Файл: Понятие и значение приватизации.pdf

Были и анекдотичные ситуации. Так, в 2003 г. затраты на организацию и проведение приватизации в Республике Ингушетия в 270 раз превысили поступления от нее, составившие всего 2,6 млн руб.^[22]

2.1.4. 2006–2010: остановка приватизации

Конец приватизации положило, несомненно, дело «ЮКОСа», а точнее, изменение отношения власти к приватизации. Она перестала видеть в ней смысл.

Для доходов бюджета приватизация была уже не нужна – бюджет в «тучные годы» сводился с огромным профицитом. Сокращать присутствие государства в экономике власть не хотела, наоборот, ей нравилось расширение возможностей «ручного управления» и засылки «докторов» к крупному бизнесу.

В «тучные» годы бюджетного профицита планы приватизации в стране были не особенно амбициозными, да и выполнялись лишь наполовину, так как на торги выставлялись в основном неликвидные активы. Так и не были проданы «СГ-Транс», «КамАЗ», «Центральный телеграф», которые «кочевали» из одной программы приватизации в другую.

А в кризисные годы, когда акции значительно упали, приватизировать оказалось невыгодно. Приватизация с середины нулевых годов по настоящее время фактически приостановлена, и даже начался обратный процесс – национализация формальная (доля в собственности) и фактическая (определяющее влияние на управление). С кризисом 2008–2009 гг. масштаб процессов национализации резко усилился – в ходе «мероприятий по спасению из кризиса» доля государства в госбанках значительно выросла (за счет докапитализации в разных формах, которую на десятки миллиардов долларов получали именно государственные банки). А сами госбанки существенно нарастили свое влияние на экономику. Под контроль госбанков переходят огромные куски ранее частной собственности.

Из последних примеров: покупка инвестиционной компании «Тройка-Диалог» Сбербанком означает, в числе прочего, что «АвтоВАЗ» вновь становится государственным – доля госсобственности в нем превышает 50%.

По данным Росстата, к 2000 г. в частную собственность перешло 47% от общего числа подлежащего приватизации жилья, к 2010 г. - 75%.

Согласно последним публиковавшимся данным Росстата, на 1 января 2015 г. всего в России приватизировано 30 млн 158 тыс. жилых помещений общей площадью 1 млрд 489 млн кв. м, т. е. 79% от подлежащих приватизации. В январе 2016 г. глава Министерства строительства и ЖКХ Михаил Мень сообщил, что процент приватизированного жилья по России составляет около 80%.

Процент приватизированных квартир между регионами разнится. Например, в Чувашии он составляет 83,3%, в Хабаровском крае - 76,5%.

В Москве, по данным департамента городского имущества на апрель 2016 г., приватизировано 2,8 млн квартир (более 85%), из них в 2015-2016 гг. перешли в частную собственность 60,7 тыс.^[23]

В таблице 1 ( Приложение 1.) и на рис. 1–2 ( Приложение 2.) приведены данные по доходам консолидированного бюджета от приватизации. По ним легко периодизировать приватизацию в России.

Источники. Данные по доходам бюджета от приватизации, приводимые Росстатом, Госкомимуществом и бюджетной статистикой различаются, иногда весьма значительно. Более того, они не сходятся даже внутри одного Росстата. По очевидным причинам я использую в качестве основы данные Федерального казначейства, где их нет – Росстата, для 2011–2013 гг. – закон о бюджете. 
Примечание: данные до 1998 г. – трлн руб. Делая анализ по рисункам 1 и 2, можно сказать что:

1993–1994гг. – массовая приватизация.

1995–1996 гг. – явная пауза (за исключением залоговых аукционов).

1997–2005 гг. – низкие темпы приватизации для повышения доходов бюджета, изредка и случайно происходящие крупные приватизационные сделки, как правило, с иностранцами. По существу выделяются только 1997-й, 2000-й и 2003–2004 гг.

2006 г. – сегодняшний день – фактическое прекращение приватизации (за 5 лет – менее 1 млрд дол. в год), поворот приватизации вспять, к решительному усилению госсектора.

На этих графиках не нашли своего отражения крупнейшие приватизационные сделки 2006–2007 гг. на общую сумму в 27 млрд дол., что больше, чем принесла бюджету приватизация за предыдущие 15 лет реформ – 1992–2006 гг. (21,3 млрд дол.). Фактически это был пик приватизации. Однако он не попал на график, поскольку эти доходы бюджет не получил.

2006–2007: «народные IPO» – приватизированная приватизация

После кризиса 1998 г. и девальвации рубля бизнес пошел вверх. Госкомпании из объекта для продажи превращались уже в субъекта, который все больше влияет на процесс приватизации. Наконец, госбизнес нашел способ, как обратить приватизацию в свою пользу.

И вот идея с «народными IPO»: госкомпании выходят на биржу и к населению и продают свои акции.

• Июль 2006 г. – IPO «Роснефти», участвуют 115 тыс. чел., покупая по 203 руб./акция на общую сумму около 750 млн дол. Всего размещено акций на 10,4 млрд дол. «Роснефти» это IPO очень нужно еще и чтобы подправить изрядно подмоченную репутацию в связи с недружественным поглощением «ЮКОСа».
• Март 2007 г. – SPO (вторичное размещение акций) Сбербанка, 45 тыс. заявок физических лиц по 89 тыс. руб./акция на сумму 800 млн дол. (меньше людей, потому что слишком высока стоимость акции). Общая сумма размещения – 9 млрд дол.
• • Май 2007 г. – IPO «ВТБ», рекордные показатели: 124 тыс. заявок физических лиц по 13,6 коп./акция на сумму 1,6 млрд дол. Общая сумма размещения – 8 млрд дол.

Массовые рекламные кампании. Активное участие сотен тысяч людей. Три госкомпании собрали 27,4 млрд дол. ^[24]

Государство не получило ни копейки от этих размещений, доход от приватизации полностью ушел самим госкомпаниям, которые фактически приватизировали доходы от приватизации. Формально доля государства в этих компаниях просто «размывается» за счет нового выпуска акций. Идея оказалась заразительной, многие решили пойти этим путем («АЛРОСа», «Россельхозбанк» и др.), и не только в России. Например, в Казахстане появились проекты народных IPO. Но мировой кризис во второй половине 2007 г. заставил изменить эти планы.

Акции, размещенные в ходе «народных» IPO, в которые сотни тысяч граждан вложили свои деньги, почти сразу же упали в цене, и граждане-инвесторы оказались в убытках. Только «Роснефть» показывала некоторый рост (еще бы, при диком скачке цен на нефть!). Все акции упали в разы в ходе кризиса осенью 2008 г., затем взлетели до докризисных уровней. Как бы то ни было, а никакого скачка цен на эти акции в результате самого IPO население не увидело – госкомпании оказались слишком жадны и разместили акции по наивысшей цене.

Более того, даже владение этими акциями оказалось недешевым – на плату депозитарию уходят практически все дивиденды. Продать акции, конечно, можно, но это непростая и недешевая процедура (надо идти к брокеру, заключать с ним договор о передаче акций в его депозитарий, выводить их на биржу, потом платить налоги и т.д.), и это мало кто делает. Люди оказались в ловушке.^[25]

Выгодность этих сделок для госкомпаний (которые по-прежнему в госсобственности) сомнений не вызывает. А вот выгодность для государства под большим сомнением. Речь не только об упущенных деньгах. Ведь получение огромных свободных денежных средств госкомпаниями (а уж тем более – банками) резко усиливало их позиции в экономике. Эта приватизация усиливала госсектор, а не сокращала его. Это была своеобразная «приватизация наоборот», или «антиприватизация», – потому, что смысл приватизации оказался вывернут наизнанку.

2.1.5. 2011–2013 и далее: приватизация без приватизации

После кризиса 2008–2009 гг. российский бюджет оказался в дефиците. И правительство решило поправить положение дел с помощью приватизации. Теперь приватизация планируется именно за реальные деньги и именно в пользу бюджета.

На ближайшие 3 года в бюджете запланирован резкий всплеск приватизации – до 9–10 млрд дол. ежегодно. В октябре 2010 г. состоялось секретное заседание правительства, на котором, судя по заявлениям первого вице-премьера И.Б. Шувалова, обсуждалась программа приватизации до 2015 г., и на 2014–2015 гг. запланирована не пауза, а дальнейший рост приватизации – до 15 млрд дол. в год.

Всего за 5 лет правительство выставит на продажу акции 900 государственных предприятий, рассчитывая выручить 60 млрд дол. Россия продаст доли таких гигантов, как «Роснефть», «РусГидро», Сбербанк, «ВТБ», «Российские железные дороги» (РЖД), «Совкомфлот», «Аэрофлот» и аэропорт «Шереметьево».^[26]

Выглядит как амбициозный план. Безусловно, правительство можно было бы только поддержать в его намерениях. Если бы не две проблемы.

Часть вырученных денег власти обещают вернуть в виде инвестиций в приватизированные компании. Это заявление совершенно непонятно. Идея бесплатных инвестиций возвращает нас лет на 15 назад, в эпоху залоговых аукционов и инвестконкурсов. Обмен же инвестиций на долю в собственности (в уставном капитале) предполагает «ползучую национализацию». Оба варианта плохи.

Но главная проблема в том, что почти во всех этих предприятиях государство по-прежнему оставляет за собой контрольные пакеты, то есть разгосударствления не происходит, и в частные компании они не превращаются.

В собственности государства после 5 лет этой приватизации останутся:

• 100% «Транснефти» и «Зарубежнефти» (по ним решения о приватизации вообще не приняты, также непонятна судьба «Аэрофлота» и государственных аэропортов – «Шереметьево» и «Внуково»);
• 75%+1 акция РЖД;
• 75% «Россельхозбанка» и Федеральной сетевой компании;
• 60,5–65,5% «ВТБ»;
• 60% «Роснефти»;
• 51% «Сбербанка» и «РусГидро»;
• 50%+1 акция в «Совкомфлоте» и «Росагролизинге».

Что же реально приватизируется? Названо только одно предприятие – Объединенная зерновая компания (100%). Что удивительно, так как она выполняет госфункции и управляет государственным интервенционным фондом сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия объемом до 10 млн т зерна общей стоимостью под 50 млрд руб. Приватизировать компанию без этой функции – сразу снизится ее стоимость. А идея приватизации самой этой госфункции – очень странная. Похоже, кому-то хочется управлять госфондом зерна в личных интересах. Но времена столь простых и циничных рецептов приватизации, будем надеяться, миновали.

Приватизация только для обеспечения доходов бюджета выхолащивает сам ее смысл как процесса передачи бизнеса собственнику, более эффективному, чем государство. Фактически продажа небольших госпакетов акций означает приватизацию без приватизации.

Объявленная президентом Д.А. Медведевым инициатива исключения чиновников из советов директоров госкомпаний только подчеркивает деформацию отношений собственности в стране, излишнее огосударствление бизнеса и выглядит суррогатом, плохим заменителем реальной приватизации.

Альтернативная программа приватизации

Процесс приватизации, очевидно, не закончен: доля госсектора в России явно слишком велика. После намеченного правительством плана приватизации напрашивается следующий этап – продажа контрольных пакетов госкомпаний. Но нет смысла растягивать ее на десяток лет. Приватизацию надо резко ускорить как минимум по двум причинам.

1. Приватизация выступит средством повышения эффективности госкорпораций, резкого сокращения воровства и повышения эффективности их работы. А также позволит пресечь коррупцию госорганов, связанную с госбизнесом, лоббирование макроэкономической политики в пользу госкомпаний (например, опережающий рост тарифов естественных монополий или прекращение бесконечных амбициозных политических проектов вроде зимней Олимпиады в тропиках или саммита АТЭС на безлюдном острове).

2. Приватизация может обеспечить очень большие дополнительные доходы бюджета.

Альтернативная программа приватизации должна включать в себя уже сейчас продажу контрольных и даже блокирующих госпакетов в «Газпроме», «Роснефти», «Транснефти», «Сбербанке», «ВТБ», «АвтоВАЗе», «Ростехнологиях» и многих других госкомпаниях. Примерный масштаб альтернативной программы приватизации – 200 млрд дол. в течение 5 лет – втрое выше запланированной правительством.

Пока о таком подходе можно только мечтать. Нынешние чиновники (особенно высокого ранга) найдут массу причин, почему необходимо сохранить госкомпании. И почему их продавать невыгодно именно сейчас. Придется преодолеть их активное сопротивление, связанное с участием или заинтересованностью в том или ином виде госбизнеса. Для этого нужна политическая воля. Не меньшая, чем на первом этапе приватизации, в 1992–1994 гг.

Возможно, следующий этап реальной приватизации начнется только тогда, когда нынешняя политическая элита поймет необходимость ухода от власти и постарается конвертировать власть в собственность (как раз та самая сделка, о которой говорил Е.Т. Гайдар).^[27]