Файл: Виды договоров (Подробный анализ отдельных видов гражданско-правовых договоров).pdf
Добавлен: 17.05.2023
Просмотров: 321
Скачиваний: 4
При анализе правового положения третьего лица в конкретных поименованных и непоименованных гражданско-правовых договорах, содержащих признак договора в пользу третьего лица, механизм замещения кредитора третьим лицом не находит своего проявления. Конструкция договора в пользу третьего лица, при которой третье лицо выступает самостоятельным субъектом и не становится кредитором в обязательстве, нашла свое отражение в действующем законодательстве и подлежит применению [30, c. 131].
Можно привести целый ряд доводов относительно того, что третье лицо не становится кредитором в договоре в пользу третьего лица.
1. В силу п. 1 ст. 430 ГК РФ третье лицо не является кредитором в договоре в пользу третьего лица. У сторон есть возможность оставить за собой право изменить или расторгнуть договор после выражения третьим лицом должнику намерения воспользоваться своим правом. Такая возможность реализуется посредством достижения между кредитором и должником договоренности в самом договоре. Кредитор не выпадает из договорного обязательства, а третье лицо не становится на его место. Кредитор по договору в пользу третьего лица остается стороной договора, у которой в отличие от обычного обязательства отсутствует право требования к должнику [29, c. 30].
2. Необходимо считать незаконной уступку права требования третьим лицом другому лицу, поскольку оно не является кредитором. Однако судебная практика сложилась иным образом – за выгодоприобретателем признается право заменить себя на другого выгодоприобретателя на любой стадии исполнения договора [29, c. 30].
3. С момента заключения договора до момента волеизъявления третьего лица этот договор создает не права и обязанности, а секундарное право третьего лица и связанность должника. У третьего лица изначально существует неполноценное право, которое впоследствии трансформируется либо в полноценное субъективное право третьего лица требовать исполнения обязательства в случае выражения им намерения воспользоваться данным правом, либо в полноценное право кредитора в случае отказа третьим лицом от своего права [29, c. 31].
4. Право требования исполнения по договору в пользу третьего лица принадлежит только третьему лицу. Кредитору отказывают в требовании от должника совершить действие, составляющее существо обязательства, в отношении третьего лица. Данный вывод следует из анализа сложившейся судебной практики. Так, по одному из рассмотренных дел, отказывая в удовлетворении иска одной организации к другой о взыскании задолженности по оплате услуг по транспортировке газа, суд с учетом пункта 1 статьи 430 ГК РФ заключил, что основной смысл договора в пользу третьего лица состоит в предоставлении третьему лицу права самостоятельного требования к стороне по договору, в заключении которого третье лицо участия не принимало. Предметом заключенных между истцом и третьим лицом договоров являются обязательства поставщика (третьего лица) передавать газ в сети ГРО, а также обязательства ГРО (истца) по его принятию в данных точках и транспортировка газа по газораспределительной системе до покупателей в согласованных объемах. Таким образом, договоры транспортировки газа не являются заключенными в пользу третьего лица, указанные договоры содержат условия об исполнении обязательств перед поставщиком. Указанные договоры не содержат условия об обязанности покупателя газа услуги по его транспортировке оплачивать ГРО [3].
5. Право требования возникает у выгодоприобретателя в силу воли кредитора. У стороны договора в пользу третьего лица наличествует интерес в исполнении именно третьему лицу. При исполнении третьему лицу удовлетворяется не только интерес третьего лица, но и интерес стороны договора [29, c. 32].
Таким образом, в целях квалификации договора в качестве договора в пользу третьего лица, требуется включение в текст договора условия о том, что исполнение должником по договору производится в пользу конкретного третьего лица, а также указать на право этого лица требовать осуществления исполнения в его пользу и на обязанность должника такое исполнение произвести.
2.2. Организационные договоры
В рыночной экономике нередко возникают ситуации, в которых требуется более гибкое регулирование организационных отношений участниками этих отношений. С помощью организационных договоров стороны могут регулировать отношения, не урегулированные законом, или даже в допускаемых пределах адаптировать к своим потребностям законодательное регулирование [18, c. 102].
Российское законодательство не содержит легально закрепленного понятия организационного договора. Что же касается юридической литературы, то ученые дают различные определения рассматриваемому виду договоров.
Так, например, по мнению Л.Г. Ефимовой, организационный договор – это договор, целью которого является организация длительных деловых связей в виде потока разнообразных деловых отношений, для достижения которой требуется заключить договоры-приложения; при этом некоторые условия согласовываются в базовом договоре [17, c. 46].
Профессор Б.И. Пугинский предлагает следующее определение организационного договора – это соглашение об упорядочении взаимосвязанной деятельности двух и более лиц, определяющее процедуру возникновения и общие условия исполнения конкретных имущественных обязательств в последующем, и (или) мерах, направленных на повышение эффективности этой деятельности [21, c. 145].
Для углубленного изучения организационных договоров интерес представляют признаки организационных договоров.
К признакам организационных договоров следует отнести особенности предмета. Предмет договора в гражданском праве «…представляет собой действия (или бездействие), которые должна совершить или от совершения которых должна воздержаться обязанная сторона» [13, c. 18]. Думается, что основным отличительным признаком действий сторон по организационному договору является направленность на установление порядка взаимодействия сторон. Кроме того, стороны имеют возможность организовывать как имущественные, так и неимущественные отношения, складывающиеся между ними.
Предмет организационного договора можно определить как действия сторон, направленные на установление порядка их совместной деятельности для упорядочения имущественных и (или) неимущественных отношений между ними [13, c. 19].
Также к признакам организационных договоров относится наличие общей цели сторон организационного договора. Заключая и исполняя организационный договор, стороны действуют совместно ради достижения общей цели.
По сути, цель договора представляет собой сумму интересов всех его участников. Стороны организационного договора стремятся не просто создать некий «механизм» взаимодействия, а добиться такого сложения их общих действий, которое привело бы к достижению наилучшего результата. При этом интерес сторон в заключении организационного договора не ограничивается только эффективностью их совместной деятельности, но включает в себя оптимальность их взаимодействия. Оптимальность можно определить как лучший выбор из доступных вариантов [17, c. 60].
Таким образом, стороны организационного договора стремятся к эффективному и оптимальному взаимодействию между собой, следовательно, цель организационного договора в целом может быть определена как создание предпосылок и условий для эффективного и оптимального взаимодействия сторон организуемого правоотношения.
Как справедливо отмечается в литературе, заключение организационного договора не является самоцелью [7, c. 80]. В юридической литературе достаточно часто говорят о вспомогательном характере организационных договоров по отношению к имущественным договорам. Думается, что для таких утверждений есть достаточные основания. К такому выводу можно прийти, исходя из самой природы гражданского права, которое призвано обеспечивать экономический оборот. Поэтому договоры, которые непосредственно регулируют оборот объектов гражданских прав, выходят на первый план.
В Гражданском кодексе РФ содержатся положения о многих разновидностях организационных договоров: учредительном договоре, предварительном договоре, о договоре об организации перевозок, о страховании по генеральному полису, о договоре простого товарищества [6, c. 138].
Следует также обратить внимание на отсутствие в настоящее время четкого выделения отдельных видов организационных договоров. В связи с этим Б.И. Пугинский выделяет такие разновидности организационных договоров, как договоры об организации и перевозке грузов; договоры о взаимосвязанной деятельности по снабжению ресурсами и сбыту товаров; договоры, заключаемые между организациями различных видов транспорта об обеспечении перевозок грузов; договоры об образовании контрактных объединений [21, c. 316]. В свою очередь Л.Я. Данилова в зависимости от направленности результата заключаемых организационных договоров выделяет договоры, которые направлены лишь на организацию (организационные), и договоры, имеющие имущественный или неимущественный характер, но содержащие в себе отдельные элементы организационного договора [15, c. 14].
В 2008–2009 гг. был законодательно закреплен новый для российского законодателя вид организационного договора, получивший в науке гражданского права название корпоративного договора. При этом роль корпоративного договора в качестве правовой формы установления обязательственных отношений между участниками коммерческих организаций в последнее время возрастает, в литературе предлагаются различные разновидности указанного договора. Так, В.А. Федоров в зависимости от того, какие действия составляют предмет корпоративного договора, выделяет следующие договоры: договор о голосовании определенным образом, договор о согласованном голосовании, договор о согласованной продаже (покупке) долей участия, договор об осуществлении согласованных действий, связанных с управлением обществом, с созданием, деятельностью, реорганизацией и ликвидацией общества [26, c. 29].
Некоторые авторы выделяют две концепции корпоративных договоров:
1) англо-американскую, которая включает в себя соглашения об учреждении голосующего траста, об ограничении права распоряжения акциями, о голосовании, которые заключаются участниками и публичных, и непубличных хозяйственных обществ, а также соглашения, определяющие порядок корпоративного управления, которые заключаются участниками непубличных хозяйственных обществ, и
2) усеченную, свойственную континентальной правовой системе, включающую лишь соглашения об ограничении прав распоряжения акциями и соглашения о голосовании [11, c. 68].
При этом разновидности корпоративных договоров, которые включаются в вышеуказанные модели, представляют разновидности институционализированные, что, конечно же, является значимым при определении специфики правового регулирования корпоративных договоров, но является недостаточным для комплексного исследования [11, c. 68].
В.Г. Бородкин отмечает, что закрепление в нормативных актах различных видов корпоративных договоров получило распространение в государствах англо-американской правовой системы, в то время как указанная дифференциация корпоративных договоров в странах континентальной правовой системы практически отсутствует, за рядом исключений. Между тем, это не исключает возможности выделения отдельных разновидностей корпоративных договоров, руководствуясь англо-американской моделью ввиду того, что в континентальной правовой системе присутствует дифференциация гражданско-правового регулирования в отношении корпоративных договоров [9, c. 64].
В соответствии с § 7.30 американского Model Business Corporation Act 2002 (МВСА), двум и более акционерам предоставлено право передать принадлежащие им акции юридическому собственнику (трасти) посредством подписания соглашения об учреждении голосующего траста, осуществив необходимые операции в реестре. Взамен этого акционерам предоставлялись трастовые сертификаты, которые допускаются, так же как и акции, к обращению на бирже. Согласно условиям соглашения трасти необходимо осуществлять право голоса по предоставленным акциям, а также совершать ряд иных корпоративных действий [9, c. 64]. Несмотря на то, что акционеры в данном случае не являются фактическими владельцами акций и самостоятельно не осуществляют голосование по ним, они остаются получателями экономической выгоды от акций. После того, как будет подписано соглашение относительно голосующего трасти, трасти оформляет перечень участников траста с указанием названий, адресов акционеров, количества и типа акций, переданных в трастовое управление. MBCA четко указывает о необходимости депонирования копии списка и соглашения в официальном офисе компании, в то время как Delaware General Corporation Law («DGCL») содержит указание лишь на передачу копии соглашения с обеспечением возможности каждому акционеру ознакомиться с ним. MBCA предусматривает максимальный срок соглашения продолжительностью 10 лет [9, c. 65].
Положения § 7.31 MBCA и § 218 DGCL, регулирующие соглашение о голосовании («voting agreements»), допускают возможность закрепления обязанности акционера голосовать на общем собрании определенным образом либо предусмотреть объем голосов, непропорциональный количеству акций. Указанные соглашения подлежат заключению двумя или более акционерами посредством подписания одного документа [9, c. 65].
В качестве максимального по объему предмета своего регулирования выступают соглашения относительно порядка корпоративного управления в закрытых корпорациях («shareholders’ agreements»). Посредством оформления указанных соглашений сторонам предоставлена возможность устранения совета директоров либо ограничения его полномочия; установление объем прав управления, непропорционального количеству принадлежащих акционеру акций; определение конкретных лиц, которые подлежат избранию в органы управления, либо установление требований к ним; ограничение возможности заключения договоров, направленных на распоряжение собственностью компании; делегирование одному или нескольким акционерам, иным лицам полномочий, связанных с осуществлением текущего управления организацией, ведением бизнеса от имени организации и т.д. Указанное соглашение подлежит заключению посредством его включения в состав учредительных документов общества путем одобрения всеми акционерами, либо посредством подписания всеми акционерами одного документа. MBCA предусматривает максимальный срок соглашения продолжительностью 10 лет, если соглашение не предусматривает иного [11, c. 71].