ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.10.2020
Просмотров: 446
Скачиваний: 1
по какому праву допрашивают меня?
В л а д и м и р. Вас никто не допрашивает. Более того, вы, если хотите, можете
поменяться со мной местами.
М и х а и л. Поменяться с вами местами, что за нелепица?
В л а д и м и р. Это не нелепица, это реальность.
М и х а и л. Ага, понимаю, реальность жертвы и палача. Один из которых так
замучил другого, что стал ему вроде родного брата. Это садизм, господин
следователь, это высшая форма извращения, и я только с ужасом могу догадываться,
какие еще методы примените вы в отношении меня!
В л а д и м и р. Это не методы и не извращение, садитесь, пожалуйста, на мое место, и
задавайте все те же вопросы, которые задавал вам я.
М и х а и л. И смотреть в эту чертову книгу?
В л а д и м и р (поморщившись). И смотреть в эту чертову книгу.
М и х а и л. И ничего не изменится?
В л а д и м и р. И ничего не изменится.
М и х а и л. И я буду следователем, а вы арестантом?
В л а д и м и р (опять морщится). И вы будете следователем, а я арестантом.
М и х а и л (с нервной усмешкой). Ну что же, разве что для смеха, чтобы не сойти с
ума от ваших вечных вопросов!
Пересаживаются, меняясь местами.
В л а д и м и р (поднимая глаза на М и х а и л а). Какой у вас странный мундир! Он
словно бы весь забрызган пятнами крови, будто вы кого-то пытали.
М и х а и л. Не говорите чепухи, я никого не пытал, и на мне нет мундира! Зачем
вы говорите неправду?
В л а д и м и р (внимательно вглядываясь в него). Ну как же нет, если я ясно вижу,
что есть. С погонами, с петлицами и аксельбантами, свисающими вам на плечо,
словно ветвь спелого осеннего винограда. Скажите, это такая форма в ваших
застенках?
М и х а и л (кричит). Прекратить немедленно, что вы себе позволяете, где вы
находитесь!? Кто здесь следователь, вы, или я?
В л а д и м и р (тихо, глядя вниз). И ваши туфли, они тоже запачканы кровью. Вы,
очевидно, только что из подвала, где подвешивали на крюк таких упрямцев, как
я, не желающих отвечать на вопросы? Не бойтесь, я сознаюсь во всем, в чем
угодно, хотя бы в том, что сжил со света своих близких, и отравил мышьяком
императора, подсыпав яд в его любимый бокал. Если хотите, я сознаюсь еще и в
других преступлениях, например, в заговорах, тем более, что это правда, и я
действительно одно время, проживая в провинции, точил кинжал на кесаря в
столице, и даже написал на него довольно едкую эпиграмму!
Падает на колени и ползет к М и х а и л у, обхватывая руками его ноги.
М и х а и л (с ужасом, отталкивая В л а д и м и р а). Что вы делаете, как вам не
стыдно, встаньте немедленно!
В л а д и м и р (униженно и подобострастно). Нет, не встану, ни за что не встану!
пока не услышите от меня эту эпиграмму, написанную на любимого кесаря, не
встану ни за что!
М и х а и л. Но у нас нет кесаря, у нас президент!
В л а д и м и р (прижимаясь лицом к его коленям). Все равно, кесарь, или президент,
это одно и то же! Всего лишь эпиграмму на президента, и вы отправите меня на
костер, или на плаху, чтобы долго не мучиться, и разом покончить со всем этим
кошмаром!
М и х а и л (в отчаянии, пытаясь поднять его). Встаньте, встаньте немедленно! Как
вам не стыдно, ведь вы только что были следователем, и беседовали со мной,
как с преступником! Неужели вы сошли с ума, или извратились так низко,
что получаете удовольствие от этой метаморфозы!
В л а д и м и р (трется щекой о его колени). Хотите, я почищу вам туфли, или, еще
лучше, оближу их от крови, которая прилипла к ним и засохла в виде сосулек?
(Начинает лизать туфли М и х а и л а). Ах, какие приятные сосульки, какие сладкие
сосульки, ведь это не сахар, правда, это естественный вкус крови, вылившейся из
разбитых носов, разорванных ртов, выбитых глаз и зубов и вскрытых от отчаяния
вен? ведь вы не пошлете меня в подвал, и не подвесите на крюк, заставив пройти
через все эти ужасы, потому что у меня слабое сердце, и я не могу смотреть даже на
раздавленного червяка, случайно оказавшегося у вас под ногами!
М и х а и л (в ужасе отшвыривая его от себя, кричит). Охрана, охрана, немедленно
зайдите сюда!
Входит И п п о л и т.
И п п о л и т. Вы звали меня?
М и х а и л. Я звал охрану.
И п п о л и т. Здесь нет охраны.
М и х а и л. Хорошо, пусть нет, мне сейчас все равно. Прошу вас, заберите его, он,
возможно, сошел с ума!
И п п о л и т. Здесь не сходят с ума.
М и х а и л. А что здесь делают?
И п п о л и т. А вы разве это не поняли?
М и х а и л. Нет, еще нет.
И п п о л и т. Тогда у вас есть время, чтобы понять. Впрочем, не могли бы вы помочь
мне его унести?
М и х а и л. Охотно.
Подхватывают под мышки В л а д и м и р а, и волокут его к выходу. М и х а и л
на ходу забирает со стола книгу.
Комната остается пустой.
С Ц Е Н А Ч Е Т В Е Р Т А Я
И п п о л и т один, сначала сидит за столом, уставившись в одну точку, потом
вскакивает, подбегает к стене, и начинает стучать в нее кулаками.
И п п о л и т (колотя в стену). Выпустите меня, немедленно выпустите меня отсюда!
Дверь открывается, и входит М и х а и л.
М и х а и л (строго). Зачем вы кричите?
И п п о л и т (бросается к нему). Выпустите меня отсюда, я не могу здесь больше
находиться!
М и х а и л (успокаивающим тоном). Не надо так кричать, в этом помещении слышен
даже малейший шепот. У вас есть какие-нибудь требования?
И п п о л и т. У меня одно требование, - выпустите меня отсюда; иначе я сойду с ума!
М и х а и л (резонно). Здесь не сходят с ума.
И п п о л и т (поражаясь ответу). Почему? Ведь я чуть не сошел в ожидании визита
следователя. Скажите, вы – следователь?
М и х а и л (мягко). Я – ваш друг.
И п п о л и т (садясь на стул, с нервным смешком). Вот не было печали, так появился
друг следователь! Вы знаете, я вам сейчас все расскажу, со всеми подробностями,
как на духу, только не надо меня пытать, я могу не выдержать пыток.
М и х а и л (участливо). У вас что, слабое сердце?
И п п о л и т. Да, и еще легкие.
М и х а и л. Легкие обычно выдерживают дольше, чем сердце, это довольно прочный
орган.
И п п о л и т (скороговоркой, нервно). Да, вы правы, легкие способны выдержать
гораздо больше, и притом в самых неблагоприятных условиях! Вы знаете, на что
похожи легкие курильщика, и сколько тонн никотина пропускают они через себя
за всю жизнь? Посмотрел бы я на сердце, которое смогло бы пропустить через себя
столько тонн никотины!
М и х а и л (резонно). Но сердце выдерживает еще и эмоциональные стрессы, все эти
любови, ненависти и подозрения, всю эту ревность, разводы и одиночество,
которые на легкие совсем не действуют!
И п п о л и т (с воодушевлением). А прибавьте сюда любовь к отечеству и пламенную
ненависть к врагам, которая, будь за нее ответственны легкие, испепелила бы их
мгновенно!
М и х а и л (испытующе глядя на него). Вот-вот, любови и ненависти, от которых нам
никуда не уйти. Скажите, вы любили когда-то?
И п п о л и т (он сбит с толку). Я?.. любил ли когда-то? но зачем эти подробности, не
могли бы мы обойтись без них, тем более, как я понимаю, вы хотите выудить у
меня некоторые государственные секреты. Поверьте, я с радостью…
М и х а и л (рявкает, как на допросе). Отвечайте однозначно: любили когда-нибудь,
или нет?
И п п о л и т (покорно сидя на стуле, опуская голову). Любил, разумеется, любил, ведь
я человек, и не мог пройти мимо этого. Любил так, как, возможно, не любил никто до
меня. Впрочем, это выражение для дешевых романов. Но я, знаете-ли, литератор, и
люблю подобные выражения, точнее, они возникают во мне автоматически, помимо
моей воли. Так вот, я влюбился, как дурак, прямо на первом курсе, хотя у меня были
амбиции и настоящие наполеоновские планы, которые мало у кого встречались в то
время. Тоталитарный режим, кровавая империя, подавляющая свободу, железный
занавес, ну и все такое прочее, вы знаете, о чем я говорю. А тут молодой, подающий
надежды писатель, кружок прогрессивных московских студентов, вынашивающих
планы о революции и свободе, и даже, еще на начальной стадии, разделение
портфелей в будущем правительстве. Представляете, какая наивность: кто станет
министром финансов, кто иностранных дел, кто возглавит военное ведомство, а кто
останется без портфеля; полная чушь, как я сейчас понимаю, но мы готовились к
этому искренне, и со всем жаром души.
М и х а и л (с интересом). И какой портфель обещали вам в будущем правительстве,
работающем на свободу и всеобщее процветание?
И п п о л и т (подобострастно). Вот именно, на свободу и процветание, это вы
заметили очень верно! Именно во имя свободы и процветания планировали мы
будущую революцию; а что касается портфеля в правительстве, то я, как
литератор, попросил отдать мне министерство культуры, хотя все
единогласно прочили мне место премьер-министра.
М и х а и л (поднимая брови). Вот как, а почему?
И п п о л и т (скороговоркой, стараясь выговориться). Да потому, что на мне,
собственно говоря, все и держалось, я был идеологом и главным поставщиком
необходимых идей и проектов: что сделать в первую голову, кого заколоть кинжалом
в первые же минуты переворота, какие объекты захватить в первую очередь, как
контролировать финансы, какие войны вести с соседними государствами, ну и все
такое прочее, очень серьезное, и, главное, вполне достижимое. Время работало на
нас, народ был недоволен, армия роптала, экономика развалилась, цены на нефть
стали мизерные, и не хватало только искры, чтобы разжечь революцию.
М и х а и л. Вы не преувеличиваете?
И п п о л и т. Нисколько. Все было именно так, тем более, имейте в виду, что тот,
кто захватил бы власть в столице империи, захватил бы ее во всем государстве.
Такова специфика этой страны.
М и х а и л (он заинтересовался рассказом И п п о л и т а). А ваши сторонники, у вас
были сторонники?
И п п о л и т. О, сколько хотите, восторженные молодые люди, которые носили меня на
руках, как русского Че Гевару, восторженные девицы, которые вешались мне на шею,
и готовы были выполнить любую мою прихоть, угрюмые рабочие с соседних
заводов, сошедшие с ума от выпуска танков и гранатометов, и готовые поставить нам
что угодно, хоть атомную бомбу на самоходном ходу. Мы составили подробный
план будущего переворота, мы готовы были взять Кремль без единого выстрела,
благо, что охрана была нами подкуплена, и доступ в покои вождя был
совершенно свободен. Оставалось лишь нанести решающий удар кинжалом, и
судьба революции была бы решена окончательно.
М и х а и л. И кто же должен был нанести этот решающий удар кинжалом, кто
он был, этот благородный смельчак?
И п п о л и т (скромно нагибая голову). Не буду скрывать, это был я; именно мне
доверили товарищи этот решающий акт в освобождении нашей страны. Было
готово все, понимаете – все абсолютно, и мы ждали только лишь решающий
день «Х», чтобы выйти на улицы, и начать возводить баррикады. И вот тут-то…
М и х а и л (сочувственно). И вот тут-то вы неожиданно влюбились: в простую
девушку, вовсе не революционерку, и это спутало все ваши планы!
И п п о л и т (озадаченно). Откуда вы знаете?
М и х а и л (не обращая внимания на вопрос). Вы влюбились вопреки советам
товарищей, вопреки намекам на прошлое вашей избранницы, и на то, что она
была вовсе не из вашего круга революционеров, и даже не из среды литераторов, где
тоже довольно вольные нравы. Вы влюбились потому, что влюбились, потому что
такова вообще логика взаимоотношений молодых людей, заставляющая
влюбляться с первого взгляда, вернее, потому, что в любви нет абсолютно никакой
логики, и она ломает все грандиозные планы. Даже планы революции в
заваленной снегами России, подготовленной такими безумцами, как вы и ваши
товарищи!
И п п о л и т (растерянно). Да, все было именно так. Вы что, читали мое досье?
М и х а и л. У вас не было никакого досье, вы, слава Богу, не работали на охранку, и
это повышало шансы будущей революции в тысячи раз. Но вы влюбились, безумно
и неотвратимо, а потом даже и скоропостижно женились, и это вообще отодвинуло
революцию куда-то в бок, на неопределенное будущее, и продлило агонию режима
еще на несколько лет.
И п п о л и т (растерянно). Да, все было именно так, я влюбился, и мне теперь было
все равно, какой портфель буду иметь я в грядущем правительстве.
М и х а и л (пристально глядя на И п п о л и т а). Вас убеждали не жениться на ней,
вам говорили, что она человек совершенно иного круга, что вам надо найти спутницу
жизни, если это вообще надо революционеру, среди ваших товарищей. Тем более,
что многие из окружавших вас женщин давно уже были вашими любовницами.
И п п о л и т (не глядя на М и х а и л а). Вы знаете обо мне все.
М и х а и л (не обращая внимания). Но вы влюбились, и тем самым совершили не менее
безумный акт, чем совершение революции, которая по всем прогнозам была уже
на мази. Вы проигнорировали все прогнозы и увещания, вы даже на время отошли
от революционной работы, и жили со своей избранницей на окраине Москвы, в
маленькой квартирке на четырнадцатом этаже, под окнами которой, глубоко внизу,
через щели в гранитных плитах, пробивалась зеленая весенняя трава.
И п п о л и т. Да, а к осени она пожухла, и от нее не осталось уже ничего, кроме
неоправдавшихся и исчезнувших надежд. Скажите, вы, очевидно, все же следили за
мной, раз знаете все так подробно?
М и х а и л (не обращая внимания). Да, осенью все стало иначе, вы поняли наконец-то,
что ошиблись, и были даже готовы покинуть ее, вернувшись опять к своим
товарищам, но было уже поздно, дороги назад у вас уже не было.
И п п о л и т (бросаясь к нему). Как, вы знаете, что случилось потом?
М и х а и л (глядя перед собой). Да, знаю: потом она выбросилась из окна. Просто
выбросилась, ни с того ни с сего, вязала неделями свои бессмысленные распашонки
и чепчики, почти не разговаривала, глядя в одну точку, и сводя вас этим с ума, а
потом вскочила на подоконник, и спрыгнула вниз, прокричав, кажется, что-то, чего