Файл: Перемена лиц в обязательстве (Универсальное правопреемство).pdf

Введение

Актуальность темы исследования. Тема курсовой работы достаточно актуальна, особенно на современном этапе развития. Это связано с тем, что с одной стороны институт правопреемства и перемены лиц в обязательстве в последние годы стал весьма востребованным, а с другой стороны правоприменительная практика при рассмотрении дел данной категории не всегда является единообразной, и в результате встречаются весьма спорные решения. Кроме того, современный российский ГК содержит целый ряд институтов, которые именно по причине скудности нормативных предписаний очень сложно разграничить между собой, так и со случаями уступки права требования и перевода долга. Прежде чем приступить к рассмотрению данной темы приведем определения правопреемства. Правопреемство — переход прав и обязанностей от одного субъекта правоотношений к другому. При этом правопреемник становится на место своего предшественника во всех правоотношениях, к которым применяется правопреемство.

Цель курсовой работы состоит в анализе правопреемства и перемены лиц в обязательстве. Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

1. Изучение понятия и видов правопреемства;
2. Разграничение понятий «перемена лиц», «передача прав» и «правопреемство»;
3. Рассмотрение проблем правопреемства при реорганизации;
4. Изучение наследственного правопреемства;
5. Анализ оснований сингулярной перемены лиц в обязательстве в системе сделок;
6. Изучение договора уступки требования (цессия);
7. Рассмотрение перемены лиц в обязательстве.

1. Правопреемство: общая характеристика

1.1 Понятие и виды правопреемства

Прежде чем начать исследование данного правового явления применительно к процессу наследования следует обратиться сначала к общетеоретическим аспектам правопреемства.

В конце XIX - начале XX в.в. проблемы правопреемства освещались в основном применительно к наследованию и различным сделкам. Теоретические и практические аспекты реорганизации еще не были разработаны в это время, а существующие формы фактической реорганизации рассматривались только как разновидности оснований для прекращения юридических лиц, без выделения их в качестве самостоятельно существующих процедур, отличных от ликвидации юридических лиц. Сложившуюся ситуацию с научным исследованием вопросов правопреемства можно объяснить тем, что институт правопреемства носит вторичный, зависимый от других институтов гражданского права характер.

Наиболее распространенным в юридической литературе является понимание правопреемства как перехода прав и обязанностей от одного лица (правопредшественника) к другому лицу (правопреемнику) [5, 125 с.].

Б.Б. Черепахин пишет: «правопреемство есть переход субъективного права (в широком смысле также правовой обязанности) от одного лица (праводателя) к другому (правопреемнику) в порядке производного правоприобретения (в соответствующих случаях - производного приобретения правовой обязанности) или «как переход права от одного лица к другому непосредственно в силу закона или соглашения». При правопреемстве новый субъект в правоотношении заступает на место первоначального, а перешедшие к нему права остаются тождественными правам первоначального субъекта. «Изменение субъектного состава в правоотношении всегда ведет к правопреемству, и наоборот, само правопреемство невозможно без смены субъектов». «Новое» правоотношение «возникает» потому, что существовало первоначальное правоотношение.

Некоторые авторы не согласны с этими положениями, полагая, что никакого перехода прав между субъектами не происходит. Попытки отрицания самой категории наследственного правопреемства в последнее время предпринял Н.Д. Егоров, который считает, что при наследовании речь должна идти не о правопреемстве, а о преемстве, причем не в самих правах, а в объектах этих прав. В соответствии с этим, по его мнению, право на принятие наследства означает право на приобретение гражданских прав и обязанностей, аналогичных тем, которыми обладал наследодатель на момент своей смерти. Однако, как и В.А. Рясенцев, Н.Д. Егоров все-таки допускает, что условно можно говорить о переходе субъективных прав и обязанностей умершего к живым лицам. Условность такого перехода определяется им в виде прекращения субъективных прав и обязанностей, принадлежащих наследодателю. При таких обстоятельствах даже условное применение термина «переход» является парадоксальным. Думается, что автор, понимая невозможность полного отказа от выработанной в гражданском праве концепции правопреемства, пытается определенным образом совместить ее с предложенной им позицией о преемстве только материальных объектов. Такое положение приводит лишь к противоречиям [8, 59 с.]. Неосновательна ссылка Н.Д. Егорова в обосновании условности перехода прав и обязанностей на различное содержание субъективных прав наследников и наследодателя. Несовпадение форм собственности наследника и наследодателя не свидетельствует о невозможности правопреемства. Имевшее место до правопреемства вещное отношение собственности сохраняется, замена его каким-либо другим вещным правом при этом не происходит.

Похоже, что в настоящее время от этой позиции Н.Д. Егоров отошел, поскольку как пишет Ю.К. Толстой «при выделении наследственного права в качестве подотрасли гражданского права (с чем следует согласиться) и выявлении специфических форм, в которых общегражданский метод регулирования соответствующих отношений на началах юридического равенства сторон выражается в отдельных подотраслях, он усматривает эту специфику в присущем наследственному праву подотраслевом методе универсального правопреемства. Если позиция автора именно такова, то это шаг в правильном направлении, хотя открытым остается вопрос, почему универсальное правопреемство отнесено не к принципам наследственного права, а к особенностям метода правового регулирования отношений по наследованию».

Отрицает само понятие перехода права (применительно к переходу права собственности) В.А. Рясенцев. По его мнению, «могут передаваться вещи, а не права, так как права и обязанности, как категории идеологические, не способны передвигаться в пространстве, а потому переходить от одного лица к другому они, не могут. Переход прав, в действительности означает, что при известных юридических фактах (например, при договоре купли-продажи) правовые нормы предусматривают прекращение права собственности у одного лица и возникновение его у другого в том или ином объеме». Непоследовательность автора данной позиции очевидна. С одной стороны, В.А. Рясенцев указывает на прекращение права у субъекта, а с другой стороны говорит об условном переходе этого права к третьему лицу. Предлагаемое автором условное понимание перехода прав и обязанностей неизбежно влечет за собой и весьма условное отношение к термину «правопреемство», превращая его в категорию, не имеющую ни теоретического, ни практического значения. При таком подходе полностью утрачивается необходимость в данном понятии [5, 87 с.].

Не соглашаясь с ним, Б.Б. Черепахин пишет: «Едва ли кто-нибудь сомневается в том, что переход права на вещь и переход фактического владения вещью не одно и то же, что переход права не тождествен пространственному перемещению вещи как объекта этого права. К тому же, как известно, некоторые вещи могут переходить от одного лица к другому без пространственного перемещения, например здания, сооружения. Эти рассуждения с неизбежностью приводят к отрицанию самого, понятия правопреемства и производных способов приобретения прав и обязанностей».

В.А. Белов, B.C. Толстой критиковали теорию Б.Б. Черепахина о наследственном правопреемстве, в частности его утверждения, что в результате наследственного правопреемства права и обязанности переходят к другим лицам. В.А. Белов придерживается мнения, что поскольку имущественные права и обязанности не обладают таким качеством как оборотоспособность, раз возникнув, они должны прекратиться, оставаясь принадлежащими этому лицу, ибо ни права, ни обязанности не могут поменять своего обладателя. Отсюда он делает вывод, что термин «передача прав» есть последовательные акты прекращения одних и возникновения других прав. В.А. Белов указывает, что «сам термин «изменение правоотношения» - не более чем вывеска, за которой скрывается прекращение одного и возникновение другого правоотношения».

В.А. Белов полагает, что сам термин правопреемство обозначает не процесс передачи прав, а процесс перемены лиц. «Сочетание слов «право» и «преемство» навевает мысль о «переходе» прав, подобных передаче вещей. Правильнее говорить просто о преемстве, ибо речь идет о «переходе» качества участника правоотношения, переходе «места» в правоотношении и о преемственности в содержании, достоинствах и недостатках субъективных прав и (или) юридических обязанностей - «правопреемство места» и «правопреемство содержания», но никак не правопреемство». Таким образом, по мнению В.А. Белова, в результате наследственного правопреемства на место выбывшего субъекта (наследодателя) заступает новый субъект (наследник, наследники), у которых возникают, как правило, те же или аналогичные права и обязанности, что принадлежали при жизни наследодателю.

B.C. Толстой, не соглашаясь с мнением Б.Б. Черепахина о том, что права переходят, а не возникают и прекращаются, объявляет понятие правопреемство «устаревшим». Он критикует мнение Б.Б. Черепахина, утверждавшего, что рассуждения о том, что права не переходят, а возникают и прекращаются с неизбежностью ведут «к отрицанию самого понятия правопреемства и производных способов приобретения прав и обязанностей».

Существующие в юридической литературе позиции по определению правопреемства можно условно разделить на две группы. Сторонники одной позиции рассматривают правопреемство как переход только прав (но не обязанностей) от одного лица к другому. Переход обязанностей ими в понятие правопреемства не включается [8, 56 с.].

1.2 Соотношение понятий «перемена лиц», «передача прав» и «правопреемство»

Если субъективные права и юридические обязанности не относятся к числу категорий реальной действительности и не могут быть объектами правоотношений, то вот какой вопрос тогда возникает: как становится возможным и что представляет собою с точки зрения своего содержания процесс преемства в правах (правопреемства)? Отринув выше римскую теорию наследника как продолжателя личности наследодателя обратимся к теориям современным. Таковых существует три:

1. теория перемены лиц-участников правоотношения
2. теория передачи (перехода) прав
3. теория замены (прекращения с последующим возникновением) прав.

Начнем с разбора сущности второй как более понятной и, вероятно, естественной; рассматривать теории перемены лиц и замены прав гораздо удобнее именно "на контрасте" с теорией передачи прав.

Сущность теории передачи прекрасно отражается ее названием: субъективные права и юридические обязанности подобно вещам могут быть предметами вручения и принятия (сдачи-приемки). Актом передачи вещей "передаются" не только сами вещи, но и состояние владения ими, а также имеющие переданную вещь своим объектом вещные права. Кроме того, права на вещи могут сменить своего обладателя не только в результате передачи вещей-объектов, но и перейти к другому по иным основаниям. Все эти явления механически экстраполируются на иные субъективные права, в том числе и обязательственные, а также на долги. Собственно, никакой особой "теории" здесь даже и не складывается: речь идет, скорее, о чисто терминологическом решении [4, 101 с.].

Очевидно, что единство терминов само по себе не означает единства обозначаемых ими понятий. Права не могут передаваться так, как передаются вещи; тем более, они не "переходят" так, как меняют своих владельцев вещи. Если и говорить о "передаче прав", то совершенно ясно, что речь пойдет о процессе качественно ином, нежели "передача вещей" и наоборот. Причина проста: принципиально различная природа объектов тех действий, которые обозначаются словом "передача". Вещь - предмет физический (материальный, осязаемый), имеющий независимое от людей существование; право (долг) - субстанция идеологическая (идеальная, невещественная), не существующая вне пределов человеческого общества. Передача вещей - действие фактическое, совершаемое в сфере реальной действительности; право способно лишь обеспечивать возможность его совершения; передача прав - действие юридическое, принципиальное немыслимое вне правового регулирования (правопорядка). В этой сфере право способно на принципиально иные достижения, чем в реальном физическом мире: право может только обязать передать вещь, но не может само перенести (переместить) таковую. Если во исполнение этой обязанности не будет совершено реального действия, то обязанность останется неисполненной, а вещь не переданной. В отношении же субъективного права и юридической обязанности право может сделать все что угодно, в том числе и переменить их носителей помимо и вне зависимости от чьих-либо действий [10, 197 с.].

Затем нельзя не учитывать, что права и обязанности не могут существовать сами по себе, независимо от субъектов (лиц). Права потому и называются субъективными, что возникают ради удовлетворения интересов субъектов и неразрывно "прикрепляются" к ним. Не бывает прав, не принадлежащих никому, равно как и не бывает ничьих обязанностей; оба этих понятия лишаются если и не всей, то значительной доли своей смысловой нагрузки, если приобретают бытие "самих по себе", "своих собственных". Не бывает, стало быть и "ничьих", "висящих в воздухе" правоотношений. Ничьи материальные предметы существуют; ничьих прав - существовать не может. Известный пример с открытым обремененным долгами наследством, в отношении которого не объявилось ни одного наследника, не может служить доказательством того, что требования и долги наследодателя являются в данный момент "ничьими". Они представляют собой элементы имущества, составляющего наследственную массу. Обладатели этих прав и носители этих обязанностей (наследники или государство) в действительности имеются, другое дело, что в течение какого-то времени кредиторы наследодателя о них не знают. Но если кто-то не знает, кому принадлежат права или кто является носителем обязанностей, это не значит, что права и обязанности становятся ничьими [3, 85 с.].