ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.10.2020
Просмотров: 12575
Скачиваний: 36
2. По смыслу ч. 2 ком. статьи вопрос об использовании видеоконференц-связи для обеспечения участия осужденного, если он содержится под стражей или в местах лишения свободы, решается самим кассационным судом. Закон не упоминает о форме принятия судом такого решения. Ясно, что это не может быть судебное заседание по рассмотрению жалобы (представления), поскольку здесь не может быть еще обеспечено участие сторон. Скорее всего, этот вопрос должен решаться всем составом суда в судебном заседании по типу распорядительного. Решение должно выноситься в виде определения суда. Ведение же протокола, на наш взгляд, при этом нецелесообразно, т.к. подобное судебное заседание совпадает, по существу, с процессом совещания судей.
3. Как устанавливается ч. 3 ком. статьи, судья, вынесший постановление о передаче кассационных жалобы, представления с уголовным делом для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, не вправе участвовать в рассмотрении данного уголовного дела. По-видимому, это есть не что иное, как новое основание для отвода такого судьи. Данное правило преследует цель оградить принятие судебного решения от предустановленного мнения, которое могло сложиться у предварительно изучавшего дело судьи. Однако согласно ч. 2 ст. 63, регулирующей в Общей части Кодекса основания для отвода судей, судья, принимавший участие в рассмотрении уголовного дела в суде второй (в данном случае кассационной) инстанции, не может участвовать лишь в рассмотрении этого уголовного дела в суде первой инстанции или в порядке надзора, а равно в новом рассмотрении того же дела в суде второй инстанции, но только в случае отмены приговора, определения, постановления, вынесенных с его участием. То есть такое основание для отвода судьи, как предварительное изучение им жалобы или представления и вынесение им соответствующего постановления, в ст. 63 среди оснований для отвода отсутствует.
Представляется, что установленный в ч. 3 ком. статьи запрет, во-первых, является контрпродуктивным, поскольку судья, предварительно изучивший дело, по сути, мог бы выступать как идеальный судья-докладчик, а во-вторых, избыточным, т.к. такой судья, так же как и судьи, участвующие в рассмотрении дела в судебном заседании кассационной инстанции, может одинаково судить об обстоятельствах дела лишь по его письменным материалам, и поэтому предварительное мнение, сложившееся у изучавшего жалобу (представление) судьи, вряд ли сможет по своему качеству существенно отличаться в худшую сторону от мнений других таких же судей, рассматривающих дело прямо в судебном заседании.
4. Указание ч. 5 ком. статьи о том, что после разрешения отводов и ходатайств уголовное дело докладывается одним из судей, ранее не участвовавших в рассмотрении данного уголовного дела, не следует понимать в том смысле, что судьи, которые ранее участвовали в рассмотрении этого дела в первой или апелляционной инстанции, хотя и не вправе быть по нему судьями-докладчиками, но могут участвовать в его рассмотрении судом кассационной инстанции. На таких судей равно распространяется запрет (основания для отвода), установленный в ч. 2 ст. 63 Кодекса.
5. В кассационной инстанции не предусматривается проведение судебных следственных действий, а также исследование дополнительно представленных материалов, что отвечает природе "чистой" кассации.
6. Порядок исполнения судебного решения, предусмотренный ч. ч. 3 и 4 ст. 389.33, применительно к кассационному производству предполагает, что определение (постановление) суда в течение 7 суток со дня его вынесения направляется вместе с уголовным делом для исполнения в суд, постановивший приговор (или иное судебное решение). Определение (постановление), в соответствии с которым осужденный подлежит освобождению из-под стражи, исполняется в этой части немедленно. Копия определения (постановления) или выписка из него в части, касающейся освобождения осужденного из-под стражи, направляется администрации места содержания под стражей для немедленного исполнения.
Статья 401.14. Решение суда кассационной инстанции
Комментарий к статье 401.14
1. Прекращение производства по делу в кассационной инстанции производится по общим основаниям, предусмотренным УПК (ст. ст. 24 - 28). При этом, как, впрочем, и при вынесении любых решений судом кассационной инстанции, следует принимать во внимание особенности самого кассационного производства и оснований для отмены или изменения в нем судебных решений, которые состоят в том, что кассационный суд проверяет судебные решения лишь с точки зрения соблюдения нижестоящими судами законности и может отменять или изменять их только ввиду существенных нарушений закона, повлиявших на исход дела (т.е. повлекших неправильность разрешения его по существу). Так, суд кассационной инстанции должен прекратить дело и по основаниям, указанным в ч. 2 ст. 443, если в ходе рассмотрения дела придет к выводу, что ввиду допущенных по делу существенных нарушений уголовно-процессуального закона суд не смог установить, что осужденный совершил деяние в состоянии невменяемости или что у него после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение наказания или его исполнение, либо осужденный не представляет опасности по своему психическому состоянию, либо им совершено деяние небольшой тяжести.
2. Если в результате рассмотрения уголовного дела суд кассационной инстанции придет к выводу о необходимости квалификации действий осужденного по статье закона, предусматривающей ответственность за преступление, дело о котором не могло быть возбуждено или подлежало прекращению в силу акта об амнистии либо истечения срока давности уголовного преследования, он должен вынести такое решение, которое был обязан принять суд первой или апелляционной инстанции. Так, если выяснится, что срок давности уголовного преследования истек уже после назначения судебного заседания судом первой или апелляционной инстанции, но до вступления приговора в законную силу, суд кассационной инстанции изменяет судебное решение, освобождая осужденного от наказания, назначенного по данной статье, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24. Если же срок давности истек до назначения судебного заседания, то обвинительный приговор подлежит отмене с прекращением производства по делу, если обвиняемый не возражал против прекращения уголовного дела по этому основанию. Аналогичным образом следует поступать и в случае возбуждения уголовного дела вопреки акту об амнистии, освобождающему обвиняемого от уголовной ответственности <1>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2008 N 28 "О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в судах апелляционной и кассационной инстанций".
3. В случае отмены решения, вынесенного мировым судьей, дело подлежит направлению не мировому судье, а в апелляционную инстанцию, т.к. повторное после отмены решения рассмотрение дела мировым судьей законом не предусмотрено.
4. Судебной практике известно решение о частичной отмене судебных решений (например, при наличии оснований для отмены приговора и направления дела на новое рассмотрение лишь в отношении одного из нескольких осужденных). Это возможно только при том условии, что новое рассмотрение дела лишь в этой части не отразится на полноте, всесторонности и объективности принимаемого решения.
5. Согласно п. 3 ч. 1 ком. статьи суд кассационной инстанции может при отмене судебных решений не только передать уголовное дело на новое судебное рассмотрение, но и возвратить его прокурору. Однако правильность данного положения вызывает сомнения. Так, согласно позиции КС РФ <1> дело возвращается прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению судом, когда в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, неустранимые в судебном производстве. При этом КС РФ явно имел в виду препятствия для рассмотрения дела судом первой, а не кассационной или надзорной инстанции, ибо возможности исследования обстоятельств дела в кассационном и надзорном порядке намного уже, чем в суде первой (или апелляционной) инстанции. Поэтому для производства в судах кассационной и надзорной инстанций неустранимыми будут являться и такие нарушения, которые вполне преодолимы при непосредственном рассмотрении дела по существу в суде первой или апелляционной инстанции. Причем вопрос о том, устранимы конкретные нарушения или нет, часто окончательно выясняется только в результате проверки имеющихся (а порой также и собирания новых) доказательств, заслушивания мнения сторон по делу и т.д., что требует проведения судебного следствия, невозможного ныне ни в кассационном, ни в надзорном производстве. Странно было бы, если бы кассационный суд, исследующий дело лишь по письменным материалам, заочно решал за суд первой (апелляционной) инстанции, что в силах последнего, а что нет. На наш взгляд, это противоречило бы принципам независимости судей и полноты судебной власти. В этой связи представляется, что более верным законодательным решением было бы предусмотреть возвращение вышестоящим судом дела на новое судебное рассмотрение в суд первой или апелляционной инстанции, который - в случае действительной невозможности самостоятельно исправить это нарушение в судебном заседании - и принимал бы решение о возвращении дела прокурору.
--------------------------------
<1> См.: п. 1 Постановления КС РФ от 08.12.2003 N 18-П по делу о проверке конституционности положений ст. ст. 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 УПК РФ в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан... // РГ. 23.12.2003. N 257.
Статья 401.15. Основания отмены или изменения судебного решения при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке
Комментарий к статье 401.15
1. В отличие от оснований для апелляционного пересмотра судебных решений основаниям для пересмотра вступивших в законную силу решений (как кассационным, так и надзорным) в уголовно-процессуальном законе дается лишь общее определение (ст. ст. 401.15, 412.9): это такие существенные нарушения уголовного или уголовно-процессуального закона, которые повлияли на исход дела.
При этом следует иметь в виду, что понятие существенных нарушений закона не вполне тождественно понятию нарушений фундаментальных, которые могут применяться только для т.н. поворота к худшему, т.е. для пересмотра в кассационном порядке приговора, определения, постановления суда по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного, оправданного либо лица, в отношении которого уголовное дело судом было прекращено (ст. 401.6 УПК). Понятие существенных нарушений шире: всякое фундаментальное нарушение - существенное, но не всякое существенное является фундаментальным. Критерием существенных нарушений по смыслу ст. 401.15 УПК служит то, что они реально способны воздействовать на исход дела, т.е. причинить ему вред. Фундаментальные же существенные нарушения искажают саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, т.е. это нарушения, которые имеют особо тяжкие последствия для осуществления правосудия, так сказать, "существеннейшие из существенных".
2. В ком. статье применен материальный критерий кассационных оснований для отмены или изменения судебного решения, который состоит в том, что ими могут быть лишь такие нарушения закона, которые реально повлияли на исход дела. То есть должна быть установлена причинно-следственная связь допущенного нарушения и результата рассмотрения дела. Вместе с тем само выражение "исход дела" юридически является весьма неопределенным: ведь под исходом дела, или результатом его рассмотрения, может (в узком смысле) пониматься решение главного вопроса дела - об уголовной ответственности обвиняемого, т.е. о его виновности и наказании, но кроме того (в широком смысле), и соблюдении режима законности при рассмотрении и разрешении этого дела. Представляется, что при буквальном толковании положений ком. статье речь может идти именно о правильности решения главного вопроса уголовного дела, т.е. вопроса об уголовной ответственности, что и понимается под исходом дела. В противном случае (при широком понимании исхода дела как фиксации режима законности) терялся бы смысл разделения в данном тексте понятий "существенное нарушение" и "исход дела", ведь всякое существенное нарушение закона, собственно, и означает нарушение режима законности.
Однако прямолинейное применение такого материального критерия может, на наш взгляд, сделать крайне проблематичной задачу добиться изменения или отмены в кассационном порядке судебных решений по процессуальным основаниям. Например, лишение подозреваемого и обвиняемого возможности воспользоваться помощью защитника, когда его участие по закону было обязательным, - несомненно, существенное и грубейшее нарушение закона, полностью лишающее процедуру производства по делу справедливого характера. Но если кассационные инстанции встанут на ту точку зрения, что подобного рода нарушения могут фактически никак не отражаться на правильности разрешения дела по существу (доказанности виновности и т.д.), ими также не будет признаваться и наличие оснований для пересмотра приговоров. Однако следует учитывать, что речь в приведенном примере идет о нарушении одного из фундаментальных, основных прав человека и принципа справедливого судопроизводства, закрепленного в Конституции (ст. 48) и общепризнанного в международном праве (пп. "b" п. 3 ст. 14 МПГПП, пп "c" п. 3 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и т.д.), и отступление от него (и подобных ему норм) в любом случае не должно оставаться без реагирования.
В позициях высших судебных органов по этому вопросу наблюдается некоторая двойственность. Так, КС РФ в ряде решений поддерживает материальный критерий для пересмотра судебных решений, вступивших в законную силу, указывая, что требования правовой определенности и стабильности не препятствуют возобновлению производства по делу, но только при обнаружении таких, в частности, существенных нарушений закона, которые привели к неправильному разрешению дела <1>. Аналогичная позиция была сформулирована с опорой на п. 2 ст. 4 Протокола N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Европейским судом по правам человека в деле "Никитин против России" (Постановление от 20.07.2004). С другой стороны, КС РФ признает и то обстоятельство, что "...исключения из общего правила о запрете поворота к худшему допустимы лишь в качестве крайней меры, когда неисправление судебной ошибки искажало бы саму суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных и потерпевших". ЕСПЧ также допускает, что "...полномочия вышестоящих судов по пересмотру судебных решений должны осуществляться в целях исправления грубых судебных ошибок и несправедливости при отправлении правосудия (выделено автором. - А.С.), а не ради повторного рассмотрения дела" <2>. С учетом этого представляется, что связь существенных нарушений закона с исходом дела не следует слишком абсолютизировать. Исправление судебной ошибки, допущенной по существу дела, не единственная причина, по которой следует пересматривать вступившие в силу акты в отступление от принципа res judicata, т.е. есть окончательного характера судебных решений. Другим - равнозначным - основанием является грубое процессуальное нарушение принципа справедливости при отправлении правосудия, когда оно искажает саму суть понятия правосудия и разрушает баланс конституционных ценностей. Ведь, рассуждая юридически, нельзя наверняка утверждать, что, допуская подобные грубейшие нарушения основных процессуальных начал судопроизводства, правоприменитель достиг истины и правильно разрешил дело по существу, ибо процессуальные формы установлены не в качестве внешней, сугубо формальной, обрядовой стороны процесса. Они содержательны и служат гарантией не только интересов личности, но и правосудия в целом, в том числе для обеспечения правильности принимаемых здесь решений по существу дела. Следовательно, в результате проверки буквального толкования данной статьи приведенным выше доктринальным толкованием можно прийти к выводу, что основанием для кассационного изменения или отмены судебного решения должны считаться лишь такие нарушения процессуального закона, которые оставляют сомнения в исходе самого дела, т.е. правильности его разрешения по существу. Причем нарушение основных (конституционных) прав и свобод всегда порождает такие сомнения - по крайней мере, пока не доказано обратное, т.е. фактическое отсутствие вредных последствий для правильности разрешения дела по существу. Здесь имеет место своего рода презумпция "плодов отравленного дерева": нарушение основных прав всегда должно считаться ведущим к неправильному исходу дела, если с полной несомненностью не доказано обратное.