Файл: Легальность, легитимность.pdf

Поскольку, легитимация есть процесс, ее структуре, как и любому политическому процессу присущи такие элементы как субъект, объект, средства, методы, ресурсы и исполнители.

В качестве субъектов легитимации исследователи выделяют носителя власти и подвластный субъект. Каждый из данных субъектов в процессе легитимации власти прибегает к различным методам: властвующий субъект к императивному и диспозитивному методам; подвластный субъект - методу одобрения и методу недоверия.^[41]

В качестве объектов легитимации доктор философских наук Макаренко В.П. выделяет политических лидеров, политические институты, политический режим, политическую систему, стратегии развития, решения, действия и планы органов государственной власти и местного самоуправления.^[42] 

Более подробно следует остановиться на факторах легитимации. Фактор (нем. Faktor, от лат. factor - делающий, производящий) есть причина, движущая сила какого-либо процесса, определяющая его характер или отдельные его черты^[43]. Так, современный исследователь Соколов А.В. в качестве фактора легитимации государственной власти приводит в своей кандидатской диссертации «Имидж политического лидера как фактор легитимации политической власти» возрастающую роль имиджа политического лидера. Легитимирующий власть имидж политического лидера рассматривается им как «целенаправленно созданный вербально-символический конструкт, целостно и позитивно характеризующий политического лидера и адресованный к широкой общественности с целью воздействия на нее для получения поддержки и легитимации политической власти».^[44]

 В качестве фактора легитимации власти также рассматривают имидж политических институтов, по своей структуре представляющий собой более сложное образование, чем персональный имидж. Существуют различные походы к толкованию институционального имиджа, к примеру, Рупасова В.Р. рассматривает его как образ, целенаправленно формируемый институтом власти, транслируемый на общественное сознание и артикулируемый общественным мнением.^[45]

Как фактор легитимации власти также выделяется эффективность, рассмотрение которой возможно осуществлять с двух сторон. С одной стороны, речь идет о результативности функционирования власти, т.е. о способности власти оправдать надежды населения, успешно справляться с поставленными задачами.

С другой стороны, эффективность как фактор легитимации власти связывается с «экономическими достижениями, в какой-то мере позволяющими оправдать существующий порядок как наиболее оптимальный и соответствующий политическим реалиям».^[46]

Стоит отметить, что существует возможность сопровождения указанной формы легитимации ограничением политических свобод и возможностей политического участия граждан. Среди оказывающих влияние на динамику легитимации власти, факторов, кандидат политических наук Уфимцев А.В., выделяет факторы соответствия, стабильности, интегративный фактор и фактор личной и электоральной поддержки.^[47]

Легитимации власти также способствует фактор новой власти, с которой, прежде всего, связаны надежды народа на перемены положительного характера в сложившейся ситуации и которая наделяется своеобразным «кредитом доверия». Этот фактор еще называют фактором новизны. Макаренко В.П. по этому поводу говорит следующее «если кредит постоянен и достаточно велик, власть имеет большую свободу действий, может совершать больше ошибок, предлагать непопулярные решения и даже выдержать внешнее давление без опасности социальной напряженности, конфликтов, восстаний и революций».^[48]

Таким образом, легитимация власти представляет собой достаточно сложный политический процесс, достигающий относительной завершенности, когда на религиозном или светском уровне узаконения власти возникает доверие к ней, появляется идеологическая приверженность и решимость народа защищать данное устройство власти от ниспровергателей и легкомысленных реформаторов. Основания для легитимации у каждой власти свои, хотя отдельные ценности и идеи могут иметь легитимирующую силу для множества властей в течение длительного времени.

2. Легальность, как правовая категория

2.1. Понятие легальности государственной власти

Довольно продолжительное время легальность государственной власти не выделялась в качестве самостоятельной политико-правовой категории
в теории юридической науки. По общему мнению, это связано с двумя факторами: отождествлением легальности с иными правовыми категориями; отсутствием, как таковой, практической необходимости в ее исследовании. 
Ряд авторов ограничиваются определением легальности через этимологические значение термина: от лат. legalis - правовой, юридический,^[49] но при этом не дают ей четких дефиниций.  Вместе с тем многочисленные исследователи данного вопроса говорят о ее юридической природе, свидетельствующей о типе правления имеющим законодательную обоснованность.^[50] Впервые понятие «легальность» получило оформление в рамках немецкой административной доктрины XX в., определившей последующие исследования указанной категории с позиции нормативистского подхода. Отто Майер (1895 г.), определял легитимность как типичный способ функционирования общественной администрации и её бюрократического аппарата, отличающийся подчиненностью административной деятельности только закону, в качестве высшей юридической нормы.^[51] Иначе говоря, упор делается на формализованную юридическую составляющую легальности, выражающую, в первую очередь, четкое и неукоснительное соответствие положениям основного закона, политико-правовых процедур (особенно в части принятия и исполнения правовых актов). Стоит отметить, что в рамках доктрины, «основной закон» понимается как выражение общей воли народа, хотя на деле он мог быть не обеспечен необходимой степенью легитимности.  Современные научные изыскания присуждают легальности обладание юридическими функциями и признают ее по своей сути правовым процессом. Вопрос о правовой сущности легальности представляется интересным рассмотреть сквозь призму функций легальности государственной власти, которые, в свою очередь находятся в поле двух методологических плоскостей: метафизической и диалектической. Метафизическому подходу соответствуют знания о функциях легальности как самостоятельной категории сущего, призванного узаконить некоторые виды социальных отношений. Легальность, в данном случае, обеспечивается правовыми нормами, хотя в отдельных случаях, речь может идти о соблюдении в процессе передачи власти и преемственности, политико-правовых традиций, как наиболее древнем основании узаконения. Данный факт обусловлен тем, что источником легальности в древних обществах выступает совокупность ритуалов, обычаев, а также иных процедур узаконения власти, нередко имеющих сакральное значение. «Правом считается то, что освящено соблюдением» - отмечает В.И. Сергеевич.^[52]Тем самым, с позиции метафизического подхода (как наиболее универсального, вследствие возможности построения теоретической модели легализации власти независимо от условий внешней среды) назначение легальности состоит в формализации и придании свойств юридической закрепленности государственно-правовым отношениям.

Рассмотрение свойства легальности государственной власти с точки зрения диалектического подхода предполагает конструирование значительного количества внешних и внутренних взаимосвязей легальности с иными правовыми явлениями, кроме того предполагает воплощение идей легальности в поведении ее субъектов. Субъекты формируют состояние легальности государственно-правовых отношений, действуя, в свою очередь, согласно правовых норм. Тем самым, наблюдается механизм обеспечения легальности государственной власти в целом, в том числе и с учетом системы обратной связи.

В современной литературе указывается, что легальность обладает юридическими функциями и по своей сути является правовым процессом. С учетом этого важного свойства легальность государственной власти можно определить как юридическое провозглашение правомерности ее возникновения (установления), организации и деятельности.

2.2. Легализация государственной власти

Термин «легализация», происходит от латинского слова «Legalis», что означает законный. В государственно-организованном обществе легальность оформляется в качестве самостоятельного ресурса власти, обладающего специфическими признаками и формами. Ссылки на легализацию как основание власти и должного поведения уже в IV-III вв. до н.э. использовались школой китайских легистов в споре с конфуцианцами, требовавшими такого поведения, которое соответствовало бы вселенской гармонии.^[53]

Применительно к настоящему времени, представляется, что стоит придерживаться мнения, высказанного советскими учеными о двойственной природе законности. Так, по мнению Н.Г. Александрова, законность в широком смысле предполагает следование предписаниям правовой нормы всех субъектов общественных отношений, в то время как законность в узком понимании относит к субъектам данного процесса лишь должностных лиц.^[54] Данная конструкция получила поддержку и дальнейшее развитие в работах И.С. Самощенко^[55] и ряда других авторов. Однако, стоит отметить, что определение сущности легализации государственной власти только с точки зрения соответствия ее действий закону будет неполным.

Для того чтобы сталь легальной в полной мере, государственной власти необходимо наличие определенной основы, необходимой для понимания ее истинной природы и назначения в обществе. Существование власти в государстве, должно быть закреплено определенными правовыми нормами, либо в случае отсутствия таковых - историческими и правовыми традициями народа. Способы формирования органов государственной власти также должны быть нормативно закреплены и при этом строго соответствовать юридической процедуре, нарушение которой входит в сферу конституционной ответственности. Обладающие закрепленной в установленном порядке, компетенцией, осуществляющие государственную власть, должностные лица не должны выходить за ее рамки, и при этом должны нести персональную ответственность за действия, в рамках своих полномочий.

В целом же легализация государственной власти – есть признание правомерности ее возникновения, организации и деятельности, а также узаконение данной власти, вероятности осуществления которой довольно различны. Важнейшим средством легализации государственной власти является принятие демократической конституции, созданной при участии населения и одобренной им непосредственно на референдуме. Однако нельзя забывать о том, что принятие некоторых современных конституций было связано с простым провозглашением новых конституций либо же являлось результатом государственных переворотов. Указанная ситуация имела место быть и в нашей стране, когда Указом Президента было приостановлено действие Конституции 1978 г.

Другой определенной сложностью в определении легализации государственной власти является факт того что при всем внешне демократическом способе принятия конституции, а также широком перечне прав и свобод содержащихся в ней, реальное положение дел может существенно отличаться. Поэтому легальность государственной власти следует оценивать лишь в комплексе с реальной действительностью.^[56]

Тем самым, легализация государственной власти – это юридическое понятие, означающее признание, допущение и поддержку того или иного управленческого института, органа правом и, как следствие, основным законом. Обоснование властных полномочий должно содержаться в правовых отношениях, в юридических актах и процедурах. При всем этом, необходимо помнить, что в мире довольно часто конституционные законы легализуют антидемократическую, революционную государственную власть.

3. Легитимность и легальность государственной власти

3.3. Соотношение понятий легитимность и легальность власти

Легальность и легитимность — два оценочных критерия, позволяющих дать представление о содержании и сущности государственной власти.^[57]Как уже было указано выше, нередки случаи отождествления данных категорий, от чего предостерегал еще М.Вебер. К.Ф. Завершинский отмечает, что отождествление рассматриваемых понятий, вероятно, происходит по причине концентрации внимания на рационально-правовой стороне легитимности в период Нового времени. Потому что именно в этот период происходит переход от теологической к целерациональной легитимации, а также существенной формализации властных отношений.^[58] 

Отождествление качественно неодинаковых ресурсов власти в современный период критикуется А.И. Соловьевым.^[59] Ученый полагает, что указанные мнения проистекают из некритического восприятия опыта стран с демократическим устройством, с преобладающими конвенциональными формами политического участия граждан, либо же из выработанного при тоталитарных порядках убеждения, о том, что любая политическая активность населения в демократическом государстве может носить только признанный писаным законом, характер.

Несмотря на относительно единый взгляд на проблему соотношения легальности и легитимности власти, мнения до сих пор существуют самые разнообразные. К примеру, по мнению А. Дегтярева, легальность и легитимность - тесно взаимосвязанные категории, которые непросто разграничить. Основное различие, автор усматривает в том, что «легальность» характеризуется только формальным соответствием социального порядка юридическим законам страны, в то время как в случае «легитимности» речь идет также о соответствии обычаям.^[60]Однако следует отметить, что данный поход характеризует скорее стабильные общества с устойчивой социальной и правовой политикой, а также активно участвующим в политической жизни общества и отличающимся высоким уровнем правосознания населением. Что же касается переходных обществ, в которых различные системы ценностей находятся в состоянии острого конфликта, то характеризовать данный тип, даже в части формальной узаконенности, легитимность не может, в той связи, что отнюдь не всегда законы отражают стремительно меняющуюся реальность общественных отношений.

В качестве еще одного примера соотношения рассматриваемых категорий можно выделить подход характеризующий легальность, как один из видов легитимности. Данный поход был распространен среди юристов Германии в 40-е гг. XX в. В современный период подобное мнение также имеет место быть.^[61] Сторонники данного тезиса, полагают высшей степенью легитимности, существующей в массовом сознании, в качестве представления о законности, легально-рациональную легитимность, так как она заключается не только в указанном представлении, но и объективной, формальной законности. К примеру, в Российской Федерации, как считают, В.К. Егорова и В.В. Серебрянникова, провозглашенный на референдуме 1993 г., приоритет легитимности над легальностью, послужил, только лишь, в качестве инструмента исполнительной власти в целях своей легитимации, так как «…в условиях отсутствия стабильных политических институтов, референдумы чреваты значительным риском утраты демократических завоеваний народа».^[62]