Файл: Невербальные проявления эмоциональных состояний человека (Структура и функции невербального поведения).pdf

Природным и социальным, естественным и историческим в выразительном поведении у человека, сформировано совокупное неразложимое единство. Это является не просто внешним пустым сопровождением эмоций, а внешней формой проявления и существования [19, c.55].

Во внешнем проявлении выразительными движениями раскрывается внутреннее, они участвуют в формировании образа действующего лица. Выразительными движениями выражается не только переживание, которое уже сформировано, но и сами могут непосредственно его формировать. Через общественную фиксацию формы и значения выразительного поведения формируется возможность конвенциальных выразительных движений.

В известной степени выразительными движениями замещается речь, они являются средством сообщения и воздействия [13, c.31].

Выражение высказанных С.Л. Рубинштейном положений относительно природы, содержания и функций выразительного поведения осуществляется в конкретном развитии информации исследований советских, также и зарубежных авторов.

Первым и самым главным вопросом психологии невербального поведения является следующий: каким диапазоном обладают психологические феномены, связанные с выразительным поведением, что проявляется посредством выразительных движений. Ответ на данный вопрос является критерием деления всех исследований в области экспрессии поведения на несколько групп. В первую группу включены работы, в которых понимание выразительного поведения отождествляется с индикатором внутреннего, преимущественно эмоционального состояния человека. Подобный подход к определению диапазона психологического феномена наиболее характерен для областей психологии, где рассмотрение экспрессии соответствует эмоциям -эволюционная психология, нейропсихология, патопсихология [7, c.94].

Вместе с данным направлением получил развитие физиогномический подход. Физиогномика занимается определением по чертам лица свойств характера. При этом большинством ученых отрицается прямая зависимость между свойствами характера и чертами лица. Однако нельзя отрицать либо игнорировать реального существования множества разнородных явлений в обыденном сознании, в состав которых входят также и устойчивые психологические ассоциации, которые возникают у многих людей при восприятии внешности человека [13, c.33].

Первыми формами обобщения данного опыта послужили мифологическая и религиозная форма сознания, а также искусство. К примеру, в наши дни кино выполняет функцию трансформатора физиогномического массового опыта. При этом кинематографом все чаще обнаруживается сложный и драматичный характер соотношения личности и лица, внутреннего и внешнего. Действительно, общение людей между собой способствует образованию связи между признаками внешности и психологическим содержанием личности.

Вопросы о связи психического содержания личности и его внешности, верно решены В.Н. Панферовым. Он отмечает, что ответ на вопрос, касающийся взаимосвязи субъективных и объективных свойств личности необходимо искать не только и не столько по линии связи психологических качеств личности с конституциональными особенностями организма, сколько в рамках отношения «причинно-следственные взаимосвязи человека с миром вещей и людей – психологические качества личности». Другими словами, общение, совместная деятельность людей направлены на формирование внешности человека. Признаки внешности являются знаковой системой психологического содержания. Таково диалектико-материалистическое понимание связи внешности и личности [9, c.51].

На сегодняшний день психология экспрессивного поведения сохраняет данные направления.

Второй критерий изучения выразительного поведения представлен диапазоном средств выражения («Каким образом выражается?»). Каждому средству экспрессии соответствует самостоятельная традиция исследования. Наиболее изученной выступает мимика лица, представленная средством выражения состояний и жестов как паралингвистических явлений.

Довольно слабо изученными остаются движения корпуса, позы, представляющие собой средства выражения внутреннего психического состояния личности [20, c.19].

Предпочтения в исследовании некоторых средств выражения обусловили, во-первых, историческое развитие в целом проблемы экспрессии, во-вторых, общая теоретическая позиция исследователя, в-третьих, относительная доступность изучения одних средств выразительного поведения в сравнении с другими (к примеру, мимика проще фиксируется). В-четвертых, разветвленная система явлений, в контексте которой исследуется выразительное поведение и устанавливается его значимость.

Подобное акцентирование внимания на некоторых средствах экспрессии и условиях их проявления нельзя рассматривать оптимальными, так как оно не отражается спецификой экспрессии, а порождено факторами, перечисленными выше.

1.2. Выразительные движения в невербальном поведении

С.Г. Геллерштейн и П.М. Якобсон считают, что выразительные движения, проявляющиеся в общении при различных психических состояниях, служат внешним выражением этих состояний, а также отношений к тем или другим лицам, предметам или явлениям действительности. Выразительные движения рассматриваются как индикаторы эмоциональных состояний и показатели многообразных отношений человека к окружающему миру [13, c.35].

Г. Гибш и М. Форверг указывают, что действия, выразительные движения, жесты и речь обладают прямыми возможностями управления социальной жизнью. Они также отмечают, что выразительные движения являются «отражением» определенных динамических процессов, «внешней стороной» этих процессов, индивидуально психической составной частью действия [14, c.22].

Последнее, как известно, не только предметно, но и вместе с тем социально направлено. Отсюда выразительные движения приобретают коммуникативную функцию. Г. Гибш и М. Форверг считают, что вовлечение выразительных движений в сферу социальных явлений приводит к возникновению у них новых функций: формирование структуры аффекта и его нейтрализация путем конвенциализации выразительных движений. Т. Шибутани к выразительному поведению относит любой воспринимаемый звук или движение тела, которые служат показателем внутреннего состояния человека. Он считает, что «движения и звуки становятся жестами только в социальном контексте, когда они служат показателями намерений человека и таким образом представляют другим какую-то основу для соответствующих реакций» [9, c.53].

Т. Шибутани подразделяет выразительные движения, исходя из их социальной или биологической природы. В системе коммуникаций и личностных отношений им рассматриваются так называемые социальные выразительные движения, в системе эмоциональных состояний человека – те выразительные движения, которые имеют биологическую природу. В первом случае выразительные движения наделяются функциями установления согласия между общающимися, выработки общего отношения к ситуации, во втором случае – функцией выражения эмоционального состояния [21, c.67].

Т. Шибутани решает проблему соотношения конвенциальных и неконвенциальных выразительных движений, их функций, противопоставляя одно другому. В методологическом плане это представляется недостаточно верным. Возникновение социальных функций выразительных движений, их конвенциализация возможны прежде всего потому, что они выполняют функции диагностики и выражения определенных психических явлений.

Такая функция выразительных движений, как создание «образа действующего лица», особое значение имеет в контексте социальной перцепции. Здесь сложные психологические образования, динамично выражающиеся в поведении и внешнем облике человека, рассматриваются как сигнальный комплекс, информирующий другого человека о психических процессах и состояниях его партнера по общению. Каждый комплекс одновременно выполняет как осведомительную, так и регулятивную функции. Другими словами, выражение как индикатор, сигнал, воздействие, регулятор деятельности (в том числе и общения) выступает как единое целое. Выразительные движения рассматриваются как носители самостоятельного сообщения в их познавательной и экспрессивной функциях [5, c. 44].

Благодаря характерной для них Функции симптома (выражения), показателя внутреннего состояния живого существа (это отмечено в ряде определений выразительных Движений и составляет предмет изучения в области эмоциональной сферы личности, патопсихологии, психодиагностики), в ситуации общения они одновременно являются знаком более высокой ступени, осуществляют коммуникативную функцию и направляют действия партнеров [13, c.37].

Наряду с вышеназванными функциями, выразительное поведение наделяется также функциями регуляции процесса возбуждения, разрядки, облегчения. Остается актуальной такая функция экспрессии, как целенаправленное действие. Эта функция выражения выделена на основе положения Ч. Дарвина о выразительных движениях как рудиментах когда-то целесообразных действий, направленных на удовлетворение определенной потребности. Однако, по мнению ряда ученых, биологическая целесообразность выразительных движений у человека во многом утрачена. Остается их объективное значение как средства отражения, информации и сообщения о внутреннем мире человека.

Целесообразность выразительных движений должна рассматриваться в контексте социальной деятельности. Так, Н. Фрийда отмечает, что выразительные движения актуальны, целесообразны прежде всего потому, что они непосредственно служат установлению отношений или исчезновению отношений между людьми, выполняют функцию усиленного контроля движений и функцию «активной манифестации» [9, c.55].

Выразительные движения целесообразны, так как могут управлять аффектом и могут распространяться на многочисленные неаффективные или недостаточно аффективные ситуации. Функция выразительных движений в этом случае – это нейтрализация нежелательного состояния (например, агрессии) и воспроизведение социально-желательных эмоциональных состояний. Биологически целесообразные выразительные движения, конвенциализируясь, могут воспроизводиться независимо от состояния, т.е. быть «выделенными» из него. Такие выразительные движения выполняют важную функцию – они управляют коммуникацией без существенной эмоциональной нагрузки партнеров по общению [18, c.25].

Итак, выразительные движения выполняют осведомительную и регулятивную функции в процессе общения, являются своеобразным языком общения.

Еще одной, но мало изученной подструктурой кинесики, являются движения глаз или, как принято называть, «контакт глаз».

Способы обмена взглядом в момент беседы, организация визуального контакта в каждом отдельном случае – время фиксации взгляда на партнере, частота фиксации – широко используются при исследовании так называемой атмосферы интимности в межличностном общении, взаимных установок общающихся лиц. На качество оценок визуального контакта влияет целый ряд факторов: угол между осью общения партнеров и осью «наблюдаемый – наблюдатель», положение головы наблюдаемого, движение глазных яблок. Имеются данные, что наблюдатель в своих оценках опирается на положение зрачка в видимой части глаза [9, c.57].

Как пишет А.А. Леонтьев, систематическое исследование проблемы контакта глаз началось Р. Экслайном и М. Аргайлом. Именно этими авторами было установлено, что направление взгляда в общении зависит от его фиксации в общении, от содержания общения, от индивидуальных различий, от характера взаимоотношений и от предшествовавшего развития этих взаимоотношений [6, c.23].

А.А. Леонтьев, подводя итоги обзора исследований контакта глаз, подчеркивает значимость не столько статических параметров ориентировки, сколько их изменения: часто ли смотрит собеседник в глаза другому – менее важно, чем то, что он перестает это делать или, наоборот, начинает. На каком расстоянии люди беседуют – менее существенно по сравнению с тем, что они по ходу беседы сближаются или отдаляются [12, c.17].

X. Миккин приводит следующий перечень функций визуального контакта:

1) информационный поиск (в этих целях говорящий смотрит на слушающего в конце каждой реплики и в опорных пунктах сообщения, а слушающий – на говорящего);

2) оповещение об освобождении канала связи;

3) стремление скрывать или выставлять свое «Я»;

4) установление и поддержание социального взаимодействия (например, быстрые короткие повторяющиеся взгляды позволяют установить первоначальный контакт для дальнейшей коммуникации);

5) поддержание стабильного уровня психологической близости [13, c.38].

Телодвижения, жесты рук, выражения лица тоже относят к системе паралингвистических явлений. Круг вопросов, обсуждаемых паралингвистикой, достаточно широкий. Он охватывает все виды кинесики и фонации. Возникает вопрос: на основе чего можно отделить выразительные движения от паралингвистических? С функциональной точки зрения паралингвистические средства – это те физические движения говорящего субъекта, которые необходимы человеку для восполнения пробелов в вербальной коммуникации [9, c.59].

Г.В. Колшанский подчеркивает, что, когда речь идет не о функциональных параязыковых средствах, то всевозможные виды кинесики и мимики должны быть отнесены к форме непосредственного выражения эмоционального состояния человека. Основная функция паралингвистических средств сводится к восполнению, дополнению, обеспечению интерпретации вербального сообщения. Примером исследования именно этих функций различных невербальных средств общения может служить работа Д.И. Рамишвили. По ее мнению, функция выразительных движений состоит не в том, чтобы вне существования вербальной психики как таковой довести качества, специфику состояния живого существа до партнера. Роль выразительных движений в том, чтобы «усилить эмоциональную насыщенность сказанного, создать объективный фон словесного содержания, поднять его выразительность и силу».