Файл: Юридические лица как субъекты предпринимательского права (ОПТИМИЗАЦИЯ ПРАВОВОГО СТАТУСА ОТДЕЛЬНЫХ ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ).pdf

Общее собрание участников корпорации является ее высшим органом и обладает исключительной компетенцией в решении ряда вопросов, что все же не позволяет рассматривать его в качестве органа юридического лица в значении ст. 53 ГК РФ. Общее собрание акционеров, участвуя в формировании воли юридического лица на совершение крупной сделки или сделки с заинтересованностью, не рассматривается как возможный должник при ее неисполнении или ненадлежащем исполнении.

Теория коллектива не может быть использована для объяснения роли общего собрания участников коммерческой корпорации, поскольку у ее участников, как правило, разные доли участия. Признание Д.В. Ломакиным построения корпоративных правоотношений на началах координации (кстати, координация - форма управления) отнюдь не означает, что их участники действуют на началах равенства. Включение в ст. 2 ГК РФ корпоративных отношений как связанных с управлением корпоративными организациями или с участием в них разрушает концепцию автора о классификации корпоративных правоотношений на главные (основные) и подчиненные (зависимые). Неубедительно соображение Д.В. Ломакина: "То, что некоторые общественные отношения испытывают на себе разностороннее воздействие разных отраслей права, не влечет само по себе смешение предметов правового регулирования"^[11].

Изменения гл. 4 ГК РФ и особенно ст. 65.3 "Управление в корпорации" полностью опровергают суждения автора. О каком равенстве можно говорить в правах по голосованию мажоритарных и миноритарных акционеров? Действительно, о равенстве в объеме правомочий по голосованию можно говорить только в отношении членов кооператива (п. 3 ст. 106.4 ГК РФ) и о некоммерческих корпоративных организациях.

Не отвечает действительному расположению в ст. 2 ГК РФ корпоративных отношений утверждение В.Ф. Попондопуло, что "корпоративное право является функциональным институтом обязательственного права"^[12]. Как уже указывалось, отношения участников (членов) корпорации по управлению не могут рассматриваться в качестве имущественных (обязательственных) и в функциональном плане, поскольку они складываются между участниками, которые имеют разные по объему правомочий доли в уставном капитале общества, что не позволяет говорить о равенстве участников в сложившихся отношениях.

Итак, подводя итог, можно прийти к следующим выводам, которые строятся на существенных изменениях ГК РФ, касающихся прежде всего отношений, регулируемых гражданским законодательством, оснований возникновения и осуществления корпоративных прав и обязанностей корпоративных организаций, вещных прав унитарных предприятий, а также учредителей. Юридическое лицо ныне в гл. 4 ГК РФ представлено как сложное, многослойное явление. В общем определении юридического лица законодатель использует гражданские права и гражданские обязанности юридического лица, которые приобретаются и осуществляются от его имени. Однако кроме этих прав юридические лица могут также иметь либо вещные права учредителей, либо корпоративные права участников.

Новейшее гражданское законодательство утвердило позиции тех ученых, которые безоговорочно говорят о специальной правоспособности юридического лица (изменения в ст. 173 ГК РФ, указание в абз. 6 п. 4 ст. 65.2 на цели, ради которых создана организация). Ныне в правоспособность юридического лица включается не только способность иметь гражданские права и нести гражданские обязанности, но и вещные права учредителей, корпоративные права участников (членов) корпорации. С другой стороны, некоторые имущественные и корпоративные права юридического лица возникают до внесения его в ЕГРЮЛ.

Сущность юридического лица нельзя выявить без установления способов приобретения гражданских прав и возложения на себя обязанностей. Гражданские права и гражданские обязанности возникают у юридического лица в результате действий его органов. Последние, будучи наделенными компетенцией законом и учредительным документом, самостоятельно совершают сделки от имени юридического лица (п. 1 ст. 182 ГК РФ). При таком подходе орган юридического лица - не его часть, а самостоятельный субъект, наделенный компетенцией. В случаях недобросовестных и неразумных действий орган юридического лица по требованию юридического лица, его учредителей (участников) возмещает убытки, причиненные по его вине.

2.2. Правовая природа полномочий руководителя юридического лица

Изменения в ГК РФ, в частности, в ст. 53, где применительно к органу юридического лица, выступающему от его имени, была предложена отсылка к п. 1 ст. 182 ГК РФ, т.е. к понятию "представительство".

В целом, представителем предлагают именовать, например, также члена корпорации при подаче иска в пользу корпорации (см. п. 1 ст. 65.2 ГК РФ).

После соответствующего изменения, внесенного ФЗ от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ "О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации", в цивилистической среде вновь возникла дискуссия о том, является ли руководитель юридического лица его представителем или нет.

Во-первых, приведу мнение Б.Б. Черепахина. Соглашаясь с тем, что "и орган представляет юридическое лицо, которое в его лице совершает правомерные юридические действия", ученый опровергает позицию о том, что "орган представительствует от имени юридического лица", указывая, что "в лице своего органа совершает правомерные юридические действия, в том числе сделки, и выступает на суде и в арбитраже в качестве истца, ответчика или третьего лица - само юридическое лицо"^[13].

Е.В. Тычинская полагает, что "выступление в гражданском обороте директора либо управляющего от имени юридического лица представляет собой разновидность законного представительства, поскольку законом определяется как сама необходимость такого выступления, так и объем полномочий, хотя и с возможностью его сокращения в уставе общества".^[14]

А.А. Кузнецов относит руководителя юридического лица к его представителю "от обратного", т.е. главным образом исходя из неубедительности для названного автора аргументации о том, что руководитель не является представителем юридического лица. В целом довольно обстоятельная и качественная работа в то же время посвящена скорее критике иных точек зрения (негативный метод) и далее - вопросам последствий признания руководителя юридического лица его представителем, нежели обоснованию собственной позиции о представительстве (конструктивный метод). Например, по моему мнению автор верно указывает, что теория директора-органа исходит из реальности юридического лица, где лица, осуществляющие полномочия органа, являются его частями. Но далее, видимо, не соглашаясь с реальностью юридического лица, указывает: "Рассуждения об организации или общественном единстве при всей своей образности не дают четкого объяснения, почему действия одного субъекта (лица, а в случае коллегиального органа - нескольких лиц), порождающие юридические последствия для другого субъекта (юридического лица), не могут считаться представительством в том смысле, как оно понимается в отечественной доктрине и законодательстве"^[15]. В этом месте не хватает главного - ответа на вопрос, почему неверна теория реальности юридического лица, а также указание на то, какая теория является верной. Как видно из статьи, автор полагает, что "теории юридического лица не могут служить серьезной опорой для выводов о юридической квалификации органов юридического лица", а также соглашается с мнением А.В. Егорова о том, что главную роль играют не доктринальные выкладки, а практические последствия той или иной теории, и если теория "директор-орган" приводит к несправедливым правовым последствиям, это серьезный сигнал о том, что она не вполне годится, так как нельзя заниматься формализмом". Представляется, что при таком подходе нет места доктрине: есть лишь приспособление норм под нужные практические последствия. Думается, что если это так, то это неверный путь: обоснование справедливых правовых последствий должно производиться доктриной, задачей которой как раз и является обоснование соответствующего решения в системе права; в противном случае мы можем столкнуться с набором несистемных конъюнктурных решений, что неизбежно приведет к противоречиям одного решения другому и потребности вновь воспользоваться средствами доктрины для разрешения таких противоречий.

Представляется, что руководитель юридического лица не может быть признан его представителем, исходя из следующего.

Понятие представительства предполагает наличие двух лиц - представляемого и представителя. В гражданском праве лицо является субъектом, а не объектом права.

В этой связи лицо как понятие предполагает совокупность следующих характеристик:

наличие обособленного имущества как необходимый элемент для реализации имущественной самостоятельности участника гражданских правоотношений;

наличие собственной воли, проявляющейся в гражданских правоотношениях на условиях ее автономии.

Представительская теория директора юридического лица противоречит второму необходимому элементу - собственной воле лица.

Так, если в представительстве есть два субъекта (лица), то предполагается, что руководитель является представителем, а юридическое лицо - представляемым. Следовательно, мы должны признать, что юридическое лицо без его директора является лицом в смысле гражданского права. Но в таком случае мы должны констатировать, что у юридического лица без руководителя есть собственная воля. В то же время представить волю юридического лица без его руководителя невозможно: именно этот и только этот орган изъявляет волю того юридического лица, руководителем которого он является. Да, действительно, в определенных случаях в формировании воли юридического лица принимают участие и иные органы; в определенных, но не во всех. В таких случаях руководитель совместно с иными органами формирует такую волю, после чего ее самостоятельно изъявляет. То обстоятельство, что в определенных случаях воля юридического лица формируется с участием иных органов, не отменяет главного посыла: без руководителя воля юридического лица как субъекта права отсутствует.

Когда мы говорим о воле юридического лица, то речь идет не о внутренних отношениях, а о внешних, т.е. тогда, когда юридическое лицо становится собственно лицом, т.е. субъектом гражданских правоотношений.

В связи с последним замечанием нет необходимости изучать формирование конституции юридического лица (решение внутрикорпоративных и иных вопросов, распределение компетенции и т.п.), так как в таких случаях юридическое лицо не является участником гражданского правоотношения; можно сказать, что при решении внутренних вопросов юридическое лицо и его статус становятся объектом, а не субъектом решений. В названном ключе можно сослаться на мнение В.А. Мусина, согласно которому "предприятие выступает как юридическое лицо на тех стадиях волевого процесса, когда оно становится участником гражданских правоотношений"^[16]. Несмотря на то что речь идет о предприятиях, сам посыл имеет общий характер: юридическое лицо есть там, где есть потребность в установлении лица - участника гражданского правоотношения. Можно даже сказать, что придание тем или иным образованиям статуса лица, т.е. субъекта гражданского права, нужно для решения вопроса о том, кто владеет, продает, отвечает по обязательствам, приобретает и т.д. Иными словами, лицо в гражданском праве есть не более чем юридический прием для обособления части имущества среди всей совокупности вещей и обязательств для ведения обособленного имущественного счета и учета; такая имущественная обособленность фиксируется за счет применения норм вещного права, увеличивается (прирастает) или уменьшается (утрачивается) за счет норм обязательственного права.

Интересно также сравнить статус руководителя юридического лица и статус законного представителя малолетнего или признанного судом недееспособного, имея в виду, что ряд авторов называют представительство руководителя законным. Различие между ними состоит в том, что и малолетний, и недееспособный имеют свою волю и признаются субъектом права независимо от того, имеется у них законный представитель или нет. Закон лишь отказывает им в признании за их волей юридического значения, т.е. в дееспособности. Но применительно к руководителю юридического лица ситуация качественно иная: без руководителя юридического лица нет самого лица, имеющего собственную волю (пусть даже ограниченную в дееспособности).

Представляется также, что обоснование той или иной концепции применительно к статусу руководителя юридического лица невозможно без определения правовой природы его полномочий.

Следует поддержать точку зрения, согласно которой такие полномочия имеют в широком смысле договорную основу. При этом договор заключается между руководителем юридического лица, с одной стороны, и всеми его бенефициарами - с другой; юридическое лицо не является стороной договора с руководителем^[17]. Выше уже указывалось на необходимость разделять внутренние отношения при формировании конституции юридического лица, в том числе его органов, и внешние отношения, а также на то, что юридическое лицо как категория подлежит использованию только во внешних отношениях. Легальной основой для вывода о том, что юридическое лицо не является стороной договора, может служить, помимо прочего, то обстоятельство, что при избрании первого руководителя юридического лица самого юридического лица еще не существует вообще.

Так, например, в соответствии с п. 3 ст. 50.1 ГК РФ в решении об учреждении юридического лица указываются сведения об избрании органов юридического лица. Принимая во внимание, что правоспособность юридического лица возникает с момента внесения в ЕГРЮЛ сведений о его создании (п. 3 ст. 49 ГК РФ), следует признать, что избрание органов юридического лица при его создании (в том числе руководителя юридического лица) происходит до появления юридического лица как такового.

К договорам какого вида следует отнести договор между собственниками компании и руководителем? Думается, что таким договором не является договор поручения, так как, помимо прочего, руководитель не "представительствует" от имени стороны договора (собственников компании), а действует от имени компании.