ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.08.2020
Просмотров: 2552
Скачиваний: 3
Регулятором общественных отношений в античности выступали в совокупности нравственные нормы, сформированные на основе сложившихся традиций и обычаев, и впервые возникшее юридическое право. Цицерон в своих «Диалогах» подробно писал о правильном устройстве гражданской общины, основанном «на публичном праве и обычаях?»1
Если Греция стала первым демократическим государством, то Рим – первым государством, в котором в полной мере получили развитие юридические нормы и процедуры, регулирующие жизнь граждан и государства. Появились профессиональные юристы. Собственность и свобода стали личными правами граждан Рима, официально признаваемыми государством. Основные положения римского права не утратили своей актуальности и сегодня и изучаются современными профессионалами в вузах.
Что касается свободы информационного обмена, свободы слова, то широко известен факт, что древние греки и римляне являли собой образцы ораторского искусства, потому что имели широкие возможность оттачивать его. Ораторами назывались те, кто использовали слово для оценки происходящего. Это были государственные мужи и философы. Были и специалисты, которые изучали и владели формальными правилами красноречия, их называли риторами. Но они не брали на себя смелость судить о государственных делах.
Ораторы имели возможности произносить любые по содержанию речи. Так, например, оратор Кариеад произнес речь в защиту справедливости, а на следующий день блестяще опроверг все им же сказанное. Их искусство было искусством убеждения, то есть состязательным, свободным.
Высоко ставилась планка ответственности за произнесенное слово. Цицерон в «Диалогах» писал: «Так как в государстве самым неподкупным должно быть голосование, высказывание мнения, то я не понимаю, почему тот, кто все это купит за деньги, заслуживает кары, а тот, кто купит это своим красноречием, даже удостаивается похвалы. Я лично полагаю, что в подкупе судьи речью больше зла, чем в его подкупе платой, так как подкупить честного человека деньгами не может никто, а подкупить речью может».1
Цицерон, подробно описавший становление и развитие римской империи, убедительно показал, как наличие некоторых признаков (которые мы в последствии и назовем сущностными признаками гражданского общества) способствует устойчивому развитию общества. И наоборот, как их утрата ведет к разрушению всего государства.
Таким образом, греки и римляне дали миру образцы такого общественного устройства, которое прославилось всяческим процветанием, как материальным, так и духовным, а, следовательно, и высокой степенью устойчивости в своем развитии. Частная собственность, гражданские права, закрепленные в этических и юридических нормах, и личная активность граждан, получившая свое выражение в демократическом способе принятия основных решений и свободе слова, а также направленная на защиту своей собственности и свободы, с одной стороны, и общественной (государственной) целостности с другой, стали основой первых образцов гражданского общества. Здесь впервые проявилось диалектическое единство частного и целого: гражданина и общества.
После греков и римлян следует период времени с I в. До н.э. по Х в. н.э., известный как эпоха раннего феодализма. Тема гражданского общества не обозначалась в каких-либо трудах этого периода и фактически не имела проявлений в реальной жизни.
В феодальной Европе собственностью обладал только сюзерен, а все остальные - его вассалы - клялись ему в верности, получая взамен обещание защищать их. То была взаимность неравных обязательств. Правда, города-крепости вели хозяйственную деятельность, но довольно вялую, кое-как защищали своих обитателей и не давали им ни общественного положения, ни прав. Нигде не наблюдалось процветания, а феодальные распри свидетельствовали о нестабильности. Налицо было отсутствие всех сущностных признаков гражданского общества, которые мы наблюдали в Древней Греции и Риме.
Расцвет городов и становление городской феодальной культуры начались в Х веке, а в XI веке города стали центром торговли (Венеция, Генуя, Магдебург, города юной Италии и Ломбардии). Горожане превратились в собственников и стали состоятельными людьми. Естественно, они нуждались в самостоятельном городском управлении, отличном от общего феодального договора, а также в своих судах. Они нуждались в гарантиях собственности и личных правах.
Свободы горожане завоевывали иногда мятежами, иногда соглашениями с местными правителями. Постепенно феодальный контракт был заменен хартиями, которые по своему содержанию очень напоминали права древнегреческого полиса. «Если феодальный контракт послужил основой современного конституционного строя, то о хартиях, добытых средневековыми городами у властителей земель, где они находились, можно сказать, что они заложили основу современных гражданских прав», - делает вывод Р.Пайпс в своем исследовании истории развития института собственности.1
Самых больших успехов добились там, где не было монархий: Италия, Нидерланды, Германия. В Англии, Франции, Испании успехи горожан были скромнее.
В этих городах впервые в истории был провозглашен равный статус для всех членов общин мужского пола, и всем им дано право участия в общих собраниях. Жители были свободными независимо от их социального происхождения, должностные лица избирались на ограниченные сроки. Горожане постепенно образовали «третье сословие» наряду с духовенством и дворянством. И поскольку они были людьми небедными, их все чаще монархи стали приглашать на собрания парламентов для одобрения налогов. Сформировался довольно внушительный список политических, личных, экономических и правовых свобод. Средневековые города, наполненные духом свободы, выглядели особенно перспективно и привлекательно в общей удушливой атмосфере феодального рабства. Они фактически тоже стали прообразом гражданства со всеми присущими ему признаками.
В средневековой Европе с развитием торговли возникает особая нужда в обмене различной информацией. Для этой цели формируются информационные службы, которые занимаются сбором и распространением новостей (Novellanti в Риме, Scritori d’avviso в Венеции). Тогда же появились и первые газеты, которые получили свое название от названия монеты – “gazzetta”. За эту монету в Венеции можно было получить письменную сводку новостей.1 Информационный обмен выходит за рамки узкого управляющего круга.
Термин «гражданское общество» вновь появляется в фундаментальном труде Гуго Гроция (1583-1645 г.г.) «О праве войны и мира». Здесь впервые намечается некоторое различие между государством и гражданским обществом, но оно обозначается автором лишь с той целью, чтобы показать их взаимозависимость и взаимодополняющее единство.
О государстве сказано, что оно является «общим носителем верховной власти», ему принадлежит «право верховенства… над гражданами и их имуществом в интересах государства», поскольку последнее реализует в своей деятельности тот публичный интерес, который не может быть реализован обществом без него: заключение мира, объявление войны, заключение договоров, сбор налогов и т.п.
С другой стороны, государство не абсолютно в правлении, оно есть ничто иное как «совершенный союз свободных людей, заключенный ради соблюдения права и общей пользы», и в этом смысле «власть гражданская господствует в государстве.1 Очевидно, что критерии гражданского поведения автор распространяет как обязательные и на государевых служащих, и на государственную деятельность. Гражданин и гражданский тип отношений, таким образом, как основа гражданского общества выступают объединительным началом двух противоположностей: государственного, общественного и негосударственного, личностного.
Мы вновь в средневековой Европе наблюдаем наличие некоторых признаков, характерных для древних греков и римлян, и именно эти признаки обеспечивают устойчивое развитие средневековым городам. Наблюдается прямо пропорциональная зависимость уровня развития собственности и уровня роста личных прав и свобод. Причем, в данном случае очевидно, что более демократические общества в большей мере способствуют развитию гражданских прав, включая право собственности. Государство по-прежнему остается включенным в гражданскую сферу, несмотря на специфичность своих функций.
Постижение сущности понятия «гражданское общество» продолжалось в истории далее уже в условиях становления буржуазного строя. Этот период исследователи датируют ХVII –ХVIII веками и называют «естественно-правовым». Его содержание раскрывается в трудах Ф.Бэкона, Дж. Локка, Т.Гоббса, Т.Пейна, Д.Юма, Б.Спинозы, Ж.Ж.Руссо, Ш.Монтескье, И. Фихте и других мыслителей. Общество переходит от естественного состояния, в котором уже самой природой заложены все необходимые для жизни качества, к некому новому политическому состоянию, возникающему в результате общественного договора граждан и государства.
По Джону Локку (1632-1704) это выглядит так: «Когда какое-либо число людей так объединено в одно общество, что каждый из них отказывается от своей исполнительной власти, присущей ему по закону природы, и передает ее обществу, то тогда и только тогда существует политическое или гражданское общество… И это переносит людей из естественного состояния в государство».1 Как видим, гражданское общество – логическое и органическое следствие естественного состояния людей, в которое новая власть не должна привнести никакого своеволия.
Локк устанавливает жесткие рамки власти государства по отношению к гражданам и тому самому гражданскому обществу, в которое они добровольно объединились, делегировав ему часть своих полномочий. Верховная власть «не может являться абсолютно деспотичной в отношении жизни и достояния народа… она обязана отправлять правосудие и определять права подданного посредством провозглашенных, постоянных законов и известных, уполномоченных на то судей…она не может лишать человека какой-либо части его собственности без его согласия… законодательный орган не может передавать право издавать законы в чьи-либо другие руки».2 Идеалом Локка была конституционная монархия с разделением власти на законодательную и исполнительную. Верховной считается власть законодательная, которая принадлежит парламенту, решающему вопросы в соответствии с волей большинства. Исполнительная власть передается кабинету министров и королю.
Джон Локк, основываясь на естественном происхождении права собственности, и его закреплении законом, заявляет о праве народа восставать против монарха, который не может обеспечить гражданам сохранность их собственности. Причем, собственность он понимает расширительно: обладание имуществом, жизнью, свободами. Более того, представление о том, что простейший вид нашей собственности – это мы сами, то есть наша личность, наше тело, означает, что собственность по необходимости предполагает свободу. Ибо сказать, что мы «принадлежим себе», то есть являемся своей «собственностью», равносильно утверждению, что мы вольны располагать собой, в чем и состоит смысл свободы.1
Теперь уже понятия собственности и свободы связаны онтологически, то есть не существуют друг без друга. Вновь подтверждена онтологическая закономерность гражданского общества, обозначенная еще древними греками.
Если Локк понимал естественное состояние людей как состояние равенства и свободы, то Т.Гоббс (1588-1679) – как «войну всех против всех». И в этом случае государство рассматривалось им как единственная возможность дисциплинировать дикую толпу вечно раздираемых распрями людей. Воля каждого гражданина должна быть подчинена безоговорочно воле общей – воле всего гражданского общества, которую, в свою очередь, выражает государство и государь. Личностные естественные права заменяются законом, а само гражданское общество полностью отождествляется с государством. Однако не поглощается им, потому что государство также берет перед гражданами и гражданским обществом обязательство защищать их внутренние и внешние интересы. Таким образом, можно говорить о взаимодействии государства, гражданского общества и граждан. Гоббс даже называет государство – «гражданским лицом».2
Если Локк и Гоббс в значительной степени занимали крайние позиции либерализма и консерватизма, отдавая предпочтение либо воле народа, либо воле государства, то просветители в лице Монтескье, Руссо, Дидро, Вольтера пытались критически осмыслить любую абсолютизацию. Шарль Луи Монтескье (1689-1755) рассматривал гражданское общество как некое «гражданское состояние», в котором должны находиться и граждане, и правительства. Основным носителем правосубъектности выступает народ, который в условиях демократии «в некоторых отношениях является государем, а некоторых иных подданным». На деле это должно было выглядеть так: народ должен сам делать все, что он может делать хорошо, а что не может – избирать на то «от себя правителей, то есть должностных лиц государства».1
Гражданское состояние практически реализовывалось в организации обществом самостоятельных форм действия или так называемых промежуточных тел («властей»), которые защищали личность от деспотии государства. Ж.-Ж.Руссо (1712-1778) призывал «найти такую форму ассоциации, которая защищала бы и охраняла совокупной общей силой личность и имущество каждого участника и в которой каждый, соединяясь со всеми, повиновался бы однако, только самому себе и оставался бы таким же свободным, каким он был раньше».2
Впервые речь заходит о необходимости гражданам объединяться в гражданские союзы самостоятельно, без организующей роли государства, и через эти союзы взаимодействовать с ним.
Однако философы все же не спешат разводить понятия «государственный» и «гражданский», поскольку реализация тех и других функций осуществляется людьми, свойства которых в любом случае должны быть добродетельными. Иначе о каком устойчивом развитии сообщества можно вести речь? Автор первого специального исследования «Опыт истории гражданского общества» Адам Фергюсон в 1767 году писал: «Внутренний распад наций всегда происходит не иначе как в силу порочности ее членов. Порой мы охотно признаем этот грех за своими соплеменниками; но кто и когда был готов признать его за самим собой?.. Люди способные, обладающие истинной силой духа и ценящие свое достоинство, не теряются в любой ситуации; они способны всюду проявлять себя надлежащим образом; они – истинные орудия проведения, направленного на благо людей; или, говоря иначе, везде, где они есть, государству уготована жизнь и процветание».1
Фергюсон весьма оригинально совмещает понятия государственного и гражданского управления, употребляя термин «гражданская администрация».2 Тем самым он соединяет в нечто целостное управленческую функцию и добродетельное качество. Аналогично можно предположить и правомерность термина «гражданский бизнес».
В этот период времени активно идет формирование рыночных отношений, наблюдается рост торговли, развивается наука и культура. Растет и образовательный уровень людей. Наличие возможности производить печатную продукцию, возникновение почты – все это способствует возникновению периодических печатных изданий. Печатные газеты появляются в начале XVII века в Германии, Англии и Франции. Сначала они содержали экономические новости, а чуть позже, во Франции, стали использоваться и для политического влияния, появилась политическая пресса. Информационный обмен расширяется, его роль в общественных процессах возрастает. Революционные движения в Англии и Франции, активно использующие печатное слово, свидетельствуют о наличии в обществе определенной свободы информационных потоков.