение^[12]. Такие совершенные в противоречии с законом противоправные действия наказуемы. При этом наказуемо не само по себе объективное поведение, вне зависимости от тех целей, которые этим преследовалась, а поведение, поскольку в нем осуществляется опасное и предосудительное психическое отношение лица. С таким вредным психическим отношением, вызывающим противоправное поведение, нельзя бороться при помощи одних лишь мер убеждения. Одна только разъяснительная работа представляется недостаточной для того, чтобы заставить правонарушителя отказаться от своих противоправных целей и воспитать его как гражданина, уважающего законы. Закон придает большое значение влиянию вины на характер действия и, следовательно, на наказуемость конкретного деяния. Так, если в качестве примера взять уголовное право, можно увидеть, что в целом ряде случаев при установлении наказания закон проводит различие между преступлениями, совершенными умышленно, и преступлениями, совершенными по неосторожности.

Из сущности вины вытекает, что только вменяемый человек может действовать виновно. Только вменяемый обладает способностью осознавать естественные и общественные закономерности и направлять свою волю в соответствии с этими закономерностями. Несмотря на то, что правонарушитель обладает этими способностями, а власть закона путем создания необходимых материальных и культурных условий предоставляет все возможности для познания закономерностей природы и общества, правонарушитель поступает вопреки законам общественного развития. Свои способности он использует отнюдь не в целях общественного развития. Его поступки не свидетельствуют об осознании закономерностей общественного развития. Либо он сознательно не признает законов общественного развития, отражающихся в законе, либо он, если речь идет о случаях совершения неосторожных правонарушений – недостаточно напрягает свои умственные способности для того, чтобы приобрести необходимые познания о действии определенных объективных законов природы и общественных закономерностей.

Представления и воля правонарушителя противоречат его собственным способностям как вменяемого человека. Поэтому наше государство имеет полное право применить к таким лицам соответствующее меры юридической ответственности, с помощью которых государство хочет и может, не говоря о других задачах наказания, принудить виновного полностью использовать свои способности для общества и привести впредь свое поведение в соответствие с закономерностями общественного развития.

Таким образом, при установлении степени вины необходимо учитывать конкретную обстановку, последствия умысла и неосторожности, способ и характер поведения правонарушителя, лежащие на нем обязанности, которые он умышленно или по неосторожности нарушает^[13].

Указанные обстоятельства сами не являются моментами вины, а относятся к объективной стороне или к субъекту правонарушения. Но при определении степени вины их нельзя оставлять без внимания, т.к. правонарушитель действует ведь умышленно или неосторожно именно при этих условиях. Он либо сознает объективные обстоятельства своего поведения, предвидит его последствия, сознает, следовательно, что он вызовет очень опасные или менее опасные последствия и желает их вызвать, либо он не сознает эти обстоятельства, но мог и должен был их сознавать. Далее в отношении каждого правонарушителя речь идет о конкретном лице с определенным развитием, определенными обязанностями, определенными способностями и т.п., и к вопросу о формировании воли у этой личности надо подходить с различной оценкой. Тяжесть вины и ее влияние на характер и тяжесть противоправного действия не могут быть установлены в отрыве от указанных условий, от места и времени.