Файл: Неоконченная война.pdf

17 

Фрейтага, командующего войсками на чеченской линии, 
срочно собирать с бору по сосенке и готовить в поход но­
вый отряд для спасения наместника и принца. 

Тем временем 13 июля Воронцов выступил из Дарго, 

надеясь по левому берегу р. Аксай пробиться к укрепле­
нию Герзель-аул. В строю у него оставалось около 6 тыс. 
штыков и сабель, но предстояло доставить почти 1000 
раненых. 

Чтобы хоть как-то ободрить людей, накануне выступ­

л е н и я музыканты весь день играли бравурную музыку, 

была увеличена винная порция.  Л и ш н е е имущество сжи­
галось, все без исключения лошади изымались под пере­
возку тяжелораненых. 

Изнурительный, с ежедневными боями переход завер­

шился 16 июля на поляне Шаугал-берды, где отряд, окру­

женный со всех сторон, занял круговую оборону и присту­

пил к рытью окопов. До Герзель-аула оставалось каких-ни­
будь полтора десятка верст, но Воронцов чувствовал, что 
их уже не пройти. Боеприпасов почти не осталось, кончи­

лись пища и вода. Взявшие русский лагерь в кольцо горцы 
держали его под непрерывным ружейно-артиллерийским 

обстрелом.

 f 

19 июля к Шаугал-берды подошел генерал-майор Фрей-

таг с отрядом, составленным из первых попавшихся под 

руку рот Модлинского, Пражского, Навагинского и других 
полков, и принес участникам экспедиции избавление, ко­

торого уже и не чаяли. 

20 июля Главный действующий отряд, потерявший уби­

тыми, ранеными и пропавшими без вести до 4000 чело­

век — почти половину списочного состава, дошел наконец 

до Герзель-аула. Здесь главнокомандующий издал приказ 
№ 69. Граф благодарил всех участников похода за то, что 
они «твердостью, усердием и неустрашимостью исполни­
ли трудный и славный подвиг, повеление Государя, ожида­

ния России и собственное желание». 

По поводу понесенных потерь в приказе говорилось: 

«Мы потеряли несколько достойных начальников и храб­

рых солдат; это жребий войны: истинно русский всегда 
готов умереть за Государя и Отечество...» Сказать больше 

Воронцов, видимо, не считал для себя возможным. 

18 

Можно было ожидать, что за провал экспедиции наме­

стник будет наказан отставкой. Ничуть не бывало! Нико­

лай I, возможно, чувствуя собственную вину, сделал вид, 

что поход на Дарго достиг цели. Все участники его были 
награждены, полки, от которых выделялись батальоны в 
Чеченский и Дагестанский отряды, удостоились георгиев­
ских знамен, серебряных рожков и других знаков коллек­

тивного отличия. 

Воронцов удостоился княжеского титула. В именном 

и м п е р а т о р с к о м  р е с к р и п т е  в ы с о ч а й ш е е  б л а г о в о л е н и е 
выражалось с блистательным великодушием: «Вы впол­
не постигли и  и с п о л н и л и  п е р в е й ш и е  ж е л а н и я Моего 
сердца». 

После победы под Дарго Шамиль и его наибы считали 

себя хозяевами положения. Захваченная в разгромленных 
русских обозах и снятая с убитых добыча многих обогати­

ла. Как писал очевидец, «кто не имел осла — приобрел не­

сколько лошадей, кто прежде и палку в руках не держал — 

добыл хорошее оружие». 

Для русских же Даргинская драма послужила наглядным 

уроком. Современники, не исключая высшего командова­

ния, были единодушны во мнении, что главная причина 
неудачи — «вмешательство Петербурга». Осознав это, им­
ператор перестал издалека руководить военной кампани­
ей на Кавказе и фактически предоставил князю Воронцо­
ву полную свободу действий. Она была оплачена жизнями 
павших в Ичкерийском лесу воинов. 

Перестав испытывать давление Зимнего дворца, Ми­

хаил Семенович более не предпринимал бесполезных и 
кровопролитных экспедиций в призрачной надежде зас­
тать Шамиля или его наибов врасплох и, образно гово­

ря, от системы штыка перешел к системе топора, вне­
дрявшейся на Кавказе еще Ермоловым. Ее суть состояла, 
как пишет А. Зиссерман, в том, чтобы «рубить в лесах не­
приятельской земли широкие просеки, дающие возмож­
ность свободно двигаться войскам и, по мере занятия ими 
позиций, в тылу заселять  о т н я т ы е у горцев земли казачь­
ими станицами». 

От Воронцова эту систему перенял и развил князь Алек­

сандр Барятинский, с именем которого связывают окон-

19 

ч а н и е  к а в к а з с к о й 
войны. Можно ска­

зать, что путь к аулу 
Гуниб, где 25 августа 

1859 г. Шамиль сло­

жил оружие, начи­

нался на пропитан­
н о й кровью  т р о п е 
Ичкерийского леса. 

Даргинская экс­

п е д и ц и я стала мо­
ментом истины, от­
к р ы в ш и м ошибоч­
ность проводившей­
ся на Кавказе воен­
ной политики и зас­

тавившим ее круто 
изменить... (15). 

* * * Князь 

Александр Иванович 

П р о и з о ш е д ш и й Барятинский 

б л а г о д а р я подоб- (1815-1879) 
ным «моментам ис­

тины» в кавказской войне переход к позиционным боям, 

не суливший никакой добычи, начал способствовать паде­
нию авторитета имама Шамиля. И тогда он попытался 
резко расширить экономическую базу, совершив широко­
масштабное вторжение в Осетию и Кабарду с целью соеди­
нения с Черкесией. 

Горцам Шамиль заявил, что

 «когда возьмем ее

 (Москву. — 

Прим. авт.), я пойду на Стамбул: если хункар свято соблюдает 

постановления шариата, мы его не тронем, - в противном слу­

чае, горе ему! Он будет в цепях, и царство его сделается достояни­
ем истинных мусульман»,

 (Впрочем, подобные заявления — 

нечто вроде местной традиции, ведь в 1994 году Джохар 

Дудаев тоже пообещал, что после взятия Москвы пойдет 

на Европу.) 

И з о л я ц и я мятежных  т е р р и т о р и й и предельная лояль­

ность русских ко всем, отказавшимся от вооруженного 
противостояния, привели режим имама Шамиля к его ло-

20 

гиче.скому концу — к внутренним межфеодальным разбор­
кам и обращению всех надежд на мир к России. 

Имам уже не мог обеспечивать увеличение благососто­

яния горской знати, а растущее недовольство «низов» ста­
новилось усмирять все труднее и труднее. Первые начали 
осознавать, что гарантировать защиту их жизни и соб­
ственности может лишь Россия, а вторые — что только она 
сможет вернуть им мир и спокойствие. 

В 1851 году к русским возвращается Хаджи-Мурат вмес­

те с подавляющим большинством своих людей. С этого 
момента бегство ближайших сподвижников Шамиля к рус­
ским приобретает обвальный характер. 

В январе 1854 года, войдя в воды Черного моря, анг­

ло-французские союзники (их эскадра) демонстративно 

отправились к Кавказскому побережью. В апреле, после 
бомбардировки Одессы и попытки высадить десант, от­

ряд контр-адмирала Лайоиса вновь был направлен к Кав­
казу с большим грузом оружия и боеприпасов для горцев. 

С падением Севастополя и гибелью российского Черно­

морского флота союзники в октябре 1855 года перебросили 
на своих кораблях на Кавказское побережье десант турок. 

Перспектива смыкания внешней агрессии с бандами 

имама Шамиля грозила Российской империи потерей все­
го Кавказа и Закавказья. Лишь неожиданный для ждавшей 
этого Европы захват русскими войсками турецкой крепос­
ти Каре в Закавказье, вызвавший панические настроения 
в Турции, и разгром Шамиля в Грузии спасли Российское 
государство от окончательной стратегической катастрофы. 

Разгрому Шамиля в значительной мере способствова­

ло значительное ослабление поддержки со стороны сосед­

них горских народов, вызванное постоянными набегами 
его «воинов аллаха», грабивших, захватывавших скот и 

людей с целью выкупа. Еще одним существенным обстоя­
тельством были предпринятые Шамилем карательные 

походы против проявивших покорность русским племен, 
в результате которых вырезались целые аулы. 

25 августа 1859 года русские войска взяли штурмом вы­

сокогорный аул Гуниб на территории Дагестана. Это было 

21 

последнее прибежище имама. После этого главнокоманду­
ющий Кавказской армией генерал-фельдмаршал А.И. Ба­
рятинский послал свою знаменитую телеграмму:

 «Гупиб 

взят. Шамиль в плену. Поздравляю Кавказскую армию». 

После пленения Шамиль вместе с семьей был пересе­

лен в Калугу, где ему был выделен дом и определено жало­

ванье из российской казны. В его письмах (он вел пере­
писку с А.И. Барятинским, с которым был в дружеских от­
ношениях) нет вражды к русским и России, а присутству­
ет лишь философское осмысление происшедших событий. 

В 1870 году Шамиль обратился к русскому правитель­

ству с просьбой выезда в Мекку к мусульманским святыням. 
Получив разрешение, он поселился на территории нынеш­
ней Саудовской Аравии, где и скончался в 1871 году. 

В апреле 1877 года, после отказа Турции предоставить 

автономию Боснии, Герцеговине и Болгарии, Россия была 
вынуждена объявить войну Турции. 

Сразу же после этого старейшая европейская демокра­

тия — английская — из Лондона направила в Мраморное 

море свой флот, чтобы сохранить старейшую деспотию в 
Стамбуле. 

Турецкая агентура использовала этот шанс для удара в 

спину русской  а р м и и во время русско-турецкой войны 

1887—1888 гг.  О п я т ь деньги, оружие, агитаторы. Опять 

восставшие «воины аллаха» в Чечне и Дагестане жгут и 
режут (точнее, говоря словами «правозащитника» Кова­

лева, — полыхает «всенародное восстание»). Россия вновь 

была вынуждена усмирять бандитов. Чеченско-горский 
бандитизм был подавлен Российской империей. Но его 
корни не были устранены. 

Семена интернационализма 

Новый толчок к появлению чеченского бандитизма был 

дан с помощью захвативших в 1917 году власть в Российс­

кой империи разрушителей страны. 

На  т е р р и т о р и и Закавказья и Дагестана была создана 

республика Союза горцев Кавказа (Терская республика).