Файл: Понятие и значение приватизации.pdf

Глава 2. Этапы приватизации в России

2.1 Цели и государственная программа российской приватизации

Приватизация, на мой взгляд, прежде, как экономическое явление, имеет перед собой множество целей и задач. Попробую отметить понимание целей приватизации.

Основные цели приватизации в России являются:

• формирование слоя частных собственников-предпринимателей;
• повышение эффективности деятельности предприятий;
• создание конкурентной среды;
• содействие демонополизации экономики;
• привлечение иностранных инвестиций;
• социальная защита населения и развитие объектов социальной инфраструктуры за счет средств от приватизации.

Необходимо отметить, что цели, поставленные перед программой приватизации, во многом были противоречивы и не учитывали сложившихся макроэкономической ситуации и социального положения.

Законом определялась государственная программа приватизации. Программа разрабатывалась на три ближайших года, и состояла из задания на текущий год и прогноза на два последующих года.

В соответствии с этой программой были определены объекты приватизации (три группы - объекты, не подлежавшие и не подлежащие в ближайшее время приватизации. Сюда входят: недра, земельные и водные ресурсы, континентальный шельф, железнодорожные, трубопроводные и автомагистрали, объекты, представляющие собой национальное достояние.

Сюда же относится подавляющая часть оборонного комплекса, за исключением тех предприятий, которые уже переключились на производство гражданской продукции; объекты немедленной приватизации, где была рекомендована немедленная приватизация. Это: торговля, сфера услуг, коммунальное хозяйство, жилье, мелкие и средние предприятия, муниципальный транспорт и т.п.; объекты, которые остались в собственности государства.

К ним относятся: топливно-энергетический комплекс, структуроопределяющие гиганты индустрии, фармацевтическая промышленность, предприятия по выпуску детского питания и другие объекты особой значимости.

В программе также были установлены требования к местным программам приватизации, задания органам государственной власти и управления по приватизации государственного имущества, предпочтительные способы приватизации и формы платежа, льготы членам трудовых коллективов приватизируемых предприятий, условия кредитования, условия использования при приватизации иностранных инвестиций, прогноз поступлений средств от приватизации в данный период и нормативы их распределения в республиканский бюджет РФ, бюджеты республик в составе РФ, местные бюджеты, внебюджетные фонды и на другие цели, порядок взаиморасчетов фондов имущества разного уровня между собой и с соответствующими бюджетами по всем видам платежных средств, полученных от приватизации, целевых фондов для инвестирования в наиболее отсталых в социально-экономическом развитии регионов РФ, структурной перестройки народного хозяйства, восстановления природной среды или другие цели.

В программе также устанавливался перечень государственных предприятий, объединений или их подразделений, не подлежавших приватизации. Организация приватизационной компании по Закону от 3 июля 1991 года возлагалась на Государственный комитет Российской Федерации по управлению государственным имуществом^[9].

Приватизация в России была необходимым элементом перехода от социализма к рыночной экономике и остается значимым элементом экономической политики. Однако очень важно, насколько она выгодна обществу, с какими целями и в какой ситуации проводится.

2.1.1. 1992–1994: массовая приватизация

Первые законы о приватизации появились еще в 1991 г. В середине 1991 г. был принят закон об именных приватизационных счетах населения. Но приватизация фактически не была организована органами власти – и российскими и союзными. Политики тогда занимались не реформами, а борьбой друг с другом.

Время было катастрофически упущено, и логика экономической реформы оказалась взорвана. Так, в программе «500 дней»^[10], принятой Россией, и программе А.Г. Аганбегяна, принятой союзными властями, предполагалось сначала провести платную малую приватизацию, которая оттянет значительную часть «денежного навеса», а только потом – либерализацию цен. Сначала приватизация производственного сектора (через акционирование), которая сократит излишки денежных средств на счетах предприятий, а затем – постепенная либерализация их цен. В результате цены должны были вырасти не так сильно, и проблема макроэкономической стабилизации существенно облегчена.

Новое российское правительство, сформированное в конце 1991 г., решило применить для реформ шоковую терапию, хорошо зарекомендовавшую себя в Польше. Возможно, именно перемена ходов, смена последовательности «приватизация – либерализация – стабилизация» на обратную: «либерализация – стабилизация – приватизация», была главной ошибкой реформаторов. А фактически вышло даже еще хуже: «либерализация – приватизация – стабилизация».

Кстати, в Польше крупную приватизацию запустили только через 5 лет после «шоковой терапии», которая к тому же была намного эффективнее российской. Основная масса цен в России с начала 1992 г. была либерализована, и они сразу резко выросли. Остановить их рост не удавалось в течение всего 1993 г. – попытки сдержать их мерами денежной политики наталкивались на резкое сокращение производства и рост неплатежей. Дело дошло до невыплат зарплат людям ввиду отсутствия в банках наличных денег. И вот именно в ситуации максимального зажатия денежной массы и пика неплатежей, при незавершенной макроэкономической стабилизации российское правительство приступило к массовой приватизации. Худшего момента выбрать было просто невозможно: денег нет ни у кого, на что покупать предприятия и акции? Объяснить такой выбор можно, пожалуй, только политическими соображениями: общественное внимание переключалось со скачка цен, обесценивания сбережений и бессилия правительства достичь макроэкономической стабилизации на дележ государственной собственности. И эти политические цели были в основном достигнуты. Но именно экономическая абсурдность выбора момента и политическая слабость реформаторов заложили ключевые черты приватизации первого этапа.

Ход приватизации. Законодательство о приватизации оказалось запутанным, и правила игры менялись по ходу дела. Сам процесс приватизации оказался чрезвычайно сложен, одновременно действовали:

– пять способов приватизации; 
– приватизационные чеки (ваучеры); 
– три варианта льгот трудовому коллективу при акционировании; 
– спецсхемы акционирования минимум для восьми отраслей (агропромышленного комплекса, лесопромышленных холдингов, нефтяной отрасли, «Газпрома», электроэнергетики, «Росатома», связи, угольной промышленности, возможно, были и другие); 
– при этом на каждом предприятии могло использоваться множество способов приватизации одновременно (аренда с выкупом части имущества, продажа части акций, акционирование в пользу трудового коллектива, ваучерная приватизация работниками предприятия и/или чековыми инвестфондами и посторонними инвесторами); 
– а еще были бесплатная приватизация жилья, выделение земельных паев и др.

Население просто растерялось в этом многообразии возможностей. А бизнес оказался в «мутной воде», в которой выигрывали те, кто скупал чеки у населения за бутылку водки, и те, кто мог пролоббировать свои интересы в органах власти.

Приватизация не стала элементом организации цивилизованного бизнеса. Впрочем, реформаторы и не ставили такой задачи. Они считали, что надо только избавить государство от собственности, а дальше рынок сам все отрегулирует. Книга российских приватизаторов получила название «Как мы продавали Россию».^[11]

Итоги приватизации. Неудивительно, что итоги приватизации подводились крайне формально. За 1992–1994 гг. было приватизировано около 110 тыс. предприятий (50% имевшихся на 01.01.1992 г.). Зарегистрировано 25 тыс. акционерных обществ на базе госпредприятий. Уже в 1993 г. больше половины ВВП было произведено вне госсектора.

Задачи приватизации, понимаемые как избавление государства от собственности, были выполнены. Другая статистика реформаторов не интересовала. В своей книге они обошлись почти без статистики.

Приватизация в России с конца 1992 г. активно двинулась, но каким способом?

Малая приватизация пошла по советскому закону об аренде. Если в 1992 г. таким образом было выкуплено 32% предприятий, то в 1993 г. – 56% (в 1994 г. – снова 32%). Резко увеличилась доля коммерческого конкурса – самого непрозрачного из всех способов (35–52% в разные годы). Аукционы просто прекратились (19% – в 1992 г. и 1% – в 1994 г.). Стоит отметить, что конкуренция при этих продажах все же присутствовала – продажная цена превысила начальную в 1993 г. в 7,5 раза. Покупателем предприятий выступал в основном их трудовой коллектив (1992 г. – в 60% случаев, 1993 г. – в 70%).

Можно констатировать почти полный провал чековой приватизации. Людям было выдано более 140 млн чеков. На 1 января 1994 г. в разной степени акционирования находилось около 20 тыс. предприятий, то есть предложение акций под чеки было более-менее подготовлено. Но процесс пошел совсем иначе, чем рассчитывали. На чековые аукционы за 13 месяцев попало только 7,7 тыс. предприятий (треть) и было выставлено только 20,8% их уставного капитала (по закону – 29%). Доля акций, пошедших на чековую приватизацию, даже не в разы, а на порядок ниже, чем было использовано для иных способов приватизации. Если на пике в январе 1993 г. на один ваучер (номинал 10 тыс. руб.) можно было купить на чековом аукционе 4 акции по 1 тыс. руб. (всего 40% от номинала, но это был рекорд), то в среднем за 1993 г. ваучер стоил всего 1,6 таких акций. Рыночный курс чека вырос за 1993 г. от трети номинала до 2 номиналов, т.е. в 6 раз, но заметно отстал от инфляции, которая составила за год более 9 раз.^[12] Самые «лакомые» куски госсобственности – нефтяные и прочие предприятия – были практически выведены из-под чековой приватизации. Главной проблемой чековой приватизации стал дефицит акций под чеки. Решить эту проблему реформаторам оказалось не под силу, и ваучер стоил не две «Волги», а бутылку водки.

Население почувствовало себя обманутым. И не без основания: значительные льготы получили работники предприятий, а все работники социальной сферы, пенсионеры, дети оказались в стороне от дележа «пирога» гособственности, которая, по логике, должна принадлежать всем поровну. После скачка цен и обесценения сбережений это был новый мощный удар по общественному мнению.

Парадокс, но бесплатную приватизацию квартир население восприняло как само собой разумеющуюся. В плюс реформаторам это не попало. Приватизация в сельском хозяйстве: после первичного распределения земельных паев началась их активная скупка за бесценок, как правило, директорами бывших колхозов и совхозов, либо взятие паев «в аренду» за мешок картошки в год.

Социальные цели первого этапа приватизации достигнуты не были, люди не почувствовали себя новыми собственниками, они сочли себя в очередной раз обманутыми властями.

Подавляющая доля акций при акционировании попала в руки трудовых коллективов, чего реформаторы явно старались избежать. 75% акционировавшихся предприятий выбрали второй вариант льгот с передачей контрольного пакета в пользу трудового коллектива – несмотря на фактически штрафные санкции: акции при этом варианте продавались с наценкой 1,7 к номиналу с оплатой их в течение 90 дней, хотя по другим вариантам льгот оплата шла в рассрочку до 3 лет, что в условиях высокой инфляции означало фактически бесплатную передачу.^[13]

Трудовые коллективы по ряду причин являются неэффективными собственниками:

• они заинтересованы в потреблении, а не инвестировании. Отчасти именно поэтому весь 1992 г. в России не удавалось достичь ценовой стабильности. Зарплаты росли вне зависимости от эффективности работы предприятий, и это подхлестывало рост потребительских цен;
• коллективы не способны, как правило, контролировать менеджмент предприятий;
• наконец, трудовые коллективы не способны реально удержать собственность в своих руках. Широко развернулись процессы скупки акций менеджментом, часто наперегонки с недружественным рейдером. ЧИФы (чековые инвестиционные фонды) исчезали и появлялись в другой ипостаси, перепродав, иногда не раз, свои активы и обратив стоимость чеков в свою пользу, почти ничего не оставив населению. Дивиденды выплачивало менее четверти, и те были ниже уровня инфляции.

В результате массовый характер приняла «переприватизация» – агрессивное перераспределение активов, которые в ходе «первичной приватизации» попали в руки неэффективных собственников. Именно в этом и заключается экономический смысл «лихих 1990-х».

Е.Т. Гайдар писал о приватизации как о процессе обмена власти на собственность.^[14] Однако обмена не состоялось, экономическая власть («красные директора») в процессе массовой приватизации фактически получила собственность, не отдав ничего. Поражение они потерпели в ходе последующей «переприватизации». «Большой сделки» в ходе приватизации совсем не проглядывается, скорее это – капитуляция государства перед сложившейся ситуацией, перед фактическими хозяевами предприятий в лице их менеджмента. А последующая «переприватизация» – капитуляция перед новыми собственниками.

Капитуляция перед «красными директорами» была предрешена именно в момент «перестановки ходов» – она стала результатом как отсутствия денег у потенциальных альтернативных покупателей госимущества (отличных от менеджмента предприятий), так и растраты политического авторитета реформаторами на либерализацию цен с последующей стабилизацией, а не на приватизацию.

Можно ли было провести массовую приватизацию иначе? Можно, но только до массовой либерализации цен. После нее Россия оказалась фактически обречена на ту сумбурную, непоследовательную, сумасшедшую, агрессивную, многоступенчатую эволюцию отношений собственности, «спусковым крючком» которой послужила массовая приватизация начала 1990-х годов.